Ночи на Пепельной Равнине не отличались спокойствием. Даже после того как троица нашла относительно сухую пещеру, чтобы укрыться от пыльных бурь и хоть немного передохнуть, усталость, словно въедливый паразит, продолжала точить их детские тела.
Саэн почти не сомкнул глаз за всю ночь. Его золотые вертикальные зрачки неотрывно смотрели на затихающее вдали золотое сияние и зеленую дымку в глубине леса, а в мыслях вновь и вновь проступал образ златокудрой Идис и ее жертвенный жест, названный ею «справедливостью».
Лишь наутро, когда тусклый свет затянул солнце над бесплодной пустыней, Саэн стряхнул с чешуи ледяную корку, образовавшуюся от холодного пота и тумана. Отыскав лужицу, они кое-как смыли вонючую грязь и засохшую кровь из щелей между чешуйками. Раны все еще ныли, но невероятная регенерация молодых тел позволяла им вновь подняться в воздух.
Однако путь по Пепельной Равнине оказался куда мучительнее, чем они предполагали. Этот переходный участок между Пепельными Горами и Лесом Изумрудных Облаков представлял собой мертвую землю, усыпанную древним вулканическим пеплом. Куда ни кинь взгляд – обугленные обломки камней да сухой щебень. О какой-либо добыче для подкрепления сил нечего было и думать, здесь не удавалось отыскать даже завалящей травинки.
Обмен веществ у юных драконов протекал стремительно, особенно после вчерашней отчаянной схватки не на жизнь, а на смерть. Мясо, съеденное накануне, уже давно превратилось в энергию для исцеления ран и иссякло почти до дна. Желудки сородичей тоскливо сжимались от голода, а с каждым вдохом ощущалось, как слабеют внутренние огненные мешки.
— Сколько нам еще тащиться до Пика Обисиан? — Сглотнув, просипел Рава, но в пересохшем горле заскрипел лишь песок.
— Заткнись, Рава, просто лети, — Мила пыталась сохранить былое высокомерие, но её заметно подрагивающие крылья выдавали слабость с головой.
Саэн летел впереди. Будучи вожаком, он не имел права терять концентрацию. Пепельная Равнина слыла гибельным местом: кроме редких огнесаламандр да падальщиков здесь не водилось никакой поживы.
Так дальше пойдет – придется жрать землю.
Проведя день в изнуряющих перелетах и приземлениях, они едва волочили лапы, когда впереди показался огромный холм из черного песчаника.
Рава больше не мог бороться с голодом: облизав пересохшие губы, он рискнул лизнуть землю, но тут же заплевался, яростно шлепая языком.
Внезапно дивный, донельзя неуместный аромат поплыл по ветру над сухой пустыней, безошибочно пробившись в ноздри трех драконьих малюток.
То был запах пряностей, расцветающих над углями, аппетитный дух истопленного жаром жира и сладость сочащейся магии – изысканное благоухание по-настоящему искусно приготовленного, лучшего в мире жареного мяса.
— Как такое возможно? — Зрачки Саэна сузились, а чешуя мгновенно встала дыбом.
В сердце бесплодной глуши, где не встретишь живой души и куда не суются даже чудища, кто вздумал устраивать пир у костра? Это противоречило всякой логике и больше напоминало дешевую иллюзию-ловушку, нацеленную на изголодавшихся малюток.
— Еда… как вкусно… — с клыков Равы уже закапала прозрачная слюна, и он бессознательно сделал пару шагов вперед.
— Стоять, дурень! — Саэн наступил лапой на хвост брата и прошипел:
— Это Пепельная Равнина! Кому еще жарить здесь мясо, кроме тех, кто хочет сожрать нас самих? Наверняка старая карга Вихис увязалась следом! Опять её морока!
Мила тоже припала к земле, хотя её собственный живот издал яростный пушечный залп протеста.
Подаввшись вперед, троица бесшумно замерла на гребне песчано-скального холма, вглядываясь вниз. На защищенном от ветра склоне ярко полыхал костер. Рядом с ним неподвижно лежал исполинский красный силуэт, размером не уступающий холму.
В ту секунду малыши едва не взвыли от неожиданности, чудом удержав искры в пересохших глотках.
То был Саэн.
Их отец – таинственный и могущественный взрослый красный дракон. Он вальяжно развалился на открытом пространстве, а над костром на толстых брусьях жарилась гигантская туша магического мамонта, покрытая аппетитной золотистой корочкой. Янтарный жир капал с мясных волокон прямо в огонь, издавая соблазнительное шкворчание.
— Снова зеленая иллюзия? — Мила заскжетала зубами, издавая из горла угрожающее утробное рычание.
Саэн промолчал. Закрыв глаза, он доверился всем своим чувствам. И в этот миг чудовищная, сокрушимая, подобная извержению вулкана волна властной драконьей ауры ударила им прямо по душам, обрушившись цунами – то была неповторимая гордыня истинного красного дракона.
Троица тут же смирилась, инстинктивно вжавшись животами в землю – этот жест повиновения был заложен в них на уровне крови. Подобное уникальное величие не смогла бы подделать ни одна зеленая гадюка, промышлявшая лишь ядом да интригами.
— Раз добрались, подходите, — низкий раскатистый голос отца прозвучал прямо в ушах, и хотя говорил он негромко, у Саэна заложило уши.
Переглянувшись, малютки ощутили, как натянутые до предела нервы вмиг ослабли наполовину. Спотыкаясь, они скатились по песчанику и неуклюже шмякнулись возле драконьего отца.
Саэн слегка приподнял огромную башку, и его темно-красная чешуя поймала отсветы пламени металлическим блеском. Взглянув на эту процессию из трех перепачканных грязью, побитых «драконов-попрошаек», выглядевших так, будто они провалялись трое суток в болоте, он позволил уголкам пасти изогнуться в едва заметной усмешке.
— Хоть третий урок еще не окончен, ваше нынешнее выступление заслуживает слабой троечки, — Саэн протянул когтищу, способную в мгновение ока сокрушить осадную башню, и лениво качнул лапой. К ногам троицы свалились лучшие, сочные ребрышки магического мамонта. — Это вам авансом. Настоящий дракон обязан не только сносить жажду и голод, но и уметь вкушать плоды победы.
В ту секунду даже осторожный Саэн сложил оружие перед лицом столь безупречной снеди.
Мясо мамонта оказалось приготовлено с поразительным мастерством: кожица приобрела идеальный янтарный оттенок, хрустела и отдавала свежестью редких пряных трав, что выдавало выдержку на особом чародейском огне и углях из благородных пород дерева. Стоило надкусить корочку, как наружу брызнул нежнейший сок, пропитанный мягкой магией зверя – лучшая подпитка для стремительно растущих тел, исчерпавших все резервы.
Мила и Рава издали жалобный скулеж и, забыв о всякой гордости, набросились на мясо, оглашая окрестности яростным чавканьем. Сок брызгал во все стороны, а богатый соленый вкус взрывался во рту так сладко, что оба малыша издали блаженное урчание.
Саэн ел тоже, но куда сдержаннее. Оценивая прилив сил, он одновременно исподлобья разглядывал Саэна золотыми глазами.
Что-то было не так.
Отец выглядел как обычно, но лежал в крайне странной позе. По обычаю красных драконов, Саэн должен был раскинуться во всю ширину, демонстрируя мощь, однако сейчас его туши слегка клонилось вправо, а огромные крылья не покоились свободно, а висели по бокам, словно прикрывая нечто скрытое от глаз.
— В чем дело, Саэн? — Саэн заметил взгляд сына и глумливо хмыкнул, издав победный смешок:
— Переживаешь, не ядовито ли мясо, или гадаешь… каков на вкус этот «коврик» подо мной?
Не таясь больше, Саэн плавно приподнялся, и доселе прижатое правое крыло медленно распахнулось, обнажая то, на чем он только что лежал.
Уплетавшие за обе щеки мясо Мила и Рава замерли на полуслове. Проследив за линией тени, они выронили куски костей из пастей – те с глухим стуком брякнулись о землю.
Под мощным брюхом отца, усыпанным тяжелой бронированной чешуей, под его правым крылом была намертво прижата к земле та самая надменная владычица зеленых драконов, что вчера едва не заманила их в могилу – Вихис!
Комментарии