Мо Шаотянь: «Е Ли, ты где? Мы идем на помощь».
У Цзэ: «Е Ли? Ты видишь нас?»
Цзян Жоли: «Старший, ты где?»
…
В чате начали писать все, спрашивая, где находится Е Ли. Было очевидно, что эти люди уже не жильцы…
— Старший… это… это что такое… — Цзян Жоли увидела, что от ее имени тоже отправляются сообщения в группу, хотя сама она ничего не писала…
Экран замер на полминуты. Спустя мгновение сообщения в группе начали появляться снова, и на этот раз все как один отправили одну и ту же фразу:
«Мы тебя нашли».
— С-старший… — голос Цзян Жоли дрожал. Черт возьми, Е Ли был прямо с ней, неужели призрак заодно прикончит и ее?
— Похоже, даже если удалось избежать одной погони, проблема не решена. Остался последний трюк – переложить беду на чужие плечи.
Согласно правилам, если в результате голосования не удается найти «зло», призрак забирает чью-то жизнь. Е Ли оставалось лишь привести духа к какому-нибудь неудачнику, чтобы тот стал его козлом отпущения на эту ночь.
— Кто сейчас этажом ниже? — Поспешно спросил Е Ли. Он уже чувствовал, как температура вокруг стремительно падает, а по коже бегут мурашки – призрак был совсем близко.
— Цай Чжэнь.
— Хорошо.
Не теряя времени, Е Ли снова использовал Кисть Трупной Обиды, чтобы прорисовать огромную дыру в полу комнаты, и прыгнул вниз. Цзян Жоли последовала за ним.
Кисти оставалось всего три минуты использования. Если время выйдет, проклятие внутри инструмента возродится. Неизвестно, получится ли у них, но другого выбора, кроме как рискнуть, не было.
— Бах!!
Когда Е Ли и Цзян Жоли приземлились в комнате этажом ниже, Цай Чжэнь, который в это время спал, вздрогнул от ужаса. Но он не успел ничего сообразить, как Е Ли снова нарисовал проход и исчез вместе с Цзян Жоли.
— Что за ерунда? У меня галлюцинации?
Цай Чжэнь включил настольную лампу. От такого грохота он решил, что кто-то провалился сквозь потолок.
Цай Чжэнь покачал головой, закурил и посмотрел на время на телефоне. Посреди ночи – должно быть, какой-то бедолага уже выбран призраком и превратился в труп. Главное – не он.
Только он об этом подумал, как лампа погасла. Цай Чжэнь ударил по ней, но та не подавала признаков жизни.
— Странно… кто-то включил кондиционер? Почему стало так холодно? — Цай Чжэнь включил фонарик на телефоне, собираясь найти пульт. Как только свет вспыхнул, чья-то рука протянула ему этот самый пульт.
— Спасибо.
Цай Чжэнь взял пульт, поблагодарил, но тут же осознал: в комнате никого не должно быть.
Луч фонарика скользнул в сторону, освещая Ван Вэя, чей рот был разорван до самых ушей в жуткой улыбке. В тот же миг у Цай Чжэня остановилось сердце, тело стало ледяным, а в голове образовалась пустота…
Человек в состоянии предельного ужаса не может двигаться или издать хоть звук. Именно в таком оцепенении и оказался Цай Чжэнь…
…
В мире чисто-белой живописи…
— С-старший… это точно сработает? — Цзян Жоли все еще беспокоилась.
— Не волнуйся, обязательно сработает. Сегодня ночью умрет только он один.
— А если тот тип зациклен только на тебе и будет охотиться именно за тобой? — Цзян Жоли озвучила свое главное опасение.
— Не будет. Правила не дают пассажирам Станции Реинкарнации безвыходных ситуаций, особенно если это проклятие среднего уровня. Даже если меня выбрали, путь к выживанию должен существовать. Если бы было по-твоему, я бы погиб, даже имея при себе проклятый артефакт. При соблюдении правил сегодня погибнет лишь один. А раз мы оба сбежали в картину, ему остается лишь убить ближайшего к нему – Цай Чжэня. Не может же он заставить Цай Чжэня смотреть, как он убивает, а сам ждать, пока я появлюсь? Думаешь, проклятие допустит такой абсурд?
— Гм, в этом что-то есть, — Цзян Жоли задумалась. Картина действительно была странной. Но у нее оставался еще один вопрос к Е Ли:
— Старший, а что делать, если нет проклятого артефакта? Если меня выберут, как подготовиться?
Е Ли посмотрел на нее. Они были в мире внутри картины – особое пространство, где внешние проклятия и призраки не могли подслушать разговор. Это был опыт, накопленный пассажирами Станции Реинкарнации, и Е Ли решил воспользоваться моментом, чтобы открыть ей кое-что важное. Информацию, которую опасно произносить снаружи, чтобы не привлечь внимание проклятия.
— Верный способ действий – подготовиться заранее. Найти козла отпущения или не дать тем, кто погиб при голосовании, затаить на тебя злобу.
— «Не дать тем, кто погиб при голосовании, затаить злобу»?
— Да, от этого зависит, выберут ли тебя ночью. Хотя правила гласят, что выбор случайный, на деле это скрытая ловушка. Погибшие при голосовании сохраняют обиду и сознание. Проклятие передает право выбора им. С точки зрения проклятия это случайность, ведь выбор делает сам погибший. Даже проклятие не знает, кого именно они хотят убить. Но с нашей точки зрения – это не случайность. Дело лишь в угле зрения.
Е Ли ощутил тепло Кисти Трупной Обиды у себя в руках и продолжил…
— На самом деле, правила проверяются жизнями. Когда погибает много людей, выжившие начинают замечать закономерность. Например, погибший номер один ненавидит второго, и ночью второй погибает. На следующий день третий ненавидит четвертого, и четвертый умирает. Спустя пару дней выжившие видят систему. Жаль, но я стал тем, кто первым проверил это правило ценой своей жизни. Если бы не мой проклятый артефакт, давший право на ошибку, мой шанс выжить этой ночью был бы менее десяти процентов. Но счастье в несчастье – появление Ван Вэя показало, что убийца не тот призрак, что шумел при голосовании, что позволило предсказать правило. Это наше преимущество: избежать «случайного» выбора.
Лицо Цзян Жоли стало серьезным. Она переваривала информацию. Она понимала: Е Ли может говорить об этом только здесь. Снаружи он мог лишь намекать, а догадаться – ее забота. Прямые откровения снаружи могли привлечь гнев проклятия.
Комментарии