В пятнадцать Цзян Сяоюй была его тайной первой любовью.
В восемнадцать она стала «богиней без макияжа», прославившись в сети всего по одной фотографии с вступительных экзаменов в театральный.
В двадцать два она превратилась в звезду экрана, взлетев на вершину славы после роли в «Звездах прошлого».
В двадцать пять Цзян Сяоюй в одночасье стала «разлучницей», которую клеймил каждый встречный. Весь интернет вопил, что она соблазнила режиссера и проложила путь в кино через постель.
В двадцать шесть Цзян Сяоюй, не выдержав депрессии, выбросилась из окна.
Двадцатишестилетнему Чжан Ло потребовалось много времени, чтобы осознать её уход. Затем еще четыре года ушло на то, чтобы, наконец, похоронить её в глубине своего сердца.
В той памяти…
Шестнадцатилетняя Цзян Сяоюй рассказывала ему, что мечтает стать актрисой.
Двадцатичетырехлетняя Сяоюй, узнав, что его отцу нужны огромные деньги на лечение рака желудка, специально разыскала его счет через знакомых и перевела внушительную сумму.
В двадцать пять она с опухшими от слез глазами клялась в трубку, что ничего такого не делала, что её подставили.
А за неделю до самоубийства двадцатишестилетняя Цзян Сяоюй зашла к нему перекусить поздно вечером. Она вела себя совершенно обычно. Видя его беспокойство, она лишь сказала, что всё в прошлом и ей уже плевать.
В тот день она бросила Чжан Ло:
— Ты просто трус.
Он тогда ничего не понял. Пьяная Сяоюй тыкала в него пальцем и выговаривала:
— Ну и что, что я отказала тебе в шестнадцать лет? Почему ты потом ни разу не решился признаться снова?
Чжан Ло стоял в полной растерянности и мямлил:
— Ты собиралась стать актрисой, а я обычный человек. Я ничем не мог тебе помочь.
— Да кто просил тебя помогать! — Она разрыдалась. — Ты хоть что-нибудь понимаешь?!
Чжан Ло действительно не понимал.
На следующий день она позвонила в панике и спросила, не наговорила ли чего лишнего по пьяни. Чжан Ло прикинулся дурачком: мол, сам перебрал, ничего не помню. Она с облегчением выдохнула.
— Вот и ладно. Ты давай, старайся, хватит вечно называть себя «ленивой рыбкой». Ты талантливый, ты сильный, у тебя обязательно всё получится!
Он навсегда запомнил этот полный жизни голос, подбадривающий его в телефонной трубке. Поэтому Чжан Ло так и не смог осознать: как человек, в котором было столько энергии и света, мог просто взять и шагнуть из окна?
Он так и не нашел ответа. Да и не найдет уже никогда.
…
— Ты чего? С чего вдруг в слезы? — Лян Фэнъин в ужасе уставилась на сына. — Сынок, не пугай меня.
Чжан Ло привычно смахнул слезу:
— А? Я плачу? Да соринка в глаз попала.
Лян Фэнъин промолчала, подозрительно глядя на него.
Он широко улыбнулся:
— Мам, а как ты думаешь, если я в будущем стану звездой, выгорит дело?
— А почему нет? Ты красоту от меня унаследовал, парень видный, покрасивее этих актеришек из телевизора будешь, — ответила мать.
— М-да, я, конечно, самовлюбленный, но на такие сказки не замахиваюсь, — хмыкнул Чжан Ло.
— И то верно, — поддакнула мама, — ты же только половину моих генов взял, вторую половину отец твой подпормил.
— … — Чжан Ло вздохнул. — Мам, а если я серьезно?
— О чем ты?
— О том, чтобы стать знаменитостью.
— Чего? — Лян Фэнъин замахнулась, но вместо удара приложила ладонь к его лбу. — У тебя жар? Что за бред ты несешь? Ты же никогда всеми этими идолами не интересовался. Говорил, что они пустые как барабаны, одни бездари, которые только мордашкой торговать умеют.
— Я… — Чжан Ло подумал: неужели в детстве он был таким принципиальным? Тридцатилетний он думал лишь о том, как же много гребут эти «звезды».
Торговать мордашкой? Бездарь? Да пусть называют как хотят, лишь бы платили столько же. Он продолжил:
— Дело в том, что я прилег поспать днем.
— Я так и знала, что ты не за учебниками сидел! — Взревела Лян Фэнъин. — Я что перед уходом сказала? Читай! Читай! Читай!
С каждым выкриком ладонь матери припечатывалась к спине Чжан Ло. Он едва не выплюнул легкие от этих шлепков. Когда экзекуция закончилась, ярость в глазах матери утихла.
— … — Чжан Ло обернулся и указал на свои еще влажные глаза. — Теперь я знаю, почему плакал. Предчувствовал скорую расправу.
Лян Фэнъин одарила его ехидным взглядом.
— Нет, мам, я серьезно. Мне приснился очень длинный сон. Будто я стал гением. В голове – бесконечный поток крутых историй и песен. Если я подамся в артисты, я буду творцом, настоящим талантом.
— Ты во сне, что ли, до сих пор?! — Отрезала мать. — Сам же сказал – это сон!
Эти слова будто окатили его холодной водой. Чжан Ло замер. И правда, он же просто спит. Что за чушь он несет? Стать звездой? Идиот. Это же сон. Когда он проснется, то снова окажется той самой тридцатилетней «тухлой рыбой». С чего он решил, что во сне можно грезить наяву? Он самоиронично усмехнулся.
— Тетушка, вы пришли! Чжан Ло! — Звонкий девичий голос вырвал его из раздумий.
У входа в ресторанчик стояла Цзян Сяоюй. Она обхватила стопку пластиковых табуреток, собираясь занести их внутрь. Девушка улыбалась им, залитая лучами заходящего солнца. Пятнадцатилетняя Сяоюй смеялась так искренне и мило, что у него защемило в груди. «Боже, пусть этот сон продлится еще немного. Пожалуйста».
Чжан Ло протер глаза. Лян Фэнъин снова отвесила ему подзатыльник:
— Чего застыл как истукан? Помоги Сяоюй со стульями!
Чжан Ло, словно очнувшись, бросился вперед. Но девушка уже ловко толкнула бедром дверь заведения:
— Не надо, я сама справлюсь! Тетушка, Чжан Ло, заходите скорее!
…
Ресторан «Сяоюй» был одним из самых популярных в округе. Владельцы ориентировались на местных жителей, так что продукты были свежими, а цены – демократичными. Только на честном отношении к соседям тут и можно было выжить.
— Посмотри на Сяоюй, Чжан Ло! Ровесница твоя, в одной школе учитесь! В одной! Она по выходным сама родителям помогает, а ты? Я уже и не жду от тебя помощи по хозяйству, только и прошу – почитай книжку. И что в итоге?!
Лян Фэнъин начала отчитывать сына, едва они сели за столик.
— Мам, вообще-то я могу тебе помогать, — вставил Чжан Ло.
— И в чем же? — Скептически прищурилась она.
— Могу за тебя в маджонг играть. Серьезно, я умею вытягивать «Цветок на кости».
На пару секунд повисла тишина. Затем Лян Фэнъин начала методично колотить сына по спине – по затылку она старалась не бить, считая, что голову нужно беречь, а то совсем соображать перестанет.
— Я тебе покажу «Цветок на кости»! Будет тебе и цветок, и кости пересчитаю!
Чжан Ло краем глаза заметил, что Цзян Сяоюй наблюдает за ними. На миг его обдало волной жгучего стыда. Он тут же вскочил, уворачиваясь:
— Мам, всё-всё-всё! Мне в туалет надо! — И дал деру.
Комментарии