Глава 57: «Воздвижение алтаря и жертвоприношение.»
Подъём на святую гору и сбор сияния допускались для всех чиновников – из Синуньцзяня, Мастерской Небесных Трудов, Управления Ткачих, Военного Департамента, из храмов и канцелярий – словом, для всех, кто служил государству.
— Эти дни в городе не протолкнуться! — Радовался Чэнь Цзыюй, шагая по улице. — Разве что праздник Весенних Жертв к нему сравнится.
Он владел лавкой на шумной улице Слободы Аньпин, и людской поток означал только одно – прибыль.
— Цянь Дун, ты идёшь на открытие гор? — Спросил он, улыбаясь. Вопроса к Чжао Сину не было – брат наверняка пойдёт.
— Ещё бы! Почему нет? — Оживился Цянь Дун.
— А не боишься, что там тебе морду набьют? В этом году полно сильных участников, – поддел приятель.
— Бояться? — Фыркнул тот. — Да чем их больше, тем интереснее! Если бы было мало, я бы и не пошёл.
— И почему же? — Недоумённо спросил Чэнь Цзыюй.
— Я всего лишь на втором уровне Сбора Юань. Когда столкнусь с каким‑нибудь мастером восьмой или девятой ступени, они скорее сами попросят меня не умереть, – гордо заявил Цянь Дун, выпятив грудь.
Чжао Син лишь безмолвно хмыкнул: «И чему он радуется?»
— Но ведь правила лишь запрещают убийство, а вот обокрасть – не запрещают, – напомнил Чэнь Цзыюй. — Подумают, что ты слаб, и ещё легче всё отнимут.
— А если попадётся воин девятой ступени, – вставил Чжао, – он может размахивать мечом сотню раз, каждый раз обходя все жизненно важные точки.
Цянь Дун смолк, съёжился. — Ну, всё равно ведь нельзя пропускать! Раз в году такое! — Пробурчал он, обескураженный.
— Не советую тебе идти, – сказал Чжао. — На второй ступени можешь и не заметить, как съест тебя горный зверь.
— Понял, старший брат…
— И сам осторожничай, – добавил Сюэ Вэньчжун. — У тебя лишь четвёртая ступень. Наткнёшься на сильного соперника – обойди стороной. Если повезёт что‑то найти, сразу возвращайся. Не рискуй.
Он вообще сначала хотел запретить Чжао участие, но Чэнь Шицзе настоял, уверяя, что ученик справится. Пришлось уступить.
— Понимаю, учитель. Я лишь попробую счастье, а прежде всего позабочусь о безопасности.
Синуньи не бойцы, их сила – в земледелии и стихиях, и тревога наставника была естественна.
После наставлений Сюэ Вэньчжун позвал его в кабинет и вынес высокий наплечный короб из узорчатого бамбука.
— Это мой собственноручно сделанный короб. В нём семена – и тех растений, что ты знаешь: алмазного бамбука и зелёной лозы. С их помощью на горе сделаешь себе охранных чучел, не спеши взбираться сразу.
— Здесь ещё пять символов Божественного Странствия, десять пилюль Очищения Внутренностей, пятнадцать плодов Груши Небесного Начала… — бормотал он, закрепляя короб за спиной ученика.
— Благодарю, учитель.
Чжао почувствовал тяжесть за плечами: короб чуть тянул вниз.
Этот бамбук, тёплый на ощупь, обладал удивительным свойством – сохранял свежесть плодов и силу семян.
А раз восхождение опасно, чиновникам разрешалось брать с собой амулеты и снадобья до третьего ранга.
Он считался одним из самых перспективных синуней Гучэна, и наставники не рискнули отпускать его без защиты: короб набили доверху.
— Завтра приедут чиновники из округа, – продолжал Сюэ Вэньчжун. — Мы с Чэнь Шицзе будем заняты, так что прощаюсь заранее. Отдыхай, не перенапрягайся.
— Хорошо, учитель. — Чжао выслушал всё внимательно и только потом поклонился на прощание.
На следующий день, двадцать первого сентября, к восточным воротам Гучэна прибыл летающий ковчег Плывущих Облаков – на борту были чиновники шестого ранга: Цзи Мин из Надзорного департамента Наньяна и Фань Дунпин из Синуньцзяня, а также прочие чиновники седьмого и восьмого рангов.
Ли Вэньчжэн встретил их в трёх ли от города с целым эскортом; барабаны и гонги гремели на улицах – весь город узнал о прибытии высоких гостей.
Мелким чиновникам Синуньцзяня не положено было участвовать в церемонии встречи.
Но во второй половине дня, когда Фань Дунпин посетил управление с проверкой, Чжао Син впервые смог увидеть столь влиятельного человека.
— Вот уж честь! — Подумал он, стоя на террасе своего Двора Акации и Ивы. — Неужто ради обычного открытия гор прислали шестой ранг? Оно ведь не великое открытие. Видно, всё из‑за старшего Чэня, его уважили сверху.
— Привыкаешь к Наньяну, инкогнито? — Улыбаясь, спросил Фань Дунпин. — Всё‑таки ты с западных земель.
Имя «Цзиньгун» было у Чэнь Шицзе вторым именем.
— Благодарю за заботу, господин, – ответил Чэнь Шицзе, чуть склоняясь. — Наньян благодатен: горы и реки красивые, еда щедрая. Даже мои старые кости стали мягче.
Фань Дунпин приподнял брови:
— О‑хо, да ты намекаешь, что синуни Наньяна зажились на югах и обленились?
— Как можно! В моих глазах вы – пример мудрости и доблести.
Оба рассмеялись, и сопровождающие чиновники – Гао Ли, Тан Ваньчунь, Пань Юань – переглянулись с удивлением. Так свободно говорить с офицером шестого ранга – не признак ли особого покровительства?
Двадцать второго сентября, в день Осеннего Равноденствия, у подножия Восточной горы Озера, на Площади Земного Алтаря, кипела подготовка к обряду.
С рассветом служители храма воздвигли ряды помостов, на которых устанавливались жертвенные чаши, каменные сосуды и дымящиеся курильницы.
К восьмому часу наблюдатели – чиновники и обычные зрители – стекались толпами. Солдаты гарнизона Восточного Озера едва удерживали порядок: купцов и зевак было не счесть.
К девяти началась церемония.
Сначала храмовые служители пропели молитвы, поминая небесных богов и низших духов – в первую очередь Графа Восточного Озера и Цао Си.
Затем на алтарь взошёл уездный глава Ли Вэньчжэн и, громогласно читая обращение, молил о благополучии Гучэна, урожае и мире для народа.
Обряд длился до половины десятого, но людей на площади только прибавлялось – ведь это было главное ежегодное действо.
— Когда же всё это кончится? Уснуть можно! — Донёсся чей‑то шёпот.
— Потерпи, сейчас очередь западного старосты, – ответил другой.
— Тише, услышит Чэнь Шицзе…
— Да ты сам только что назвал его по имени!
— …
— Смотри! Идут!
— Мамочка, смотри, гору открывают!
Под радостный шум толпы восемь синуней во главе с Чэнь Шицзе поднялись на помост и начали накладывать печати Открытия гор.
(Конец главы)
Комментарии