Мечник-Удобритель?
Юй Туньчжоу застыл, в его глазах отразилось полное замешательство.
Он прекрасно помнил их недавнюю встречу.
Девушка стояла изящная и стройная, всего в метре позади Чжан Цинхэ, укутанная в белоснежное платье с узором облаков и воды. Её глаза в форме феникса, казалось, наполнены осенней влагой, а выражение лица было отсутствующим, словно её силком притащили сюда для поддержки и устрашения…
У Юй Туньчжоу была отменная память, и сейчас, вспоминая это, он видел Цао Цзяньцзя словно холодную луну – прекрасную внешне и ледяную по характеру.
А теперь эта девушка, которая даже до грязи дотронуться боялась, отправлена выращивать овощи и удобрять почву…
При мысли об этом замешательство Юй Туньчжоу сменилось тяжелым раздумьем.
Эта девица из клана Цао наверняка возненавидит его до мозга костей?
Раньше у них не было глубокой вражды – больше всех пострадал Чжан Цинхэ, а Цао Цзяньцзя, поняв, что дело пахнет керосином, сразу отступила.
Но после такого унижения Цао Цзяньцзя наверняка придёт в ярость.
Юй Туньчжоу предупредил себя: нужно остерегаться этой безумной женщины!
Хотя, по словам старика Мо, время для решающего сражения ещё не пришло, к сумасшедшей нельзя подходить с обычными мерками.
В его голове мгновенно всплыла карта сложных переулков городка и несколько секретных тропинок, ведущих к его горному жилищу.
Се Линьчуань наблюдал за переменами на его лице и невольно удивился, помахивая веером.
Почему брат Юй выглядит таким обеспокоенным? Разве это не смешно?
Он спросил, о чём тот думает.
Юй Туньчжоу описал свои опасения и намерение менять маршруты возвращения на гору, чтобы избежать засады Цао Цзяньцзя.
Се Линьчуань замер с веером на полпути: — …
Он не знал, то ли Юй Туньчжоу не понимает сути, то ли слишком подвержен тревогам.
Хотя, если подумать, в его страхах есть доля истины.
История с Цао Цзяньцзя была обречена… нет, она уже с невероятной скоростью распространялась и становилась в каждом клане поучительным примером, которым пугали собственных потомков.
На первый взгляд, Чжан Цинхэ пострадал сильнее всех, но на деле наибольший урон понесла девушка из клана Цао – она потеряла «имя».
Лучше бы ей действительно дожить до того дня, когда она выйдет из этого городка и станет избранной для совершенствования, иначе она навсегда останется посмешищем для всех кланов.
Даже если она выйдет из городка живой, в будущем, достигая высот на Пути, эта «старая история» может быть использована врагами, чтобы расшатать её Дао-сердце.
Подумав об этом, Се Линьчуань покачал головой:
— И о чём только думал тот предок из секты [Наньхуа], придумав такой способ обучения для Цао Цзяньцзя…
На его взгляд, это схоже с тем, как младший старейшина «выправлял сердце» Юй Туньчжоу. Если Дао-сердце Цао Цзяньцзя окажется непрочным и она сломается первой, то о каком будущем мечника говорить – путь боевых искусств для неё будет закончен.
Методы слишком радикальны.
— Секта Наньхуа? — Произнёс Юй Туньчжоу. — Насколько я помню, брат Се из Чанциншань?
— Верно. Поднебесные великие кланы боевых искусств, называемые предками Дао, включают «Три горы и две секты», а в буддизме – «Три храма и один женский монастырь». Остальные – лишь второстепенные. Мой Чанциншань и секта Наньхуа входят в их число.
Упоминая свою секту, Се Линьчуань не скрывал гордости. Его тон был спокойным, но исполненным уверенности. Хотя он происходил из клана Се с северных равнин, вступление в Чанциншань и получение пропуска в эту Обитель было его личной заслугой, а не только статусом семьи.
— Брат Се, можешь рассказать подробнее?
Се Линьчуань слегка кивнул:
— В этом нет секрета. Три горы и две секты Дао – это Чанциншань, Шанциншань, Фуцюшань, секта Чжэньу и секта Наньхуа.
— Что до буддийских трёх храмов и обители, это Шаолинь, Цзиньган, Малое Лэйинь и легендарная, невидимая для мира обитель Шуйюэ.
— Только эти девять организаций называются великими сектами Поднебесной. Остальные, даже имея экспертов уровня Дхармакая, не обладают достаточной глубиной фундамента и остаются второстепенными.
Юй Туньчжоу спросил:
— Все эти девять организаций здесь, в городке?
— Естественно, нет. В городке живут знатные роды, а не клановые школы.
— Нынешняя императорская династия называется Янь, она правит миром вместе с семейными кланами.
— Академия Цзися составляет рейтинг кланов, называемый «Девять фамилий и тридцать шесть кланов». Ранг определяется силой, а затем знатностью происхождения.
— Фундамент и сила четырёх величайших кланов могут соперничать с великими сектами.
— Эти четыре великих клана независимы от сект и служат императорскому дому.
В завершение Се Линьчуань добавил:
— В городке присутствуют только три даосские предковские школы. Чжан Буюй из Фуцю, я и Цао Цзяньцзя. Что до буддистов, слышал, что храмы Малое Лэйинь и Цзиньган тоже имеют здесь свои планы, но я ещё не видел их учеников.
Юй Туньчжоу пробормотал:
— Значит, уже больше половины…
Слова Се Линьчуаня помогли ему, пусть и находясь в городке, осознать необъятность и структуру внешнего мира.
— Кстати, — вдруг вспомнил Се Линьчуань, — гора Фуцю славится искусством создания пилюль, но официально именует себя ортодоксальным наследником Императора Людей. Ты практикуешь Технику Искры, возможно, это поможет тебе наладить с ними отношения.
Юй Туньчжоу кивнул, но не придал этому значения.
Он не верил, что они будут смотреть на него по-другому из-за какой-то [Техники Искры].
Се Линьчуань особо напомнил:
— Брат Юй, ты начал практиковать [Технику Искры]? Не забудь предупреждение старейшины: меньше чем через месяц произойдёт рассеивание удачи.
— Прошлой ночью я ввёл Технику Искры в практику, — Юй Туньчжоу замялся и спросил. — Насколько важно истинное намерение?
Се Линьчуань на мгновение замолчал, подбирая слова, и утешил его:
— Ничего страшного. Даже если ты не сможешь постичь душевное состояние Императора Людей тех времён, ты сможешь довести метод поглощения энергии до седьмого уровня, просто это займёт больше времени.
На его взгляд, главное препятствие в Технике Искры – постижение истинного намерения.
А без этого скорость развития Юй Туньчжоу неизбежно будет отставать от остальных.
Юй Туньчжоу выстроил фразу:
— А если я овладею истинным намерением на десять частей, скорость практики значительно вырастет?
Се Линьчуань кивнул:
— Естественно. Не только скорость, но и при использовании метода поглощения энергии мощь увеличится в одиннадцать, а то и в двенадцать раз.
Юй Туньчжоу понял – похоже, его прогресс и такое быстрое появление внутренней Ци обусловлены тем, что его душевное состояние и истинное намерение метода совпали.
Он не стал рассказывать Се Линьчуаню о замене истинного намерения, так как не мог это объяснить.
В сравнении с этим, ему было бы легче сказать, что он полностью постиг волю Императора Людей – в это поверить проще.
— А будет ли какой-то особый эффект от метода поглощения энергии при десяти частях истинного намерения? Что-то вроде внутреннего зрения? — Юй Туньчжоу продолжил выяснять.
— Нет, просто метод будет работать более гладко и послушно.
Юй Туньчжоу понял: он действительно впал в состояние медитации, а не использовал внутреннее зрение через Технику Искры.
Теперь всё зависит от этой ночи – можно ли воспроизвести состояние медитации, или это был лишь случайный «сбой»?
Сейчас он сталкивается с тем же испытанием, что и ученики других кланов…
Через двадцать восемь дней – первое рассеивание удачи, на котором настаивали и старик Мо, и старейшина Чжан. Успеет ли он за это время довести метод до седьмого уровня? Юй Туньчжоу не был уверен.
По словам Се Линьчуаня, ученики всех кланов получают метод поглощения энергии за неделю до входа в городок.
Это их первое испытание: за пять недель с нуля дойти до седьмого уровня.
Даже для таких отобранных талантов это испытание, что уж говорить о его четырёх неделях.
К счастью, десять частей истинного намерения и состояние медитации должны помочь ему максимально сократить разрыв.
К тому же, есть ещё рыба-дракон, висящая под карнизом.
Се Линьчуань прекрасно понимал его спешку и промолвил:
— Тебе нужно как можно скорее войти в состояние медитации.
— В этом состоянии значительно улучшаются и контроль над телом, и чувство Ци.
— К тому же, если хочешь участвовать в рассеивании удачи через месяц, ты обязан владеть медитацией.
Юй Туньчжоу помолчал и описал своё странное состояние прошлой ночью.
Се Линьчуань, услышав это, с изумлением спросил:
— Звучит как внутреннее зрение, ты уже входил в медитацию?
Юй Туньчжоу слегка покачал головой и вздохнул:
— Не уверен. Утром я пытался повторить, но не смог достичь того же таинственного состояния.
— Похоже, здесь и правда есть проблема…
Се Линьчуань нахмурился. Насколько он знал, те, кто входил в медитацию своими силами, обретали это как инстинкт, и подобных осечек быть не должно.
Разве что это была случайность.
Подумав, Се Линьчуань закрыл веер и без колебаний сказал:
— Сегодня ночью я приду к тебе переночевать, посмотрю на твоё состояние, заодно навещу двух святых.
Ему стало по-настоящему любопытно.
Сверстник, который не полагается на созерцание, а сам входит в медитацию!
Младший старейшина был прав: этот Юй Туньчжоу чертовски интересен.
— Переночевать? — Взгляд Юй Туньчжоу стал странным, но он не отказал. — Сходи и посмотри, только подозреваю, что условия у меня тебе не понравятся.
Се Линьчуань пренебрежительно хмыкнул:
— Ты принимаешь меня за Цао Цзяньцзя? После такого примера в городке не появится второго такого «мечника».
Юй Туньчжоу вздохнул – для него это нехорошо. Неужели эти ребята так быстро учатся на ошибках?
— Кстати, — Се Линьчуань вспомнил ещё кое-что и серьёзно добавил:
— А каковы характеры тех двух святых на горе? Легко ли с ними общаться?
Комментарии