«Ладно, ничего не поделаешь. Может, в следующий раз повезет встретить его в той же библиотеке», – мысленно утешила себя Лин Лань.
Она натянуто улыбнулась доктору Сюй:
— Доктор Сюй, так как быть с этой ошибкой в книге?
— Исправим. Я прямо сейчас подготовлю корректуру.
Хотя Сюй чувствовал себя уязвленным, в вопросах науки он умел признавать очевидное.
У человека, прошедшего суровую школу мехмата МГУ, уважение к научной истине было прописано на уровне ДНК.
Раз уж сам профессор Смирнов указал на ошибку, упорствовать дальше было бы верхом глупости и позором на всю Москву.
— Отлично, тогда я подготовлю новый макет, и в следующем тираже мы напечатаем исправленный вариант, — кивнула Лин Лань, собираясь уходить.
— Погоди минуту, — остановил ее доктор Сюй, погруженный в свои мысли. — Тот парень в библиотеке… он действительно интересовался только трудами Конорода?
— Он упомянул, что ищет работы еще нескольких ученых. Если мне не изменяет память, все они советского периода.
— Вот как? И кого же именно он искал?
Лин Лань с трудом припомнила сложные для китайского уха фамилии:
— Адельсона-Вельского, Ландиса, Брудно и еще Арлазарова.
— Что ты сказала? — Доктор Сюй не поверил своим ушам. — Он искал труды этих четырех математиков?
— Да, он сам их назвал. А что в этом такого?
Вместо ответа Сюй поднялся и подошел к старому шкафу, стоявшему в углу кабинета.
Этот шкаф резко выделялся на фоне остальной современной мебели в квартире: тяжелый, окрашенный серой эмалью металлический архивный сейф с пожелтевшими бумажными этикетками на русском языке на стеклянных дверцах – типичная мебель из советских университетских кабинетов.
Он со скрипом распахнул дверцу, открывая взгляду плотно набитые папки и плотные конверты из крафтовой бумаги.
— Адельсон-Вельский, Ландис, Брудно, Арлазаров… — бормотал доктор Сюй, перебирая архивы. — Все они – титаны советской вычислительной математики. У нас в стране людей, которые не то что изучают их труды, а просто слышали эти имена, едва ли наберется сотня.
— Он случайно не говорил, зачем они ему?
Лин Лань покачала головой:
— Нет, не вдавался в подробности. Сказал только, что ему нужны их оригинальные статьи. Я помогла ему найти публикацию Брудно в одном из сборников, а дальше не знаю.
Доктор Сюй на секунду задумался, а затем извлек из самой глубины шкафа пухлый крафтовый пакет.
— Вот это… — он положил пакет на стол, развязал бечевку и вытащил стопку слегка пожелтевших страниц.
Лин Лань заглянула через его плечо. Листы были покрыты машинописным русским текстом, края страниц были неровными – бумага явно была старой.
Вверху каждого листа от руки были вписаны русские фамилии и даты.
— В свое время, когда я горел идеей перевести и издать у нас серию трудов по советской вычислительной математике, я писал письма многим профессорам в МГУ, рассказывал о своем проекте.
— Большинство из них вежливо ответили словами поддержки, на том всё и закончилось. Но один пожилой профессор, коллега Смирнова по кафедре – имя сейчас и не вспомню, у них очень сложные фамилии – отнесся к этому крайне серьезно и прислал длинное, подробное письмо.
Лин Лань понимающе кивнула.
— Этот старый профессор написал мне очень важные слова.
— И что же он написал?
Доктор Сюй замер, держа пальцы на пожелтевших страницах.
— Он написал: «Эти люди отдали науке свои жизни, но из-за специфики того времени многие их работы так и не были опубликованы официально. Они циркулировали лишь в виде закрытых внутренних отчетов».
— «Западные ученые находили их результаты, использовали их в своих работах, но почти никогда не упоминали их имена. Если вы действительно беретесь за это дело, пожалуйста, сделайте так, чтобы их имена появились на виду у читателей. Пусть мир узнает, что они существовали».
— Значит, эти документы… — Лин Лань с трепетом посмотрела на стопку бумаг.
— Всё это передал мне тот самый профессор. Не волнуйся, здесь нет никаких секретных данных – секретные документы ему бы никто и не дал вынести. Но тут, насколько я помню, есть ранние технические отчеты Арлазарова, а также совместная закрытая работа Ландиса и Адельсона-Вельского по балансировке деревьев поиска.
— Когда я готовил материалы для книги, они не вошли в итоговый вариант, и я просто отложил их до лучших времен, думая заняться ими позже.
— И вот так незаметно прошло несколько лет.
— Можно мне забрать эти материалы? — Несмело спросила Лин Лань.
— Не спеши, — доктор Сюй бережно сложил старые листы обратно в пакет. — Бумаги очень старые, здесь нарушена последовательность страниц, да и качество некоторых копий оставляет желать лучшего. Мне нужно всё проверить и систематизировать, чтобы убедиться в полноте текстов.
Он добавил:
— Я выберу время, всё разберу и наберу тебя, как только закончу.
Лин Лань просияла от радости.
— Замечательно! Доктор Сюй, огромное вам спасибо!
— Да за что тут благодарить… Эх, если бы мы, как американцы, занимались системной оцифровкой и изучением советского научного наследия!
— Ты знала, что сейчас именно в США собрана самая богатая коллекция советских научных трудов в мире?
Доктор Сюй с досадой обвел взглядом книжные полки.
— В девяностые, как только распался Союз, американцы налетели туда словно акулы, почуявшие кровь. На словах они вещали о свободе и демократии, а на деле мешками везли доллары в Москву. Они не только переманивали за бесценок выдающихся ученых, оставшихся без средств к существованию, но и вывозили из подвалов НИИ уникальные рукописи и архивы грузовиками!
Он горько усмехнулся и покачал головой:
— Во времена холодной войны Штаты вовсю потешались над советскими компьютерами, называли их громоздкими и утверждали, что плановая система не способна создать передовые технологии.
— А что в итоге? Сами втихую воровали советские наработки, пользуясь моментом! Брали чистую математическую логику советских ученых, слегка меняли подачу, давали англоязычные названия и публиковали в ведущих мировых журналах как собственные инновации.
— Возьми хоть ту же американскую гордость – первый в мире малозаметный самолет F-117 «Ночной ястреб». Знаешь, на чем базируется его технология стелс?
Лин Лань растерянно покачала головой. Ей, редактору гуманитарной литературы, военная авиация была бесконечно далека.
— Всё это было построено на основе открытой статьи советского математика!
— В шестидесятых годах в СССР жил скромный ученый по имени Пётр Уфимцев. Он опубликовал в малопримечательном ведомственном журнале работу под названием «Метод краевых волн в физической теории дифракции», где описал математический аппарат для расчета площади рассеяния плоских тел.
— Советские цензоры оказались непроходимыми глупцами. Решив, что это чистая абстрактная математика, не имеющая практического применения в оборонной сфере, они даже не поставили гриф секретности и пустили статью в открытую печать. И что произошло дальше?
— В 1971 году эту работу перевел на английский американский аналитик Денис Райт. Инженеры корпорации Lockheed случайно наткнулись на нее в библиотеке и буквально обомлели – для них это стало настоящим откровением!
— То есть… американская технология «невидимки» имеет советские корни?
— Именно так! В те годы мощности американских компьютеров не хватало для расчета радиолокационного отражения сложных обтекаемых форм. Но благодаря уравнениям Уфимцева они поняли: если собрать планер самолета из плоских панелей – фасеток, – то с помощью этих формул можно рассчитать и минимизировать отраженный сигнал!
Доктор Сюй тяжело вздохнул:
— В итоге США построили свой стелс-истребитель, который произвел фурор в Персидском заливе. Весь мир восхищался американским технологическим гением, и никто не знал, что в основе этого чуда лежали расчеты советского математика, сделанные на обычном клочке бумаги.
— Вот и получается: один сажает дерево, а другой пользуется его плодами!
— Так что никогда нельзя недооценивать старые теоретические труды времен холодной войны.
— Железо быстро устаревает, но чистая фундаментальная математика живет вечно.
— К сожалению, сейчас мало кто это понимает. А ведь если бы мы смогли правильно распорядиться этим наследием, где бы сейчас были те же США?
Доктор Сюй говорил страстно и увлеченно, а под конец обратился к засыпанной фактами Лин Лань:
— Лин-лаоши, если выпадет случай, обязательно познакомь меня с этим молодым человеком. Думаю, нам будет о чем поговорить!
Лин Лань лишь понимающе улыбнулась.
«С вашим фанатичным увлечением советской наукой вы парня только до смерти напугаете!», – подумала она.
Комментарии