В мыслях он сопоставлял принципы работы современных квантовых фондов с выводами своей недавно отправленной статьи.
Нынешний количественный анализ, по сути, пытался перебирать варианты методом грубой силы.
Рынок зависит от огромного количества переменных: государственная политика, колебания валютных курсов, баланс спроса и предложения, даже погода и сиюминутные настроения толпы. Классические модели пытались загнать все эти данные в компьютер, чтобы рассчитать вероятность каждого исхода.
Но здесь крылся непреодолимый математический тупик: с добавлением каждой новой переменной объем вычислений возрастал по экспоненте. К тому моменту, когда компьютер выдавал ответ, идеальный момент для входа в сделку оставался далеко в прошлом.
После напряженной работы над статьей Ци Хао больше не видел в фондовом рынке просто хаотичный набор цифр. Для него это было гигантское дерево игры с конечным числом состояний, движимое человеческой алчностью.
«Возможно, все эти сложные факторные модели вообще не нужны».
Он вдруг вспомнил, что среди наград от Советской системы был один фрагмент. В нём советская компьютерная программа с лёгкостью просчитывала ходы алгоритма компании McKinsey на шахматной доске.
А что, если применить эту логику искусственного интеллекта к фондовому рынку?
Пока он не мог с уверенностью сказать, сработает ли эта идея, но если теория подтвердится – можно будет поехать на американский рынок и сорвать там колоссальный куш!
Когда автобус затормозил у ворот университета, Ци Хао на время отложил свои мечты о богатстве и поспешил в общежитие.
Вернувшись в комнату, он открыл ноутбук и вошёл в систему отправки статей.
Введя логин и пароль, он перешёл в личный кабинет автора и уставился на графу статуса публикации.
Там светилось: «Назначен редактор»!
Ци Хао замер, а затем удивленно округлил глаза.
«Так быстро?!»
В академических журналах процесс публикации статьи от подачи до выхода в свет разбит на несколько этапов.
Иными словами, статус «Назначен редактор» означал самое главное – его работа успешно прошла первичный отбор!
Обычно этот путь от подачи до назначения редактора занимает у авторов в лучшем случае пару недель, а в худшем – несколько месяцев. Некоторым несчастным и вовсе отказывают на этапе первичной фильтрации, даже не отправляя статью рецензентам.
А ведь статья Ци Хао была отправлена всего неделю назад, и уже продвинулась так далеко!
«Система не шутила, когда обещала продвинуть статью вне очереди», – с благоговением подумал Ци Хао.
Он ещё какое-то время смотрел на статус «Назначен редактор» на экране компьютера, испытывая смешанные чувства.
Радость, безусловно, переполняла его, но вместе с ней пришло и волнение. Впереди был самый сложный этап – рецензирование. Статью отправят признанным экспертам в этой области, которые будут оценивать научную ценность работы, правильность методологии и достоверность выводов.
Вот где начнётся настоящая проверка на прочность.
«Хоть бы рецензенты не стали слишком сильно придираться…», – мысленно взмолился Ци Хао.
На другом конце океана, в США, штат Массачусетс, в стенах математического факультета Массачусетского технологического института (MIT).
В кабинете, заваленном книгами и распечатками научных трудов, профессор Лорен собирал со стола документы, готовясь уйти домой.
Профессору Лорену было пятьдесят шесть лет, он являлся ведущим специалистом MIT в области комбинаторики и теории игр.
Его виски давно поседели, но глаза светились живым умом. За тридцать с лишним лет в науке он отрецензировал едва ли не тысячу статей и числился постоянным экспертом престижного журнала «Discrete Mathematics».
Буквально сегодня днём на его рабочую почту пришло очередное письмо от редакции с предложением провести рецензирование.
Бросив взгляд на тему письма, Лорен тяжело вздохнул.
В последние месяцы его буквально заваливали подобными запросами. У него уже скопилось три нерассмотренные статьи, а на следующей неделе нужно было выступать с докладом на крупной научной конференции – времени катастрофически не хватало.
Он открыл письмо, чтобы взглянуть на название темы и место работы автора.
Надо же, прислали из Китая.
Лорен удивлённо приподнял бровь.
Работ из Китая через его руки проходило немало.
Объективно говоря, за последние годы китайские математики совершили колоссальный рывок, но была одна деталь, от которой у него часто болела голова – огромное количество откровенно проходных, «водянистых» публикаций.
Особенно этим грешили авторы из не самых престижных институтов. Зачастую они просто брали уже известные доказанные теоремы, вносили туда незначительные косметические изменения и преподносили это как новое слово в науке. Реальной пользы и новизны в таких работах не было почти никогда.
Лорен мысленно вынес вердикт: скорее всего, перед ним очередная пустышка.
Но статус рецензента обязывал его оставаться беспристрастным, несмотря на происхождение автора. Процедуру проверки нужно было провести по всем правилам.
Лорен открыл контакты в телефоне и нашёл имя своего аспиранта Кевина.
Он набрал его номер.
— Кевин, сможешь зайти ко мне на пару минут?
Через пять минут в дверях показался взъерошенный молодой человек.
— Да, профессор? Что-то случилось?
Лорен пододвинул ему распечатанную статью.
— Редакция просит дать рецензию, но я сейчас по уши в делах. Изучи её для начала.
Кевин взял листы и пробежался глазами по заголовку и аннотации.
— «Абсолютные неравенства обрезки для деревьев игры с конечным числом состояний»… — прочитал он вслух, а затем перевернул страницу, чтобы посмотреть сведения об авторе. — Из Китая?
— Да, — Лорен откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. — Прочитай внимательно. Посмотри, нет ли там очевидных ошибок или дыр в логике. Если это очередная пустышка – напиши чёткий мотивированный отказ. Если же там действительно есть крупицы смысла – дай знать.
Кевин не спешил уходить, на его лице отразилось явное замешательство:
— Профессор, я сейчас как раз заканчиваю работу над проектом, смогу освободиться только через пару дней.
— Ничего страшного, — отмахнулся Лорен. — Редакция нас не торопит. Статьи такого уровня обычно не требуют спешки, так что посмотришь, как освободишься.
Подобная практика среди рецензентов – поручать первичный разбор присланных работ своим ученикам – была делом самым обычным.
— Хорошо, профессор.
Забрав тонкую стопку скреплённых листов, Кевин вернулся в свою тесную каморку, заставленную пустыми кофейными банками и заваленную черновиками.
Он небрежно бросил статью поверх папки с необработанными результатами экспериментов.
Для аспиранта, который и так находился на грани отчисления из-за затянувшейся учёбы, помощь руководителю с рецензиями казалась лишь дополнительной неоплачиваемой нагрузкой. Никакого энтузиазма это у него не вызывало!
Спустя четыре дня, в доме семьи Фан.
Ци Хао пришёл на второе занятие.
В этот раз он прибыл на десять минут раньше назначенного времени.
— Проходи, — дверь ему открыла Фан Цзясюэ.
Сегодня на ней был нежно-голубой свитер, а волосы были убраны в простой хвост, что придавало её образу особую легкость и свежесть.
Войдя в комнату Фан Цзяцзэ, Ци Хао с удивлением обнаружил, что мальчишка сегодня пребывает в гораздо более благодушном настроении, чем в прошлый раз. По крайней мере, при виде репетитора на его лице не появилось привычного вызывающего выражения. И хоть он всё так же буркнул своё коронное: «Ой, да делай что хочешь», на его столе уже лежала раскрытая тетрадь с домашним заданием.
Но больше всего Ци Хао поразило то, что Фан Цзяцзэ действительно решил большую часть задач с пятнадцатой по двадцатую страницу. Пусть и с ошибками, но парень действительно старался!
— Ого, неплохо.
— Да ладно тебе, пустяки, — Фан Цзяцзэ явно не привык к похвале и смутился.
Ци Хао не стал усердствовать с комплиментами. С такими самолюбивыми подростками умеренное одобрение работает куда лучше, чем бурные восторги, которые они часто воспринимают как фальшивую лесть.
Следующие два часа Ци Хао вёл урок в своей прежней манере.
Сегодняшней темой были линейные уравнения. Процесс их решения он сравнил с прохождением подземелья в игре, где неизвестная переменная «x» – это шкала здоровья финального босса, а задача игрока – шаг за шагом упрощать уравнение, чтобы нанести решающий удар и вычислить точное значение.
Фан Цзяцзэ слушал затаив дыхание, и скорость решения задач у него заметно выросла.
К концу двухчасового занятия на столе у мальчика скопилась внушительная стопка исписанных черновиков.
— Ну всё, на сегодня закончим.
— А… уже всё?
На лице Фан Цзяцзэ отразилось искреннее разочарование.
Впрочем, он быстро спохватился, демонстративно откашлялся и небрежно развалился на стуле:
— То есть, фух, наконец-то свобода! Давай, иди уже, мне пора в игру заходить.
— К следующему разу сделай задания с двадцать первой по тридцатую страницу.
— Да понял я, понял…
Выйдя из комнаты ученика, Ци Хао столкнулся в коридоре с Фан Цзясюэ.
В руках она держала несколько листов формата А4, на которых было что-то распечатано.
— Ци Хао, у тебя найдётся пара минут?
— Да, конечно. Что случилось?
Фан Цзясюэ на мгновение замешкалась, прежде чем протянуть ему бумаги.
— Моя подруга готовится к областной олимпиаде по математике и наткнулась на несколько сложных задач. Она хотела проконсультироваться с тобой, но сегодня прийти не смогла, поэтому попросила меня передать их… Если сможешь решить – здорово, а если нет – ничего страшного, не переживай.
Последние слова она произнесла очень быстро, явно опасаясь, что Ци Хао сочтет это за какую-то проверку или издевку.
Ци Хао взял листы и бегло окинул их взглядом.
Три задачи.
Они охватывали теорию чисел, комбинаторику и численные методы.
Для среднестатистического студента эти задания представляли бы собой серьезный вызов, но они даже близко не стояли по уровню сложности с той статьей, которую он недавно написал.
Будь это месяц назад, Ци Хао действительно пришлось бы изрядно поломать над ними голову.
В конце концов, прежде он был обычным первокурсником матфака, а олимпиадная математика разительно отличается от академической. Это всё равно что уметь водить машину на хорошей дороге, но не иметь опыта участия в ралли.
Но теперь всё изменилось.
Благодаря жестким тренировкам от системы, Ци Хао больше месяца жил в режиме предельной концентрации внимания. Чтобы завершить ту научную статью, ему пришлось досконально проработать ключевые разделы комбинаторики, теории графов и теории чисел.
И речь шла не о поверхностном чтении учебников, а о глубоком понимании на уровне диссертаций.
Задачи, которые ставила перед ним система, были на порядок сложнее любых олимпиадных заданий.
Когда человек привыкает самостоятельно выстраивать логику в неизведанных областях знаний и выводить новые теоремы, типовые олимпиадные задачи с готовыми шаблонами решений начинают казаться чем-то элементарным.
Это как после месяцев жестких спаррингов на ринге вернуться к показательным выступлениям – скорость реакции и широта обзора становятся совершенно другими!
Заметив, что Ци Хао молча разглядывает листы, Фан Цзясюэ решила, что он зашёл в тупик.
Она мысленно отругала себя за то, что послушалась подругу, и поспешила его успокоить:
— Это ведь олимпиадный уровень, так что ничего страшного, если не получается. Моя подруга тоже не смогла их решить, так что не бери в голову.
— Не брать в голову?
— Да нет, всё в порядке. Задачи на самом деле не такие уж и сложные, — Ци Хао достал ручку и принялся писать прямо на листах.
Фан Цзясюэ от удивления лишилась дара речи.
Не такие уж и сложные… серьеёзно?
Комментарии