В это же время.
Административный корпус, третий этаж, кабинет ректора.
Ректор сидел за своим массивным столом, перед ним лежала папка с распечатками: скриншоты того самого треда на форуме, вырезки комментариев из социальных сетей и официальная жалоба, поступившая извне.
Напротив него на стульях сидели трое коллег.
Слева устроился начальник учебной части – мужчина с заметными залысинами, который сейчас взволнованно поглядывал на руководителя.
Посередине сидел декан математического факультета. Его волевое лицо казалось каменным, губы были плотно сжаты, а руки скрещены на груди.
Справа сидел старина Ван.
Он вошел в кабинет последним.
Еще полчаса назад профессор Ван планировал пораньше поужинать и вернуться к своей работе, но внезапный звонок декана заставил его бросить всё и немедленно явиться к ректору.
Решив, что всплыла его старая оплошность, когда он забыл вовремя внести оценки в электронную ведомость, старина Ван оседлал свой скрипучий велосипед и за десять минут долетел до ректората.
Сейчас он сидел на стуле, искренне не понимая, по какому поводу весь этот сбор.
Ректор нарушил молчание:
— Все в сборе? Тогда перейдем сразу к делу.
Он взял со стола бумаги и слегка потряс ими в воздухе.
— Я как раз принимал важных гостей, когда мне принесли это. Пришлось срочно извиняться и вызывать вас.
Декан математического факультета осторожно поинтересовался:
— Ректор, что-то серьезное случилось?
— В сети разгорается нешуточный скандал вокруг одного из наших студентов. Его обвиняют в фальсификации научных данных. На профильном математическом форуме обсуждение перевалило за две сотни комментариев, а в соцсетях эта тема… — он сверился с распечаткой, — …уже на третьей строчке в трендах.
— На третьей? — Начальник учебной части аж приподнялся со стула.
Там же обычно всякие поп-звезды висят!
Как туда умудрился попасть их студент?
Присутствующие в кабинете растерянно переглянулись.
Ректор продолжил:
— На нашу официальную почту уже пришла официальная жалоба с требованием провести расследование. Написано очень грамотно, это явно не просто выпад обиженного пользователя сети. К письму прикреплен детальный анализ публикации и результаты проверок по базам данных. Заявитель указывает, что студент использовал в своей работе пять вымышленных советских источников.
Он перевернул страницу.
— Студента зовут Ци Хао. Я проверил списки: первый курс бакалавриата, направление «Математика и прикладная математика».
Старина Ван вскинулся:
— Ци Хао? Вы уверены?
— Совершенно уверен, — подтвердил ректор.
Профессор Ван не верил своим ушам.
Последние пару месяцев Ци Хао регулярно заглядывал к нему на кафедру. Вопросы, которые задавал этот парень, с каждым разом становились всё глубже и тоньше. Их беседы частенько затягивались на час-два.
За долгие годы преподавания Ван научился безошибочно отличать искренний интерес от попыток выслужиться. Ци Хао действительно горел математикой, он думал над задачами, а не просто создавал видимость работы.
— Ректор, здесь наверняка какое-то недоразумение, — поспешил заступиться старина Ван, заметно разволновавшись. — Я отлично знаю этого парня. Он исключительно прилежный студент, все свободные часы проводит в библиотеке за учебниками, постоянно консультируется со мной. Он не способен на обман, я готов лично за него поручиться…
— Не спешите с поручительствами, — сухо прервал его декан, нахмурившись. — Факты говорят сами за себя: пять источников не бьются ни по одной базе. Как вы это объясните?
— Но это же советские работы! — Горячился старина Ван. — Огромный массив научных трудов СССР до сих пор существует только на бумаге. То, что их нет в сети, абсолютно нормально!
— Профессор Ван, вы ослеплены своей симпатией к студенту!
Ректор жестом призвал обоих к порядку.
— Коллеги, успокойтесь. Профессор Ван, я понимаю ваши чувства, но посмотрите на ситуацию с точки зрения репутации университета.
— Дело уже вышло за рамки чисто научного спора. Оно гремит на всю страну. Обсуждения на форумах, топ в соцсетях… Понимаете, что это значит? Миллионы людей наблюдают за этим в прямом эфире. И что хуже всего…
— …пользователи уже вычислили наш вуз. Наше имя полощут в сети.
Декан спросил:
— Важный момент: статья в «Discrete Mathematics» уже вышла или пока висит как препринт? Если это препринт, то отозвать ее будет гораздо проще, репутационные потери окажутся минимальными.
— Статья официально принята к публикации, — начальник учебной части заглянул в свои бумаги.
Лицо декана потемнело еще сильнее.
А вот реакция старины Вана оказалась совсем иной.
— Погодите, — он поднял глаза, и на его лице отразилось крайнее изумление.
— Вы хотите сказать, что Ци Хао – первокурсник, без научного руководителя, сам написал работу, отправил ее в «Discrete Mathematics», и они её приняли?
— Ну… да.
— Обалдеть! Ну дает мой студент! Вот это голова!
Присутствующие опешили.
— Публикация в «Discrete Mathematics»! На первом курсе! Без соавторов и кураторов!
— Да у нас на факультете много ли ребят способны на такое?
Старина Ван в возбуждении поднялся со стула и сделал пару шагов по кабинету, напоминая крестьянина, который внезапно обнаружил на своей грядке редчайший женьшень.
— Я же говорил, что его вопросы становятся всё более зрелыми! Я сразу понял, что парень уникальный! Вы только посмотрите, какой талант! Это же настоящее…
— Профессор Ван! — Укоризненно оборвал его ректор.
— Вам не кажется, что вы сместили фокус?
— Мы собрались здесь, чтобы обсудить подозрение в академическом мошенничестве, а не устраивать банкет в честь вашего протеже!
— Соблюдайте субординацию, вы все-таки профессор.
Старина Ван со смущенным видом вернулся на свое место, кашлянул и постарался напустить на себя серьезность.
Но его глаза всё равно так и лучились гордостью.
Декан, глядя на своего чересчур восторженного коллегу, лишь покачал головой. У него в голове даже мелькнула мысль: уж не под влиянием ли легкомыслия профессора Вана студент так халатно отнесся к оформлению работы?
Он повернулся к ректору и произнес со всей серьезностью:
— Ректор, как бы то ни было, мы обязаны провести тщательную проверку. «Discrete Mathematics» – это авторитетнейшее издание издательства Elsevier. Если подтвердится, что наш студент пошел на подлог, это нанесет колоссальный удар по авторитету всего университета.
— Как после этого международное сообщество будет оценивать работы наших сотрудников и студентов?
Ректор кивнул:
— Именно поэтому я и собрал вас. Нам нужно незамедлительно начать официальное расследование.
— До оглашения результатов никаких преждевременных выводов. Я категорически запрещаю вешать на парня ярлыки до того, как комиссия во всем разберется.
Старина Ван порывался что-то добавить, но ректор остановил его взмахом руки.
— Профессор Ван, не волнуйтесь. Если Ци Хао чист, университет полностью защитит его имя, я даю вам слово. Мы дорожим талантливыми ребятами и всегда готовы подставить им плечо.
— Но если факт фальсификации подтвердится, меры будут самыми жесткими – вплоть до отчисления. Вы сами понимаете масштаб последствий.
— Редакция «Discrete Mathematics» внесет его в черный список. А для человека, решившего посвятить себя математике, бан в изданиях такого уровня – это фактическая смерть в профессии.
Лицо старины Вана наконец помрачнело.
Этого он боялся больше всего.
Если Ци Хао закроют дорогу в приличные журналы, то построить карьеру в комбинаторике ему будет невероятно тяжело.
Профессор Ван вздохнул и тихо спросил:
— Ректор, но что же нам делать? Мальчишка ведь действительно талантлив. Кто еще в его возрасте способен в одиночку выдать такой результат? Если мы сейчас сломаем ему жизнь…
— Вот для того, чтобы этого не допустить, мы и должны во всем разобраться, — отрезал ректор. — И ваша задача сейчас – помочь следствию.
— Пригласите Ци Хао ко мне.
Комментарии