Получив нужные сведения, Цинь И, невзирая на полные ужаса проклятия и вопли Ван Ма, устроил тому беглое, но насильственное погребальное сожжение.
Ночной ветер доносил через пустошь лёгкий запах жареного мяса. В слегка опущенных зрачках Цинь И плясали отблески пламени.
Всё оказалось проще, чем он ожидал.
Никаких хитросплетений – просто месть после того, как кто-то лишился покровителя.
От уезда Ци, клана Чжоу.
Два года назад его сестра Жуань Су поссорилась с ними из-за него, и как только она потеряла защиту «Обители Странников», Чжоу тут же явились по её душу.
Вот и всё.
Вернувшись в разрушенный храм, он увидел, как лунный свет сочится сквозь дыру в куполе, отчего пожухлая трава и каменный пол отливали холодной белизной.
Терпя боль, Цинь И, прихрамывая, доковылял до входа в туннель, снял факел. Огонь вытягивал длинные тени на сырых утрамбованных земляных стенах. Дойдя до тайной комнаты, он по пути подобрал короб с едой, которую обронил Ван Ма, когда бросился наутёк.
Пляшущее пламя масляного факела осветило тайник. Девушка по-прежнему спала в углу. Рыжевато-бурые пятна крови уже начали подсыхать, в воздухе висел густой запах ржавого железа.
Убедившись, что всё осталось так, как было, когда он уходил, Цинь И снова зажёг факел на стене, придвинул стул и сел за квадратный стол ужинать.
Пока он был без сознания, он, должно быть, ничего не ел, и теперь тело требовало пищи.
Еда в коробе Ван Ма оказалась отменной: ароматный рис под разнообразными соленьями, с мясом – куриная ножка, тушёная в соевом соусе, и прочие куриные потроха. Порция была немаленькой, единственный недостаток – всё немного остыло.
Свет свечи выхватывал из темноты то одну, то другую сторону его лица, отбрасывая на него чередующиеся тени. Отделив долю для всё ещё лежащей без сознания девушки, Цинь И медленно жевал, снова размышляя о сестре.
На самом деле, то, что сестра лишилась покровителя в «Обители Странников», было напрямую связано с ним.
Вопреки слухам, ходившим снаружи, в сестру влюблён был не сам хозяин «Обители», а молодой господин. Когда в прошлый раз к ней вернулось сознание, она обмолвилась об этом Цинь И.
Цинь И понял это уже очень давно.
Старшая сестра была красива. Даже в те времена, когда они бедствовали и недоедали, её болезненная худоба и бледность не могли скрыть её природной красоты, что уж говорить о сейчас, когда она расцвела. А её небывалая сила в придачу – то, что молодой господин попал под её чары, было делом решённым.
С чисто прагматической точки зрения, для таких сирот, как они, которые могли положиться только друг на друга, иметь за спиной такую местную влиятельную семью, как «Обитель Странников», было неплохим трамплином на будущее, что бы они ни задумали.
Но беда в том, что у молодого господина уже была официальная невеста.
В каком бы мире это ни было, наложница стоит лишь на ступень выше служанки. Если законная супруга начнёт ревновать, сможет ли молодой господин защитить его сестру – Цинь И не знал, но уж точно он не сможет защитить его, глупого младшего брата. Поэтому, когда в прошлый раз он пришёл в себя и выслушал всё, он сразу велел сестре дать молодому господину от ворот поворот.
Всё должно быть подчинено одному: его выживанию – превыше всего.
Теперь выходило, что сестра, как всегда, послушалась, но он уж никак не ожидал, что она прибегнет к столь решительным мерам.
Неужели что-то пошло не так?
Палочки для еды бесшумно провернулись в пальцах. Цинь И жевал остывшее тушёное мясо, опустив взгляд.
Его замысел был в том, чтобы продолжать водить молодого господина за нос.
Потому что у такого человека, как его сестра, с её безграничным будущим, было в «Обители Странников» совершенно особенное положение. Даже если бы они намеренно водили его за нос, им вряд ли стоило сильно бояться.
Пока старый хозяин жив, молодой господин остаётся всего лишь наследником «Обители». А за последние четыре года Цинь И сделал так, чтобы его сестра доказала старому хозяину свою незаменимость.
Для влиятельной семьи, находящейся в стадии расширения, сестра была тем самым мечом, который любой правитель хотел бы иметь.
Преданный, послушный, исключительно одарённый – и с абсолютно уязвимым местом.
Значит, эта охота, скорее всего, просто фарс?
Фарс, который устроил молодой господин сгоряча, когда сестра обожгла себе лицо?
Если это так, и старшая сестра сможет пережить эту облаву, то, судя по тому, что Цинь И знал о старом хозяине, тот, скорее всего, сам явится к сестре, чтобы выразить своё расположение и восстановить отношения.
Но… сможет ли сестра выжить?
При этой мысли размышления Цинь И вдруг застопорились.
И как раз в этот момент раздалось: «Ты… ты что делаешь?»
Девушка в углу говорила хрипловатым голосом, словно ещё не отошла от страшного сна.
Очнулась.
Поддев кусочек мяса, стебель зелени и отправив в рот с рисом, Цинь И, не оборачиваясь, тщательно прожевал, проглотил и только потом тихо ответил:
— Ем.
— …
Мальчик ел неторопливо и изящно, как наследник богатого дома, но разбросанные вокруг в свете огня тени от изрубленных тел выглядели особенно жутко.
Отрубленные конечности отбрасывали на утрамбованную землю причудливые, искажённые тени. В воздухе смешались запах еды и крови, а на столе, прямо перед мальчиком, стояла окровавленная голова с пустыми, застывшими в предсмертном ужасе глазами.
Как он вообще может есть?
Су Но открыла рот, вжалась в единственный чистый угол и шмыгнула носом.
Рядом с этим мальчиком она начинала скучать по тем разбойникам из леса.
Видя, что та молчит, Цинь И указал на соседний стул и дружелюбно напомнил:
— Я тебе оставил еды. Раз уж очнулась, иди поешь. Со всеми я уже разобрался.
— …
Су Но снова покосилась на окровавленную голову на столе и скривила губы.
«Малолетний психопат».
Хотя она была очень голодна, всё же тихо проговорила:
— Я… я, пожалуй, не буду.
Проглотив последний кусок, Цинь И спрыгнул со стула, взял другой короб с едой и подошёл к девушке.
Его стоптанные холщовые туфли ступали по лужам крови, издавая едва слышные, чавкающие звуки. Остановившись, он, проявляя понимание, сказал:
— Не хочешь здесь – пойдём поедим снаружи?
— Я правда не голодна…
— Поешь. Тебе же потом нести меня обратно в посёлок.
— Спасибо, но… ась?
Су Но рефлекторно подняла глаза. На испачканном кровью детском лице мальчика было такое серьёзное выражение, что не похоже было на шутку.
Девушка ткнула пальцем в себя:
— Я – тебя?
— Да.
Цинь И кивнул:
— Я только что поранился. Ну что, слабо?
Су Но: «…»
…
…
Разрушенный храм с тайником находился не так уж далеко от Хуанчжу – примерно в двух-трёх ли. Однако горная тропа в первой половине пути была, прямо скажем, труднопроходимой.
Ночь сгустилась чернильной мглой, в горах не смолкал стрекот цикад. Луна то выглядывала из-за облаков, то снова пряталась, покрывая щебень и кустарник на горной дороге тонким слоем серебристого инея.
Мальчик на спине Су Но оказался гораздо легче, чем она думала. Он был очень худым, даже вызывал жалость, но его грубая рубаха, насквозь пропитанная кровью, неприятно липла к её спине, оставляя ощущение влажного холода.
Впрочем, эти ощущения девушки нисколько не волновали Цинь И. Сейчас ему было очень удобно.
Должно быть, девчонку хорошо кормили раньше, поэтому её тело было мягким и пухленьким – на ощупь приятнее, чем тощая фигура его сестры.
В ней не было ни капли капризности богатенькой барышни: она ни разу не пожаловалась и всю дорогу без умолку щебетала о всякой чепухе.
Цинь И односложно отвечал. Так они прошли около получаса, когда он наконец различил вдалеке огни посёлка.
Редкие огоньки рассыпались по долине, и до них доносился шум голосов из посёлка, то усиливающийся, то затихающий вместе с порывами ночного ветра.
Обычный посёлок после наступления темноты затихает – таков удел большинства в эту эпоху: вставать с зарёй и отдыхать с закатом. Однако расположение Хуанчжу было особым.
Он находился на границе земель Шу и Поздней Тан, прямо в глубине гор, куда не дотягивалась власть чиновников. Контрабандисты, перекупщики живым товаром и горные разбойники, снующие между двумя странами, по большей части выбирали это место для остановки. Со временем Хуанчжу приобрёл славу знаменитого на всю округу «злачного места».
Название – посёлок, но он был усеян игорными домами, публичными домами, кварталами «красных фонарей» и даже являлся одним из центров работорговли.
Десятая часть всех предметов роскоши – шёлковых парчовых тканей, нефритовых чаш, благовоний и дорогих сортов вина – ежедневно используемых знатными особами из земель Шу, попадала туда именно этим путём.
Болезненное процветание.
Мерцающие вдалеке огни отражались в зрачках Су Но тёплым золотом. Глаза её расширились, голос взлетел:
— Эй, эй, а это что?
— Хуанчжу.
— Ого! Меня, выходит, утащили аж в земли Шу?
Девушка была не столько напугана, сколько взволнована – похоже, она вовсе не знала, что такое страх.
Цинь И висел у неё на спине и покосился на её пухлую щёчку. В лунном свете очертания её лица были мягкими, полными, чистыми и красивыми.
Голос Цинь И был лишён интонаций:
— Но, по-моему, у тебя шуский говор.
Су Но скосила на него глаза, изогнув их, словно прозрачный месяц, и фыркнула:
— Я специально научилась! Круто, правда?
Цинь И проигнорировал эту просьбу о похвале:
— Опусти меня.
— Ты же ранен?
— Не так уж и серьёзно.
— Тогда зачем заставил меня себя нести!
— Ранение, пусть и не тяжёлое, – это ранение.
Су Но: «…»
Цинь И, соскользнув с её спины, медленно пошёл вперёд, сворачивая с главной дороги на ничем не приметную лесную тропинку.
Су Но незаметно показала ему вслед язык и быстро зашагала следом, подол её жёлто-абрикосовой безрукавки шуршал по траве.
Она приблизилась и тихо предупредила:
— Эй, может, найдёшь место, где помыться?
Цинь И оглядел себя, всего в крови, и покачал головой:
— Мой дом прямо впереди.
Услышав это, Су Но разочарованно приуныла, немного замедлила шаг и с надеждой посмотрела в сторону мерцающих вдалеке фонарей и смутно виднеющихся загнутых карнизов крыш:
— Значит, мы не пойдём в посёлок?
— Прости, я очень беден. У меня нет денег на дом в посёлке.
— М-м… о-о…
Су Но прикусила губу, опустив взгляд и легонько пиная носком крошечные камешки на обочине. Помолчав немного, она тихо спросила:
— Я тут подумала… Ты ведь раньше был бродягой, да? Я слышала от папы, что бродяги почти всегда погибают, особенно маленькие дети. Ты… это… привык?
Цинь И не понял и переспросил:
— К чему ты клонишь?
Су Но хлопала ресницами и вовсю жестикулировала в воздухе, а ее широкие желтые рукава в ночном ветру хлопали, точно крылья неуклюжего мотылька. Наконец, выдавив из себя самую малость:
— Есть… есть среди горы трупов.
…
Цинь И молчал. Ни слова в ответ.
Ночной ветер перевалил через горный перевал, принеся с собой шуршание листвы. Шаги обоих один за другим шлепали по грязи. Пройдя с десяток метров, девочка сзади вдруг легонько дернула его за полу и виновато произнесла:
— Прости… я не… хотела…
— Не нужно извиняться. Я просто думал, как тебе ответить.
С этими словами Цинь И обернулся к ней. В холодном лунном свете, отразившемся в его абсолютно черных зрачках, царило такое спокойствие, что Су Но на мгновение опешила:
— Дело не в привычке. Просто мне всё равно.
— А?
— Мертвецы безопаснее живых.
Су Но застыла:
— Почему это?
Цинь И как само собой разумеющееся парировал:
— Живые могут отнять твою еду или даже сожрать тебя самого. Разве мертвецы на такое способны?
— Эм…
Су Но мгновенно сникла, ее длинные ресницы бросили легкую тень в лунном свете, и она на миг растерялась, не зная, что ответить.
Цинь И глубоко вдохнул. Свежий горный воздух наполнил легкие, вызывая невольный сухой кашель. Он спросил:
— Чем занимается твоя семья?
Услышав это, Су Но тут же воспрянула духом, уголки ее губ тронула улыбка. Уперев руки в бока и шумно фыркнув носом, она выпятила грудь так, что воротник желтого платья-бэйцзы едва заметно натянулся:
— Тебе любопытно? Если ты…
— Не хочешь – как хочешь.
Цинь И обошел ее и зашагал дальше.
Он вовсе не спешил. Эта девчонка явно не дружила с головой, и держать ее на коротком поводке было куда выгоднее, чем потакать.
Су Но топнула ной и быстро догнала его:
— Эй, погоди! Тебе правда неинтересно? Тогда открою секрет: если бы меня не связали, те двое – да что там двое, еще десяток таких – и в подметки бы мне не годились.
Опередив Цинь И, девочка пошла задом наперед, заложив руки за спину и подавшись корпусом вперед. Лунный свет падал на ее пухлые щеки, а глазенки изогнулись двумя полумесяцами, лукаво и самодовольно блестя:
— Неужели тебе не любопытно, на что я способна? Хм-м~ Попроси меня как следует, и эта барышня так и быть, сжалится и покажет тебе.
Цинь И проигнорировал ее, обошел стороной и продолжил путь, а его потрепанные соломенные лапти шуршали по влажной глинистой тропе.
Девочка семенила позади, крайне недовольная:
— Эй, да что ты за человек такой?
— Эй, не уходи же.
— Попроси меня, и я скажу.
— Ну хоть разок! Всего разок!
— Ну попроси меня, ну пожалуйста…
— Ладно тебе, укажи на любое дерево – эта барышня мигом срубит его…
…
Трескотня ее голоса напоминала щебетание иволги, а лунный свет пробивался сквозь переплетение ветвей над головой, рассыпая по земле серебристые пятна.
Отфильтровав ее болтовню, Цинь И погрузился в раздумья о грядущем.
Шагавшая рядом девчонка наверняка не лгала: протащив его через несколько ли горных троп, она даже не покраснела, не запыхалась и ни капли не устала.
Она и впрямь была из той же породы, что и его сестра, обладала «нечеловеческой» сирой, а может, и чем похлеще. Судя по ее словам, она разбирается в чем-то вроде «магии»?
Иначе как бы она голыми руками «срубила» вековое дерево?
С таким характером управлять ею будет не слишком сложно.
Детское сознание, еще не тронутое мирской грязью, подается лепке лучше всего и поддается полному контролю.
Если сестра действительно мертва, эта девчонка вполне сможет стать его новым источником пропитания…
Девочка продолжала тараторить, а Цинь И продолжал обдумывать будущее. Вскоре они миновали последние кусты, скрытые в лунном сиянии, раздвинули ветви, и в конце тропинки показались ворота двора.
Это была хижина, спрятанная в лесу. Вокруг нее тянулся деревянный забор высотой в человеческий рост, верхушки кольев были заострены и торчали неровными зубьями, а со всех четырех сторон к ограде вплотную подступал глухой лес.
Это и был «дом», который Цинь И возводил вместе с сестрой по кирпичику.
Добравшись до калитки, скрытой в густой тени деревьев, куда пробивались лишь редкие лучи лунного света, Цинь И на мгновение замер, собираясь с мыслями, повернулся к девочке и заговорил снова:
— Мы пришли. Дома, помимо меня, есть еще одн…
Речь неожиданно оборвалась.
Потому что перед глазами расстилалась лишь пустота.
Чистый лунный свет струился сквозь сплетение ветвей, покрывая пятнистую землю в лесу тонкой пленкой холодновато-серебристого сияния.
Шум, подобный щебетанию иволги, умолк неизвестно в какой момент. Девочка, еще секунду назад трещавшая без умолку, исчезла.
Легкий ветерок пронесся по кронам, вызвав глухой шорох.
Куда она делась?
Цинь И слегка нахмурил брови и обвел взглядом окрестности.
Холодный лунный свет, горный ночной туман, неизвестно когда поднявшийся со дна ущелья – кроме него самого, не было видно ни души, ни звука.
Неужто это те самые штучки, о которых девчонка говорила только что?
Решила попугать его за то, что он игнорировал ее?
Цинь И быстро перебирал возможные варианты, но руки действовали сами собой: он взвел арбалет, пальцы судорожно сжались, а указательный палец лег на спусковой крючок.
Обычно, когда человек о чем-то размышляет, картины перед глазами и звуки в ушах как бы тускнеют и стираются из памяти. Но из-за своего недуга Цинь И умел сохранять эти воспоминания с кристальной четкостью.
Память услужливо отмотала события назад.
Шаги девочки стихли внезапно.
Ни крика, ни борьбы – словно крошечный язычок пламени бесшумно поглотила кромешная тьма.
Взгляд скользнул по обеим сторонам узкой тропинки. Кусты стояли густые и плотные: продираясь сквозь них, невозможно не пошуметь.
Иными словами… она наверху?
Кап… кап…
В этот момент густая вязкая капля упала с высоты прямо на землю перед ним.
Рассмотрев, что это было, Цинь И легко выдохнул и медленно поднял голову.
Перед ним возвышалось вековое дерево. Лунный свет просачивался сквозь листву осколками мерцающих пятен.
Взгляд поднимался всё выше и выше. В самой гуще переплетенных ветвей, среди теней густой листвы, на него смотрела огромная, вытянутая человекоподобная тень, сверкая парой багровых глаз.
Ночной ветер замер. Зловещая тень смерти сгущалась прямо у него над головой.
Оно висело на стволе вниз головой.
Его тонкие, непропорционально длинные руки превышали длину туловища, ладони были чудовищно широкими, а пальцы – тонкими и сучковатыми, как бамбук. В этих ладонях застряла та самая девочка, которую только что искал Цинь И.
Шея была вывернута на полный оборот и безвольно повисла, конечности безжизненно болтались, половина лица утопала в спутанных прядях волос, а кровь змейкой струилась по вороту одежды, капля за каплей падая к ногам Цинь И.
Мертва.
Ещё до того, как он успел узнать её имя.
На глазах у Цинь И пасть человекоподобного существа медленно приоткрылась, челюсти издали тихий хруст, и в поле его зрения растянулся чудовищный, звериный оскал…
Хрусь.
Огромная лужа крови рухнула вниз, брызнув в полушаге от ног Цинь И. Брызги попали на щиколотки, принеся с собой знакомое тепло девочки.
Чудовище одарило Цинь И жуткой, почти человеческой улыбкой…
Комментарии