На последнее высказывание мальчика Не Цзюньюэ лишь неопределенно усмехнулся, не дожидаясь, пока улыбка сойдет с губ, и зашагал к выходу.
Пустые обещания, призванные поднять собственную ценность. Если бы он велся на подобное, «Обитель Странников» никогда бы не выросла до таких масштабов.
Он признавал, что Цинь И – столетний самородок, но разве та монструозная девочка не из того же теста? Отстать на целое десятилетие в эту эпоху перемен – пропасть, которую не так-то просто преодолеть.
К тому же, даже если бы убийство удалось…
Не Цзюньюэ застыл у дверцы автомобиля, опустив взгляд на собственные слегка дрожащие пальцы, после чего с силой сжал их в кулаки.
… В тот момент этот сопляк вряд ли стал бы рисковать ради своего «старого хозяина» и навлекать на себя гнев той девчонки.
Не Цзюньюэ не стал уточнять приметы девочки, а Цинь И не стал расспрашивать.
Толкнув дверцу машины, он оказался под мягким светом осеннего солнца. Лучи водопадом лились с небес, а перед главным зданием «Обители Странников» вовсю кипела жизнь: сновали туда-сюда купцы в шелковых одеждах, проходили мастера боевых искусств с мечами и саблями за поясом.
Завидев фигуру Не Цзюньюэ в конфуцианском халате, те из зевак, кто был с ним знаком, издалека почтительно поклонились, однако проявить излишнюю фамильярность никто из них не рискнул – ума у людей хватало.
Не Цзюньюэ слегка зажмурился, привыкая к свету, и ступил на землю. Едва коснувшись мостовой, он заметил Жуань Су, которая всю дорогу следовала за кортежем. Девушка подбежала легкой рысцой, ровно дыша и не выказывая ни малейших признаков усталости. Отвесив ему короткий поклон, она обошла мужчину стороной и присела на корточки, собираясь подхватить выбиравшегося из машины мальчика.
Не Цзюньюэ: «…»
— Не надо меня подвозить, — раздался детский голосок.
— Я могу идти сам.
— Правда.
— Сестрёнка, хватит так со мной носиться, мне еще до самого городка…
— Бац!
— …
Малец отнекивался коротко и безапелляционно, за что незамедлительно схлопотал от сестры увесистый подзатыльник с характерным звуком, после чего та попросту взвалила его на руки, применив силовой прием в стиле принцессы.
Не Цзюньюэ: «…»
Усадив Цинь И поудобнее, Жуань Су вежливо кивнула стоявшему рядом Не Цзюньюэ и, подхватив ношу, спешно удалилась в сопровождении предводителя железной стражи.
Проводив взглядом простоволосых брата и сестру, скрывшихся за углом здания, Не Цзюньюэ наконец не выдержал и тихонько хмыкнул.
Ха…
Не увидь он все своими глазами, ни за что бы не поверил, что этот прожженный монстр в человеческом обличье, только что сидевший в машине, и этот зажатый в девичьих объятиях пацан, который теперь испуганно потирал ушибленную макушку, – одно и то же лицо.
Распорядившись насчет обустройства сирот, Не Цзюньюэ поднялся в тихий кабинет на верхнем этаже «Обители Странников». Стоило ему приоткрыть резную деревянную дверь, как в глаза бросился письменный стол, вновь заваленный кипами бумаг.
Усталость накатила удушливой волной, но Не Цзюньюэ лишь тяжело вздохнул, сел на свое место и машинально вытащил из стопки первый попавшийся свиток.
Мальчишка больно задел его за живое: нынешнее развитие «Обители Странников» держалось исключительно на плечах одного человека, и эта ноша уже начинала его ломать.
Вспомнив о Цинь И, Не Цзюньюэ невольно опустил взгляд.
Десять лет…
А чем он сам занимался в свои десять?
Косые лучи солнца пробивались сквозь окно, чертя в воздухе столбы света, в которых отчетливо кружились мириады пылинок.
Словно поддавшись наваждению, Не Цзюньюэ перевернул лежавший перед ним свиток и пододвинул его на фут вперед, вглядываясь в густую вязь перевернутых иероглифов.
Строчка.
Вторая.
Третья.
С трудом разобрав пятую, Не Цзюньюэ отступился, обессиленно откинувшись на спинку кресла. Но тут же резко вскочил, скомкал злосчастный свиток в тугой шар и со всего маху впечатал его в деревянную крышку стола:
— Бах!
Полированное дерево разлетелось щепками, оставив в столешнице глубокую вмятину. Осенний ветер трепал занавески, и в тишине комнаты звучало лишь сдавленное, дрожащее от досады бормотание мужчины:
— Почему я не успеваю просматривать все?
— Почему… почему разрыв между мной и этими чудовищами неизменно так велик?
…
…
…
Две кеи спустя осенний ветер кружил опавшую листву.
Воспользовавшись тем, что Жуань Су вызвали на допрос, Цинь И тайком ускользнул из «Обители Странников».
Он шел по оживленной улице, чувствуя за спиной шаги крепкого здоровяка – того самого амбала, приставленного хозяином в рамках условной сделки. Это одновременно служило и надзором, и охраной.
Телохранитель держался позади на расстоянии шага, с мрачным лицом и рукой на рукояти меча. Бездну – главную «торговую улицу» Хуанчжу – по большей части заполняли игорные дома и веселые заведения, открыравшиеся лишь по ночам, так что утренней толкучки не наблюдалось. Тем не менее взгляд громилы непрерывно шарил по сторонам, то и дело цепляясь за прохожих и даже за оконные решетки на вторых этажах зданий.
Профессионал.
Если бы те бандиты, что сторожили его вчера, обладали хотя бы долей подобной выучки, ему пришлось бы куда сильнее повозиться с побегом, да и риск сложить голову на месте возрос бы многократно.
После такого контракта не приходилось удивляться тому, с какой легкостью хозяин расправился с главой клана Чжоу.
Пока не достигнут определенный масштаб, амбициозный силовой синдикат против дряхлой и расшатанной структуры – это чистое уничтожение.
Размышляя об этом, Цинь И непринужденно бросил через плечо следовавшему за ним амбалу:
— Дядька, каков лимит на мои карманные расходы, выделенные хозяином?
Громила заметно опешил. В памяти тут же всплыли слова, брошенные хозяином перед уходом:
«Если этот сопляк станет клянчить деньги… выдели ему пятьдесят лянов, не больше. Разумеется, по возвращении доложишь мне – я ему об этом не говорил».
Гвардеец честно отрапортовал:
— Пятьдесят лянов.
Цинь И обернулся с изумленным видом:
— Золота?
У амбала дернулась щека:
— Серебра!
— А-а…
Цинь И напустил на себя разочарованный вид и кивнул.
Курс обмена серебра к золоту на черном рынке Гушу составлял примерно семнадцать к одному. Было бы странно, если бы хозяин раскошелился на золото.
Его прагматичность полностью оправдывала ожидания Цинь И. Дурак, готовый падать в ноги первому встречному, никогда бы не поднял «Обитель Странников» до такого уровня.
Пусть беседа прошла гладко и партнер вроде бы поверил ему на слово, ни одна из сторон не собиралась считать другую «своим человеком».
Пока брак между юным господином и его старшей сестрой оставался под вопросом, а сам Цинь И еще не набросал для хозяина принципиально новую архитектуру «Обители Странников», любые инвестиции, обещанные главой заведения, оставались не более чем пустыми бумажками.
Сам Цинь И придерживался ровно такого же подхода.
Хоть он и пообещал разрешить текущие проблемы в структуре влияния «Обители Странников», на деле он еще палец о палец не ударил. Вместо этого он лишь бросил приманку в виде возвышенной задачи, чтобы держать старого хозяина на крючке.
В условиях отсутствия жестких правовых гарантий чужая душа – потемки. На словах они оба делали вид, будто забыли про вчерашнее нападение, но истинные мысли оставались при них.
Обе стороны присматривались друг к другу, выкраивая время для отступления, и в обозримом будущем им предстояло вести долгие торги, бесконечно балансировать на грани и проверять истинные намерения и пределы дозволенного…
В ходе этого процесса они вполне могли разругаться в пух и прах, однако куда выше был шанс прийти к подлинному сотрудничеству.
На основе чистого расчета.
Одна сторона предоставляет знания, другая – деньги и ресурсы.
А что насчет слепой односторонней инвестиции в стиле «падаю ниц и отдаю все»?
Что ж, такое тоже было возможно – стоило только Цинь И завести ребенка от дочери хозяина, и тогда старик, пожалуй, заложил бы ради них даже собственные штаны.
Возвращаясь к реальности: эти пятьдесят лянов серебра, судя по всему, были первым знаком благосклонности со стороны старого хозяина, выданным без каких-либо гарантий на отдачу.
Конечно, нельзя исключать и того, что это просто наживка, чтобы усыпить его бдительность.
Впрочем, как бы то ни было, это никоим образом не мешало Цинь И пустить деньги в дело.
Жуань Су держала финансы в ежовых рукавицах, а эта сумма была крупнейшей из всех, что он видел за всю свою жизнь.
Пока сестра не хватилась, их следовало потратить.
Комментарии