Выйдя в коридор, Бай Му, словно полицейский, сковывающий преступника, скрестил запястья женщины за спиной и связал их двумя галстуками. На голову ей он снова натянул противогаз.
Свободными остались только ноги. Хотя походка у нее была дерганая и она заметно прихрамывала, женщина вполне могла контролировать направление движения.
В таком положении, даже если мышцы сведет судорогой, она не сможет никого поранить, максимум – неуклюже рухнет на пол.
— Люси, придерживай маму. Смотри, чтобы она не упала, — наказал Бай Му.
Люси серьезно кивнула. Она помогала матери спускаться по лестнице, пока Бай Му расчищал путь впереди.
Из-за отключения электричества пришлось идти пешком. Бай Му сменил титул обратно на «Друг Ведьмы», получив по три единицы к силе и ловкости. Встречая мелкие группы зараженных, он просто орудовал битой, проламывая им черепа; пистолет шел в ход только против больших толп.
Ради безопасности матери и дочери он методично зачищал каждый метр пути.
На лестничных пролетах царил мрак. Сенсорное освещение и аварийные указатели не работали. Лишь на поворотах через узкие окна пробивались скудные лучи света.
Свет был густо-желтым. Было около пяти вечера, солнце клонилось к закату. Таймер показывал, что Бай Му защищает Люси уже два часа и сорок шесть минут.
Каждые три минуты Бай Му делал привал, чтобы скормить женщине конфету. Эффект длился пять минут, но он увеличил частоту, чтобы избежать любых неприятных сюрпризов.
Запасы сладостей были огромными: в инвентаре лежало несколько больших пачек молочных конфет. При таком темпе их хватило бы на несколько дней и ночей.
Без фильтров противогаза все кровавые ужасы предстали перед Люси во всей красе. Тела, размозженные битой, выглядели отнюдь не эстетично: брызги мозгового вещества на полу, тяжелый запах свежей крови в воздухе.
Лицо Люси стало мертвенно-бледным, но она стойко поддерживала мать, шаг за шагом спускаясь по ступеням и переступая через трупы.
Ей было страшно, но она проявляла удивительное мужество, не прося Бай Му о помощи на этом пути.
Спуск с двадцать третьего этажа занял около получаса. Наконец Бай Му вывел их на первый этаж, а затем в подвал, где они нашли машину мамы Люси.
Это был темно-желтый пикап – обычная семейная рабочая лошадка.
Бай Му усадил женщину на пассажирское сиденье и буквально примотал ее к креслу в несколько слоев, чтобы она не могла пошевелиться. Люси он устроил сзади.
Выезд с парковки был заблокирован столкнувшимися машинами, вокруг которых ошивались зараженные. В проем ворот бил закатный свет.
Бай Му нажал на тормоз, вышел из кабины и встал на пандусе.
Направив руку в сторону затора, он активировал навык. Громила, использующий способность «Charge», пулей вылетел вперед, словно взбесившийся бык.
Раздался оглушительный грохот – препятствие было сметено. Первым под удар Громилы попал какой-то зараженный, но поскольку на траектории разгона не было стен, монстр вылетел за пределы парковки, продолжая свой сокрушительный бег на улице.
Шум отвлек основную массу мертвецов, и Бай Му беспрепятственно вывел машину на главную дорогу.
Город гудел. К вечеру число зараженных многократно превысило число нормальных людей. Наступил пик хаоса: все выжившие, осознав масштаб катастрофы, в панике пытались выбраться из западни.
Честно говоря, выехать на машине из центра города в такой момент было задачей не из легких.
Бай Му пришлось пустить в ход Вишневые бомбы. Он швырял ярко-красные плоды в забитые проезды, а затем, улучив момент, давил на газ, уходя подальше от эпицентра криков, пока туда не стянулись твари.
Люси перебралась с заднего сиденья вперед и прижалась к матери.
В кабине было тихо. Состояние женщины ухудшалось. Даже после конфет она почти не могла говорить и в итоге совсем затихла.
Она лишь с бесконечной нежностью смотрела на ребенка, дорожа каждой минутой этого украденного у смерти времени.
В шесть вечера Бай Му вырвался из центра и свернул на проселочную дорогу.
На краю горизонта медленно опускалось огромное кровавое солнце.
Дыхание Люси участилось. Ее щеки запылали, она пару раз сухо кашлянула.
— Мама… — прошептала она с затуманенным взором.
Бай Му дал ей конфету, и взгляд девочки немного прояснился.
Скрытый вирус начал пробуждаться и в Люси.
В этом не было ничего удивительного. Она изначально была носителем. Кроме Бай Му, пришельца извне, в этом городе были заражены абсолютно все.
Вирус набрал силу сегодня, но попал в организмы гораздо раньше.
От заразы, передающейся воздушно-капельным путем, не спрятаться. Если только Люси не носила специальный противогаз круглосуточно с самого начала вспышки, шансов остаться чистой у нее не было.
Люси не была «выжившей» с редким иммунитетом. Если бы Бай Му не вмешался, через месяц она превратилась бы в Ведьму, обреченную вечно плакать в темноте.
Она не была бессимптомным носителем, просто инкубационный период в ее случае затянулся чуть дольше, чем у остальных.
В этом сценарии был скрытый лимит времени. Независимо от того, исполнит ли игрок ее желание, она должна была погибнуть в определенный срок.
Конечно, если бы она не находилась рядом с матерью, вирус, возможно, проявил бы себя позже. Это «окно» и было дано игроку для завершения дополнительного задания.
До наступления полной темноты Бай Му довез их до дома в Районе Брук.
Он не пытался покинуть город или пересечь реку Миссисипи. Он просто вернул мать и дочь в их родной дом.
Мама Люси больше не могла говорить. Она с трудом сползла с пассажирского кресла и дотащилась до крыльца.
У качелей всё еще лежал забытый мяч. Люси, тяжело дыша, помогла матери дойти до двери, достала ключи и открыла замок.
Внутри их встретил уютный интерьер и белоснежные цветы в вазе.
Выключатель не сработал – городская энергосеть была мертва.
Люси, привставая на цыпочки, усадила маму за обеденный стол. У нее было дело: она достала из-за телевизора ту самую коробку из-под сладостей с кроликом.
Из своего рюкзачка-зайца она извлекла пирожное, свечи и зажигалку. Пирожное было в индивидуальной упаковке, как Орео, и размером не больше ладони.
На границе дня и ночи Люси зажгла свечу, воткнула ее в кекс и пододвинула к маме.
Она с трудом открыла коробку и протянула матери ту самую самодельную открытку с двумя человечками.
К этому моменту ее лицо горело, как при сильнейшей лихорадке. Даже после конфет сознание девочки начало путаться.
Бай Му не мешал им. Он тихо наблюдал со стороны – чужаку не место в такой момент.
Он услышал сдавленный всхлип, вырвавшийся из открытого рта женщины. Эта тяжело зараженная женщина с кровавыми глазами, которая даже не могла сомкнуть челюсти, дрожа протянула руку, но так и не решилась обнять дочь.
В зеркале на стене отражался ее нынешний облик: вытаращенные глаза, пронизанные красными нитями, судороги лицевых мышц, мертвенно-бледная кожа. Из человека она превратилась в нечто ужасающее, удерживая лишь крупицы разума.
Любой ребенок, увидев такое, зашелся бы в крике – она выглядела как призрак из фильма ужасов, чью внешность не повторит ни один гример.
Бай Му даже не был уверен, действуют ли еще конфеты. В прошлый раз, когда он кормил ее, кожа женщины на ощупь стала ледяной.
Что поддерживало ее сознание сейчас? Свойства сладостей или нечто иное?
У него не было ответа. Он лишь видел, как из глаз женщины выкатились две слезы.
Люси нежно прижалась лбом к ее голове – точно так же, как мама когда-то обнимала ее.
— Мама, с днем рождения.
Ее голос был тихим, словно падающее перышко.
Комментарии