Люси без колебаний обнимала мать, несмотря на ее пугающий вид.
Женщина дрожала в объятиях дочери. Она смотрела на пирожное и открытку на столе. На бумаге детской рукой были нарисованы мать и дочь, держащиеся за руки. Синие волны сверху заменяли облака, оранжевый круг – солнце. На лицах человечков красовались дуги улыбок – символ их счастья.
В правой части открытки осталось пустое место. Если присмотреться, можно было заметить следы стертого карандаша. Другие могли не понять, но мать знала наверняка.
Там должен был быть папа. Рисунок копировал их старое семейное фото, но Люси стерла отца.
Она знала, что мама его не любит. И хотя сама Люси, возможно, тосковала по нему, она убрала его с картины.
Она просто хотела, чтобы мама была счастлива. Хотела, чтобы этот день рождения прошел хорошо. Ради маминой улыбки она научилась не упоминать отца, научилась прятать свои чувства в дневниках и рисунках.
Мама была вечно занята, у нее не хватало времени на игры, и Люси привыкла развлекать себя сама.
Оставаясь одна в пустом доме, она бродила по стыкам паркетных досок – это была ее личная игровая площадка. В детских центрах она часами завороженно смотрела на скалодромы, запоминая расположение каждого выступа.
Видя детей с родителями, она, должно быть, чувствовала горечь, но прятала обиду глубоко внутри, переживая одиночество в одиночку.
Женщина вдруг разрыдалась, как ребенок. Она обняла Люси, но не смогла выдавить ни слова – даже простое «я люблю тебя» было ей недоступно.
Люси сотряс приступ кашля. Симптомы заражения стремительно прогрессировали. Времени у нее почти не осталось.
Женщина внезапно развернулась и упала на колени перед Бай Му. Она низко склонила голову, подставляя под удар самые уязвимые места – шею и позвоночник.
Коленопреклонение – это отказ от защиты. Тот, кто стоит выше, может легко раздавить голову просящего. Человек встает на колени лишь в знак абсолютного подчинения или мольбы.
Бай Му понимал – она молит о спасении дочери. У нее не осталось других средств, кроме как возложить надежду на этого странного человека.
Она превратилась в уродливое чудовище, но была готова отдать что угодно за жизнь ребенка. Однако она была лишь беспомощной матерью.
Бай Му молча посмотрел на нее, присел и, помогая женщине подняться, покачал головой.
Единственным предметом, который мог бы сейчас помочь Люси или ее матери, был дефибриллятор.
И дело было не в жадности. Бай Му часто задумывался: забрасывает ли его Рай в вымышленный сценарий или в реально существовавшее прошлое? Всё, что он чувствовал здесь, было слишком настоящим.
Он думал: если бы в те десять лет апокалипсиса он встретил такую сцену и имел дефибриллятор, пожалел бы он его? Нет, не пожалел бы. Он никогда не полагался слепо на вещи. Он выжил благодаря стойкости духа. Когда у него не было ничего, разве он не карабкался вверх, цепляясь за жизнь зубами?
Если бы у него был такой артефакт, когда Дахуан умирал у него на руках от старости, он бы применил его не раздумывая. В этом был весь Бай Му.
Но дефибриллятор был один. Это расходный материал. Даже если спасти одного, второй всё равно обречен.
Взрослые всегда думают, что знают, как лучше для детей. Они записывают их в кружки, запрещают сладости, заставляют ложиться вовремя.
Они верят, что в будущем дети скажут спасибо, ведь они дают им то, чего не хватало им самим. Хотят, чтобы те были сыты, образованны, успешны. Чтобы не совершали их ошибок и не терпели унижений.
Бай Му считал, что женщина была прекрасной матерью. Она в одиночку обеспечила Люси достойную жизнь, покупала красивые платья, окружала любовью. И Люси платила ей тем же.
Но мать совершила ошибку, типичную для многих: она решала за ребенка. Она думала, что ее дары – это то, чего Люси жаждет больше всего.
На самом деле Люси, скорее всего, было наплевать на платья. Она просто хотела, чтобы мама была рядом.
Стала бы она счастлива, если бы выжила одна?
Нет. Ее желание было простым – остаться с матерью.
Оно не менялось с самого начала.
В том офисе она изо всех сил цеплялась за маму. Она не хотела расставаться, даже если впереди ждала лишь холодная тьма смерти.
На этой дороге в никуда ей было не страшно, пока мама была рядом.
Точно так же, как она вела ее через трупы, не выказывая ни капли сомнения. Она знала, что мама может обезуметь – за день она видела сотни таких тварей. Но это была ее мама. Самый важный человек. И больше собственной боли она боялась, что маме будет одиноко и грустно.
Бай Му не любил решать за других. У каждого должно быть право выбора.
Он взял Люси за руку и вложил ее ладонь в ладонь матери.
— Мама, ты здесь?
Люси уже почти ничего не видела – ее состояние было критическим.
Женщина сжала руку дочери. Кажется, она что-то поняла. Она подхватила ребенка и села на диван.
Люси прижалась к ней, мучимая кашлем и рвотой, но на ее лице не было страдания.
Женщина нежно укачивала ее, похлопывая по спине. Она начала напевать колыбельную – голос был хриплым и надтреснутым, но мелодия дарила покой.
Прошло пять минут. Она не теряла контроля, лишь снова и снова повторяла знакомые движения, утешая свое дитя.
Спустилась ночь. Комната погрузилась во тьму, и только свеча на пирожном отбрасывала слабый ореол света.
Дыхание Люси выровнялось. Она уснула. На ее лице застыло умиротворение.
【Люси исполнила свое желание.】
【Основное задание выполнено.】
【После завершения сцены вы будете перемещены в сообщество.】
Прозвучал голос Рая. Бай Му снова стал лишь сторонним наблюдателем – он больше не мог влиять на происходящее в доме, но система запустила финальную сцену.
Комментарии