Сотник Чэнь бросил на Ван Цзинъюаня суровый взгляд:
— Парень, не спрашивай о том, о чем не положено.
— Понял. Но это же странно: ведь они внесли вклад в основание династии. Не получили титулов, как Чан Юйчунь или Сюй Да, но могли бы жить в достатке как почетные отшельники. А кто тогда эти люди на Утёсе Чёрного Дерева?
Чэнь сорвался на крик:
— Я же сказал: не спрашивай!
Ван Цзинъюань, глядя на его реакцию, понимающе закивал:
— Ясно. В прошлой династии Культ Света раскололся. С одной стороны – верхушка: левые посланники, защитники веры, свободные скитальцы. После смерти Ян Динтяня они вместо борьбы с монголами вцепились друг другу в глотки за кресло главы.
— С другой стороны, — продолжал он, — были средние и низшие чины, Знамена Пяти Стихий и рядовые братья. Они примкнули к культу только потому, что тот принимал всех, кто готов был сражаться с тиранией Юань.
— Именно они сокрушили монголов, верхушка тут ни при чем. Позже Тайцзу вынудил уйти в тень того бывшего главу, у которого был роман с принцессой Шаоминь.
— Старая гвардия была предана своему главе, и отношение Тайцзу к ним было соответствующим. Так что их нынешнее положение, несмотря на былые заслуги, вполне объяснимо.
Сотник Чэнь побледнел:
— Замолкни! Жить надоело?!
— Кажется, я во всем угадал, — удовлетворенно кивнул Ван Цзинъюань и небрежно похлопал офицера по плечу. — Не нервничай так. Ты всего лишь байху, даже не тысячник. Если эта информация доступна тебе, значит, она не так уж секретна.
Рука Чэня легла на рукоять клинка весенней вышивки, глаза опасно сузились:
— Мой предок, Чэнь Ци, был помощником тысячника в Левом гарнизоне Яньшань еще при Хунъу.
— О-о! Значит, династия служивых? — Протянул Цзинъюань. — Похоже, за столько лет, кроме тех семей, что вместе брали власть, никто об этой истории уже и не помнит. Тогда скажите: как нынешний двор относится к Культу Солнца и Луны? Есть ли в покоях дворца те, кто по старой памяти держит над ними зонтик?
Чэнь холодно хмыкнул:
— Как можно равнять этих крыс с благородными господами из дворца?
— Понятно. Руки марать не хотят из-за старых связей, но если кто-то другой их приструнит – будут только рады. Иначе за сто лет они не превратились бы в единственный Демонический культ в Цзянху.
— По ряду причин мне, как человеку из мира боевых искусств, скоро придется столкнуться с ними. И велик шанс, что я этот культ уничтожу. У меня сейчас есть несколько вакантных мест для инвестиций – не хочешь вложиться? Чем раньше войдешь в долю, тем выше прибыль.
— Я, офицер Цзиньивэй, личный воин императора, и чтобы я с тобой, каким-то бродягой…
— Мне нужен результат, вся слава достанется тебе.
— …сговорился с вольным людом? — Чэнь на миг замолчал. — На первый раз я тебя прощаю.
— Завтра у меня выходной, — добавил офицер, — хочу отдохнуть дома. Вот тебе монета серебром: завтра купи на рынке хорошего вина, жирную курицу и принеси мне. Живу я в старом доме на востоке Хэнъяна, фасадом на юг.
Ван Цзинъюань поймал серебро:
— Последний вопрос. Есть ли в Цзянху школы, которые трогать категорически нельзя?
Чэнь посмотрел на него с многозначительной усмешкой:
— Кто захочет пахать землю, если можно быть чиновником? А я-то думал, тебе море по колено.
Ван Цзинъюань всё понял. Заложив руки за спину, он направился к главному залу:
— Страха нет. В массовых ПВП чем сильнее враг, тем больше азарта. Но я не настолько безумен, чтобы лезть с кулаками на высокоуровневых стражников-квестодателей.
Сотник Чэнь не понял ни слова, лишь покачал головой, втайне жалея, что поддался на уговоры этого сумасшедшего.
В зале поместья Лю уже яблоку негде было упасть. Прибыл даже Мо Да – угрюмый и нелюдимый, он лишь коротко кивнул Лю Чжэнфэну и забился в угол, прикрыв глаза. Из Союза Пяти Мечей не хватало только представителей Суншань.
Юэ Буцюнь, как истинный мастер дипломатии, вовсю общался с коллегами по цеху. Заметив Ван Цзинъюаня, он подал ему знак глазами.
Все шло по их заранее намеченному плану. Юэ Буцюнь начал искусно переводить разговор на своего нового ученика, не скупясь на похвалы, от которых иному стало бы неловко. Вдоволь нахвалившись, он плавно перешел к другой теме:
— Все вы знаете, что недавно я обрел талантливого ученика в лице Цзинъюаня. Но, возможно, вам неизвестно, что в те же дни под сень Хуашань вступил и еще один юноша.
Толпа оживилась. Да кто же не знал?! История о том, как Линь Пинчжи отдал Меч Изгнания Зла в качестве платы за обучение, уже облетела все уголки страны.
Слава Линь Юаньту, который когда-то с одним мечом проложил торговые пути для своего бюро, была неоспорима. В этих краях о его технике слагали легенды.
— В тот день глава Линь прислал мне фамильное руководство, — продолжал Юэ Буцюнь. — Признаюсь, это поставило меня в тупик. Но я не мог отвергнуть его искреннюю просьбу и принял Пинчжи в ученики.
— Каюсь, — вздохнул он. — В юности я читал книги мудрецов и всегда старался следовать кодексу джентльмена. Я хотел сразу вернуть книгу Пинчжи, но любопытство взяло верх – и я заглянул в нее.
То, что Юэ Буцюнь прилюдно признался в чтении чужих секретов, вызвало у одних зависть, а у большинства – уважение.
Ведь мануал был добровольным даром. Юэ имел полное право делать с ним что угодно, но он терзался из-за того, что не сдержал порыв. Имя «Меч Джентльмена» вновь подтвердило свою чистоту.
— Увы! — Юэ Буцюнь горестно вздохнул. — Прочтя, я понял: Меч Изгнания Зла – это действительно божественное искусство, равного которому мало. Но оно предъявляет запредельные требования к таланту ученика.
— Если за него возьмется тот, чьи способности малы, он лишь погубит себя. В моей секте, кроме Цзинъюаня, нет никого с подобным даром, поэтому я позволил только ему изучать эти тайны.
— Хуашань сейчас немногочисленна, и держать такую технику у себя – значит обречь ее на забвение. Поэтому я решил: Меч Изгнания Зла должен стать достоянием общественности. В каждой школе есть свои гении, и наверняка найдутся те, кто сможет постичь эту истину.
— Однако сердца людей коварны. Если такое оружие попадет в руки злодеев или культистов, это станет катастрофой для всех праведных сект. Поэтому я сделал несколько копий. Они будут переданы на хранение в Шаолинь, Удан и четыре другие школы нашего Союза. Любой, кто пожелает обучиться, должен будет лишь получить одобрение любой из этих сторон.
— Так мы убережем мир от зла и дадим технике новую жизнь. Но предупреждаю вновь: без выдающегося таланта браться за нее – верная гибель.
Шаолинь, Удан и Суншань своих посланников еще не прислали, так что Юэ раздал копии представителям трех сект Союза. При виде легендарного руководства толпа заволновалась. Особенно сильно занервничал один коротышка.
Комментарии