В ремесле даоса самое позорное, самое недопустимое – это бросить заказчика и сбежать, когда дело пошло не так.
Ты можешь ошибиться. Ты можешь погибнуть.
Можешь даже из-за своей ошибки погибнуть вместе с заказчиком.
Но ни в коем случае нельзя, едва запахнет жареным, развернуться и дать дёру, оставив человека на произвол судьбы.
Серьезность такого проступка была такова, что он считался первым и строжайшим запретом во всех крупных обителях!
Обитель Боевой Чистоты, будучи величайшим храмом за пределами заставы, чтила это правило как священный закон.
И всё же, кто бы мог подумать, что такое случится.
Никто теперь не сомневался, что Сюй Эрсяо и Ван Чэнъань говорят правду.
Во-первых, по этим мальчишкам сразу было видно, что они не лгут.
Во-вторых, подобное легко проверить, едва они вернутся в Обитель Боевой Чистоты.
Даосы из Обители переглядывались, их губы шевелились, но они не могли выдавить ни слова.
Совсем недавно они в глубине души презирали этого юнца из захолустного храма.
Они мнили себя представителями благородной школы, адептами великой обители, стоящими по рождению выше других.
И что в итоге?
Именно этот презираемый ими юноша спас столетнюю репутацию Обители Боевой Чистоты.
Если бы тот заказчик действительно погиб, Обитель не смогла бы замять этот скандал никакими деньгами, и позор пал бы на них тяжким бременем.
Жгучее чувство стыда залило краской лица учеников Обители Боевой Чистоты, до самых ушей.
Им было невыносимо стыдно.
Прошло немало времени.
Сюй Эрсяо и его товарищ помогли Лу Юаню сесть. Холод, просочившийся в его тело, заставлял его непроизвольно содрогаться.
Сюй Эрсяо уже хотел было снова обрушиться с руганью на того даоса, что злословил за спиной, но вдруг заметил, что тот сам подошел к ним.
Не успели Сюй Эрсяо и Ван Чэнъань отреагировать, как этот человек встал перед Лу Юанем и отвесил ему глубокий, полный почтения поклон:
— Лян Цзюэминь, ученик Обители Боевой Чистоты поколения «Цин», приветствует младшего дядю-наставника Лу.
Вслед за ним, переглянувшись, к Лу Юаню подошли и остальные.
Один за другим они склонялись в церемонном поклоне:
— Чжоу Шуань, ученик Обители Боевой Чистоты поколения «Цин», приветствует младшего дядю-наставника Лу.
— Юэ Чжэньдун, ученик Обители Боевой Чистоты поколения «Цин», приветствует младшего дядю-наставника Лу.
— Вань Шичан, ученик Обители Боевой Чистоты поколения «Хань», приветствует младшего дядю-наставника Лу.
— Ученик Обители Боевой Чистоты поколения «Цин»…
— …
Дружный хор голосов, называвших его младшим дядей-наставником, разносился по притихшему двору.
Лу Юань, у которого зубы выбивали дробь от холода, еще не успел прийти в себя, как перед ним разыгралось это торжественное действо.
Ему даже стало немного неловко.
Он хотел что-то сказать, но тут перед его лицом появилась белоснежная, словно нефрит, рука, державшая изящную коробочку для благовоний.
Это была Шэнь Шулань.
— Младший дядя-наставник, это Пилюля Собрания Ян нашей обители. Если примете ее, она на два стражных часа умерит холод в вашем теле.
Организм Лу Юаня, пронзенный морозом, был крайне чувствителен к светлой энергии ян.
Едва коробочка оказалась в его руках, он почувствовал исходящее от нее чистое тепло, и его дух мгновенно взбодрился.
Только вот… два стражных часа… этого мало!
На лице Шэнь Шулань отразилось искреннее огорчение и вина.
— Пилюли Собрания Ян используются редко, поэтому… у меня с собой была только одна…
Услышав это, Лу Юань не стал спорить и просто спрятал пилюлю за пазуху:
— Тогда не взыщи, я приму ее. Приберегу это лекарство для сегодняшней ночи, когда пойдем ловить нечисть.
Он обернулся к замершим в поклоне ученикам и, собрав последние силы, поднялся на ноги.
— Значит, сегодня ночью мне понадобится ваша помощь.
Ученики Обители Боевой Чистоты склонились еще ниже и в один голос ответили:
— Готовы следовать вашим указаниям, младший дядя-наставник!
…Протяжение
Полночь. Час Крысы.
Лу Юань, который к этому времени почти превратился в ледяную статую, проглотил Пилюлю Собрания Ян.
В следующий миг по его жилам пронесся поток обжигающего тепла, мгновенно растворяя холод везде, где он касался плоти.
Лу Юань пришел в норму.
— Выходим на гору!
…Протяжение
Холодный лунный свет заливал землю серебром. Группа снова подошла к тому одинокому дикому тутовнику.
«Поминальный рис трех начал» был уже расставлен.
Лу Юань встал перед алтарем, зажал двумя пальцами желтый талисман с испорченным штрихом, поднес его к переносице и начал быстро шептать заклинание.
— Один светильник разгоняет тьму тысячелетий, семь звезд ведут души из девяти бездн.
— Дух, погибший от голода, не по своей воле прикован к земле, вкуси же из чаши и скорее переродись.
— Да зажжется пламя!
Едва он договорил, талисман вспыхнул сам собой и обратился в струйку сизого дыма.
В тот же миг в семи керамических блюдцах вокруг алтаря с гулким звуком вспыхнули призрачно-зеленые огни!
Обычные заговоры на призыв души не действовали на подобных привязанных духов.
Лу Юань с невозмутимым видом достал связку странных предметов.
«Рисовая лапша, переходящая мост».
Это была не еда, а семь белых хлопковых нитей, вымоченных в небесной воде, к концам которых были привязаны монеты эпохи Дагуань династии Северная Сун.
Лу Юань протянул нити от тутовника к алтарю, выстроив своего рода «денежный мост».
Затем он вынул «медное зеркало вопрошения имен».
Направив зеркало на тьму у корней дерева, он кончиком пальца, смоченным в киновари, быстро начертал на гладкой оборотной стороне иероглиф «Вопрошать».
Снова зазвучали слова заклятия, голос стал неземным и далеким.
— Нет у тебя ни камня, ни холма, но имя есть. В глубинах земных жил сокрыт твой истинный лик. Пусть зеркала и воды призрачны, но в искре света яви свое имя!
Поверхность зеркала пошла рябью, и на ней постепенно проступили два размытых знака:
«Хэ… Сань…».
Зная имя, можно было начинать призыв.
Лу Юань зашагал «шагами Юя: переправа голодных духов», потряхивая Барабаном, Пленяющим Души.
Бам… Бам… Бам…
Удары были глухими и давящими, словно рокот в животе человека, который не ел три дня и три ночи.
Ударяя в барабан, он затянул странный речитатив на причудливый манер.
— Хэ Сань-лан, Хэ Сань-лан, рожден в год Металлической Крысы, кишки от голода свело.
— Дикий тутовник стал тебе надгробием, земля – постелью. Семьдесят лет холода, остывшие подношения.
— Ныне есть рис просяной, есть и аромат клейкого риса. Три чаши поминального риса – пир для тебя накрыт.
— Чего же ты ждешь, почему не идешь?!
Это странное зрелище – смесь пения и заклинаний – заставило Шэнь Шулань и ее людей широко раскрыть глаза от изумления.
Если днем Лу Юань казался им просто профессионалом, то сейчас он выглядел как истинный мастер!
В головах у всех невольно промелькнула одна и та же мысль.
Насколько же глубоко его Дао?
Неужели… он уже достиг ранга Небесного наставника?
Но едва эта догадка возникла, они тут же затрясли головами, отгоняя столь абсурдное предположение.
Невозможно…
Лу Юаню на вид лет восемнадцать-девятнадцать.
Как можно в таком возрасте подойти к порогу Небесного наставника?
Ведь даже Шэнь Шулань, признанный во всем крае гений и первая женщина-наставник, достигла этого ранга только в двадцать пять лет.
Если Лу Юань в свои годы уже стоит на пороге этого звания…
То кем тогда считать Шэнь Шулань и всех этих «гениев» из Обители Боевой Чистоты?
Посмешищем?
Пока адепты предавались раздумьям, вдруг…
У-у-у…
Поднялся ледяной ветер!
Языки призрачного пламени Лампы Семи Звезд мгновенно вытянулись и бешено заплясали.
Маленькая, ниже четырех футов, сгорбленная призрачная тень начала медленно карабкаться по семи «денежным мостам» к алтарю.
Она выглядела в точности так, как описывали крестьяне: в лохмотьях, с ввалившимися щеками.
Вместо глаз горели два тусклых огонька голодного пламени, прикованных к трем чашам риса.
Забравшись на алтарь, призрак жадно схватил одну чашу и, присев прямо там, уткнулся лицом в рис.
Раздалось утробное чавканье и сопение.
В этот миг…
Меч из персикового дерева, окутанный оранжево-красным сиянием, бесшумно лег на шею «могильного приживалы».
Существо замерло, медленно повернуло голову и уставилось на Лу Юаня своими горящими голодом глазами. Его кадык дернулся, и он издал хриплый звук:
— Голоден…
Лу Юань сжимал меч с холодным и бесстрастным лицом.
— Раньше ты был голоден.
— А теперь ты жаждешь.
— Ты жаждешь жизненной силы живых, их свежести.
— На этом всё кончено.
В следующее мгновение Лу Юань влил свою духовную силу в меч и нанес стремительный удар.
Оранжево-красная вспышка прочертила воздух – невероятно быстрая, ослепительно яркая!
Голова «могильного приживалы» была чисто срублена и тут же обратилась в клочок черного дыма, растаявшего в воздухе.
В тот краткий миг, когда Лу Юань нанес удар, Шэнь Шулань и ее спутники вздрогнули, их зрачки сузились.
Мощная духовная энергия Лу Юаня, подобающая мастеру уровня «без пяти минут Небесный наставник», выплеснулась наружу без остатка.
Вслед за острием меча промелькнула видимая глазом, чистая «рифма Дао»!
Это не была просто грубая сила!
Это был знак того, что практик уже вплавил свое собственное Дао в духовную энергию и коснулся самой сути мировых законов!
Неоспоримое доказательство ранга полушага до Небесного наставника!
Стой… Погоди?!
Да как это возможно!!
Лу Юань и правда уже коснулся порога Небесного наставника!!
Семнадцатилетний… без пяти минут Небесный наставник?!
Комментарии