Это была наглая ложь.
Абсолютная!
Лу Юань не слишком хорошо знал обстоятельства тётушки Цяоэр – Старик как-то вскользь упоминал об этом.
Он ведал, что в мире существуют особые методы, позволяющие с одного взгляда определить, сохранила ли женщина невинность или рожала ли детей.
Старик сказал – значит, так оно и есть, Лу Юаню до этого дела не было.
Но тётушка Цинь – это же невозможно.
Про нее Лу Юань знал всё досконально.
Тётушка Цинь была замужем, и ее муж умер только через год после свадьбы.
Более того…
Когда после смерти он обратился в злобного призрака, именно Лу Юань лично проводил обряд упокоения.
А артефактом, который использовали для этого обряда…
Был тот самый платок, который подкладывали под тётушку Цинь в брачную ночь, чтобы принять кровь невинности.
Так что она точно не могла ею быть.
По крайней мере, Лу Юань был в этом уверен.
Видя, что на лице Лу Юаня написано полное недоверие, тётушка Цинь решилась: она перекинула ногу и уселась прямо к нему на колени.
Ее прекрасное, одновременно порочное и умное лицо оказалось у самого уха Лу Юаня. Голос ее звучал невыносимо сладко и маняще:
— Не веришь?
— Тогда тётушка сейчас пойдет на кан, подставит тебе этот твой любимый большой зад, а ты войдешь и проверишь товар – вот тогда всё и узнаешь.
Лу Юань: «??»
Дыхание тётушки Цинь, благоухающее орхидеями, касалось его ушной раковины. В ее голосе была такая медовая истома, что кости готовы были размякнуть.
Честно говоря, Лу Юань был совсем молод. Как уже говорилось – обычный старшеклассник.
Самый возраст, когда кровь кипит.
Парню в такие годы достаточно увидеть на улице стройную фигурку или модно одетую женщину – да что там, даже просто услышать четкий стук каблучков по мостовой – и в голову уже ударяет жар.
А тут перед ним тётушка Цинь, сочный спелый персик в самом соку.
И притом именно тот тип женщин, который Лу Юаню нравился больше всего. А сейчас она еще и вся такая томная, с глазами, подернутыми влагой желания.
Лу Юань мысленно прочитал даосскую «Мантру очищения сердца» столько раз, что со счета сбился, но так и не смог затушить этот пожар.
Шлепок!!
Звук вышел на редкость звонким!
— Ох-хо-хо~~
Томный стон, пробирающий до печенок, эхом разнесся по роскошной спальне.
Лу Юань отвесил тётушке Цинь крепкую затрещину прямо по пышному заду.
Она так и обмякла, навалившись на него грудью.
Сейчас она стояла на коленях, слегка покачивая своими формами, и заискивающе, сладко ворковала:
— Ну чего ты~
— За что ты тётушку по попе бьешь~
Лу Юань же свирепо уставился на нее, и его юное лицо приняло грозное выражение:
— Да мне плевать, девственница ты или нет, кобылица ты эдакая!!
— Пока не родишь мне десяток крепких сыновей, никуда ты от меня не денешься!
Этот свирепый вид и грубые слова не только не обидели тётушку Цинь, но и стали для нее самыми прекрасными словами любви в мире.
Огромная радость едва не лишила ее рассудка.
Сун Мэйцинь на миг даже показалось, что она ослышалась.
А когда до нее дошел смысл сказанного, на глазах выступили слезы.
Она больше не могла сдерживаться: заливаясь слезами, она принялась исступленно целовать Лу Юаня, словно жизнь ее от этого зависела.
Между поцелуями она громко, капризно вскрикивала:
— Ах ты, засранец эдакий!~~
— Ты хоть знаешь, сколько я ждала от тебя этих слов!~
— Если я кобылица, то ты – мой жеребчик!~
Она рыдала и выкрикивала это во весь голос, будто желая, чтобы весь мир услышал:
— Да, я кобыла!
— Я бесстыжая кобыла, твоя личная кобыла!~
— Когда скажешь – тогда и подставлюсь, и уж будь уверен, рожу тебе десятерых!
Глядя на обезумевшую от счастья женщину, Лу Юань окончательно сдался под напором чувств.
Он крепко, как железным обручем, обхватил ее за тонкую талию и, не сводя глаз, властно отрезал:
— Как разгребемся с делами новогодними – ты моя!!
Тётушка Цинь, словно кошка, нашедшая теплый дом, захлебывалась от восторга:
— Я всегда буду тебя ждать!~
…
…
Закончив с раной, Лу Юань вместе с тётушкой Цинь отправились в дом Чжао.
Сейчас на тётушке Цинь было надето строгое черное пальто отличного кроя и начищенные до блеска высокие сапоги из конской кожи.
Волосы были искусно уложены сзади, а на переносице красовались очки в золотой оправе.
Вся она излучала холодную уверенность и неприступность интеллектуалки.
Кто бы мог подумать, что эта надменная и величественная зрелая женщина еще несколько десятков минут назад была совсем другой – податливой, нежной, рыдающей и молящей Лу Юаня о ласке.
— Еще не проснулась?
Едва они переступили порог дома Чжао, Лу Юань спросил управляющего Ван Фу о состоянии тётушки Цяоэр.
Ван Фу поспешно закивал, на лице его застыла тревога.
— Господин даос, госпожа… это нормально?
— Вчера вечером она пришла в себя ненадолго, поела немного и снова заснула. С тех пор так и спит.
Лу Юань спокойно успокоил его:
— Болезнь уходит медленно, как нить из клубка. В первый день так и должно быть.
— Когда проснется в этот раз, такая слабость пройдет.
Только после этих слов Ван Фу смог облегченно выдохнуть.
Он хотел было еще что-то сказать, но Лу Юань уже распоряжался:
— Распорядись прибраться в северо-восточном углу главной комнаты переднего двора, освободи там место.
— Я пригласил для семьи Чжао духа-хранителя, нужно установить для него алтарную табличку.
Это и было главной причиной, почему Лу Юань, не смыкавший глаз двое суток, всё же примчался сюда. Нужно было срочно уладить дела с Хуанмэньцзи.
Сил почти не осталось, веки налились свинцом.
Ван Фу не посмел медлить и, подобострастно кланяясь, лично отправился исполнять поручение.
Когда управляющий ушел, Лу Юань неспешно прошел на задний двор.
Там Шэнь Шулань вместе с младшими братьями и сестрами по учебе разбирали вчерашний алтарь и магические круги.
Как только Лу Юань появился, Шэнь Шулань тут же заметила его и подбежала. В ее взгляде читалось беспокойство.
— Младший дядя-наставник, вы ранены?
Они не виделись со вчерашнего утра. По правде говоря, Лу Юань так спешил сюда не только ради таблички – ему позарез нужна была Шэнь Шулань.
Между крупными городами заставы уже давно протянули телефонные провода.
В Фэнтяне случилось событие мирового масштаба, и Шэнь Шулань наверняка сразу же позвонила в Обитель Боевой Чистоты своему отцу с докладом.
От нее можно было заранее узнать кое-какие подробности о Великом Ритуале Ролянь.
Кроме того, хотя вчера Шэнь Шулань и ее спутники не участвовали в основном сражении, Лу Юань искренне ценил их помощь.
В конце концов, Шэнь Шулань могла вообще не вмешиваться в дело тётушки Цяоэр.
Пусть изначально они пришли в поместье Чжао из-за дела в поселке Ниньюань, прямой связи между этими событиями не было.
Особенно когда стало ясно, насколько это опасно – Шэнь Шулань могла просто вернуть деньги и уйти, не ввязываясь в эту мутную историю. И никто бы ее не осудил.
Но она осталась.
Лу Юань не просил ее об этом; она сделала это сама, верная своему Пути.
Но даже если другие молчат, сам ты должен помнить о добре.
Лу Юань пришел сегодня, чтобы отплатить за это. Он собирался подарить ей нечто ценное – то, что принесет огромную пользу и ей, и всей Обители Боевой Чистоты.
Даже если отбросить благодарность, один лишь статус Шэнь Шулань стоил того, чтобы с ней дружить.
Она – дочь Шэнь Цзичжоу, настоятеля Обители Боевой Чистоты, любимая папина дочка. Другие бы расшиблись в лепешку, лишь бы перекинуться с ней парой слов.
К тому же Лу Юань, хоть и шел другим путем, не мог не испытывать искреннего уважения к этой девушке-наставнице, которая твердо стояла на защите справедливости и простых людей.
— Ничего страшного, царапина. Жить буду, — небрежно отмахнулся Лу Юань и улыбнулся.
— Я ее уже обработал перед приходом.
Услышав это, Шэнь Шулань и остальные даосы из Обители Боевой Чистоты переглянулись с нескрываемым изумлением.
Ужас вчерашней злобной энергии, даже под защитой великого круга поместья Чжао, они прочувствовали сполна.
Честно говоря…
Тогда все думали, что этот младший дядя-наставник там и поляжет.
А он вернулся, отделавшись «царапиной».
В этот миг к уважению примешался глубокий трепет. Насколько же высоко его мастерство?
И что же это за Обитель Истинного Дракона такая, скрытая от мира и пугающая своей мощью?
Лу Юань не стал больше ничего объяснять. Он выудил из-за пазухи трофейную карту могильников семьи Ван и протянул ее Шэнь Шулань.
— Сестрица Шулань, подарю тебе одно сокровище.
Уголки его губ тронула многозначительная усмешка.
— Если успеешь разобраться со всем этим до начала Церемонии Небесных Достопочтенных в этом году…
— Глядишь, и впрямь взлетишь к небесам, сразу получишь титул Небесного Достопочтенного.
— Небесный Достопочтенный в двадцать шесть лет – на всей заставе такой чести еще никто не удостаивался, верно?
Комментарии