Сяо Юаньсы хлопнул ладонью по стоящей перед ним печи, и последняя партия змеиных пилюль взмыла в воздух. Излучая яркое сияние, они описали изящный круг и одна за другой опустились в нефритовый флакон в его руке.
— Отлично, из семи плодов змеиного дракона получилось сорок пять пилюль. Согласно установленным правилам, я возьму девять штук, а остальные тридцать шесть достанутся вам...
Ли Тунъя, услышав эти слова, отрицательно покачал головой. Он уже не был тем неопытным юнцом, только вступившим на путь Бессмертных — за тридцать с лишним лет совершенствования у озера он хорошо изучил правила создания пилюль.
— Почтенный! — поспешно возразил он. — Так вы слишком принижаете мою семью. В искусстве создания пилюль, когда материалы предоставляются заказчиком, излишек сверх пятидесяти процентов полностью принадлежит алхимику. Где это видано, чтобы при выходе более семидесяти процентов брать так мало! Почтенный и так слишком много помогает моей семье, как мы можем злоупотреблять вашей добротой...
Сяо Юаньсы на мгновение опешил, затем тихо рассмеялся:
— Я уже достиг уровня Заложения Основ, эти змеиные пилюли мне совершенно не нужны. Беру эти девять штук лишь чтобы не нарушать правила. В вашей семье Ли сейчас много молодого поколения, найдётся множество применений для пилюль — не нужно церемониться со мной!
— Ни в коем случае! — Ли Тунъя сложил руки в почтительном поклоне.
Он понимал, что Сяо Юаньсы чувствует вину перед Чицзином и таким образом пытается компенсировать это семье Ли.
— Нашей семье действительно крайне нужны эти пилюли, пусть будет так, — произнёс он и, достав из хранилища пятьдесят духовных камней, положил их на стол. — Раз эти пилюли бесполезны для почтенного, давайте обменяем вашу долю на духовные камни. Прошу, непременно примите их.
Сяо Юаньсы мысленно подсчитал и понял, что Ли Тунъя всё равно рассчитал по пятидесятипроцентной доле, причём пятьдесят духовных камней было даже с избытком. Он взмахнул рукавом, принимая подношение:
— Не буду тебя затруднять, я приму их.
Поднявшись для прощания, он вдруг что-то вспомнил и мягко добавил:
— В области Лися произошла резня, сейчас там мало населения. Моей семье Сяо придётся переселить некоторых людей с тракта Гули, позже младшие придут обсудить детали.
— Младший понял, провожаю почтенного! — поспешно откликнулся Ли Тунъя.
Когда Сяо Юаньсы, управляя летающим мечом, скрылся вдали на горизонте, стоявший за дверью Ли Сюань наконец осмелился войти. Увидев расставленные на столе нефритовые флаконы, он с радостным лицом тихо произнёс:
— С этой партией пилюль члены семьи смогут продвинуться ещё на шаг в совершенствовании.
Ли Тунъя кивнул, взмахом рукава убирая пилюли со стола:
— Змеиные пилюли славятся своей мягкой природой, их можно принимать как на уровне Дыхания Зародыша, так и на уровне Конденсации Ци. Для нашей семьи они подходят как нельзя лучше.
Ли Сюань прикинул время и улыбнулся:
— Я уже два года стою на пике Дыхания Зародыша. Теперь, имея змеиные пилюли и по одной талисманной пилюле на каждый большой уровень, прорыв к Конденсации Ци будет весьма надёжным.
Ли Тунъя достал пилюли, передал ему и тихо спросил:
— Уже решил, какую технику совершенствования выбрать?
— Хотя "Тайная сущность пурпурной молнии" и мощная техника, но для неё требуется тёмный громовой эликсир, который можно собрать только во время грозы в определённые часы. Ждать так долго не хочется, поэтому выбираю между "Мудрой единого потока рек" и "Мудрой Чистой Духовной Энергии Пещерного Источника".
— У обеих есть свои особенности, но племянник склоняется к "Мудре Чистой Духовной Энергии Пещерного Источника", — выпалил Ли Сюань на одном дыхании, явно уже всё спланировав заранее.
Ли Тунъя взмахнул рукой:
— Расскажи причины.
— "Мудра Чистой Духовной Энергии Пещерного Источника" использует чистую энергию подземных источников для Конденсации Ци. Она богата жизненной силой, подвижна и таинственна, очень помогает в искусстве талисманов. Племянник уже более десяти лет изучает путь талисманов, в будущем сможет больше помогать семье. К тому же Сюаньлин использует меч, "Мудра единого потока рек" очень подходит ему, но если все в семье будут практиковать чистую энергию речного потока, особенности станут слишком очевидны, боюсь, противники легко найдут способ противодействия...
Ли Тунъя слушал, кивая. Достав из хранилища собранную за последние годы порцию чистой энергии подземных источников, он мягко произнёс:
— По твоим словам, приведи в порядок семейные дела. Если Юаньсю не справится, передай Сюаньлину, а затем отправляйся на уединённую тренировку.
Ли Сюань решительно кивнул. Ли Тунъя достал "Прозрачный взор духовных глаз", поручил передать его находящемуся на уединённой тренировке Сюаньфэну, затем извлёк бледно-фиолетовую "Тайну создания пилюль":
— Я прочитал это. Не каждый может заниматься созданием пилюль, для этого нужен талант. Перепиши ту часть книги, где говорится о пробуждении огня для создания пилюль, и раздай всем ученикам семьи. Если кто-то за эти несколько лет сможет пробудить огонь для создания пилюль, пусть придёт ко мне на пик Мэйчи.
После ухода Ли Сюаня Ли Тунъя взял спрятанный в ножнах меч Цинчи. Некоторое время он молча смотрел на клинок, затем левой рукой взялся за рукоять и слегка надавил.
Дзинь!!
Хлынул поток мягкого белого света, сине-белое сияние меча отразилось в воде во дворе, создавая рябь световых волн, мелькающих между строениями. Магический меч на поясе Ли Тунъя звонко задрожал.
— Цзин... — когда Ли Тунъя коснулся этого меча, он сразу понял: стоит ему начать с техники Лунного серпа меча, как он сможет вытащить этот духовный клинок.
Тогда рядом был Сяо Юаньсы, и он не стал прилагать усилий. Теперь же, вынув меч из ножен и глядя на два иероглифа "Цинчи", выгравированных на клинке, он мягко произнёс:
— Прости меня.
Духовный клинок Цинчи загудел в его руке, разбрасывая холодные блики. На кисточке меча проявились два иероглифа: "Покарать и сокрушить".
— Покарать и сокрушить... Цинчи... — Ли Тунъя сжал губы, вложил меч в ножны и полетел на ветре к пику Мэйчи.
Ли Сюань, завершив дела семьи, взял духовную энергию и отправился на уединённую тренировку на пик Мэйчи. Семейные дела передали Ли Сюаньлину и Ли Юаньсю. Ли Цинхун и Ли Юаньцзяо остались на горе изучать "Метод принятия", используя лунную эссенцию для достижения чакры Глубокого Пейзажа.
На пике Лицзин.
Тук-тук.
Ли Юаньсю с улыбкой вошёл во двор, где Ли Юаньцзяо, только что закончивший тренировку, упражнялся с мечом. Увидев старшего, он поспешно подбежал с улыбкой:
— Старший брат!
— Иди сюда, Юаньцзяо, — Ли Юаньсю ласково потрепал его по голове и вложил нефритовый флакон в маленькую ладонь. — Это пилюли, которые прислал твой четвёртый дядя. Береги их, прими, когда будешь близок к прорыву.
Ли Тунъя и Ли Сюань ради сохранения тайны называли вещи, принесённые Сяо Юаньсы, присланными Ли Чицзином. Ли Юаньсю и другие не знали правды и радостно приняли их.
Ли Юаньцзяо уже получил печать, с помощью лунной эссенции быстро достиг чакры Глубокого Пейзажа, узнал семейные тайны и принёс клятву Сюаньцзин, постоянно тренируясь на горе.
Глядя, как Ли Юаньцзяо послушно кивает и прячет флакон, Ли Юаньсю удовлетворённо хлопнул в ладоши. Пилюли, о которых его просил позаботиться Ли Сюань перед уединённой тренировкой, были все розданы, и на душе стало легче.
«Змеиные пилюли всё же драгоценны, нужно вручать их лично. Если доверить это другим, могут произойти неприятности, только добавится хлопот», — Ли Юаньсю слегка приподнял уголки губ. Хотя культиваторы из внешних родов в семье считались послушными, и никаких неприятностей не случалось, он всё же не был спокоен и предпочитал делать важные дела лично.
— Старейшина, — прервал его размышления вошедший во двор Ли Пинъи с несколькими управляющими из поселения. Все они стояли, опустив головы, не смея говорить.
— Кто устроил беспорядок? — сурово спросил Ли Юаньсю. Видя, что Ли Пинъи называет его не молодым главой рода, а старейшиной, и за ним следуют управляющие из поселения, он понял — случилось что-то с учениками клана. «Только что похвалил учеников семьи, и тут же случилось происшествие, просто смешно», — мысленно отметил он.
Ли Пинъи не осмелился медлить, его лицо тоже было недовольным:
— Дядя клана Цюян вернулся с рудника, он уже достиг чакры Нефритовой Столицы и обрёл духовное сознание. Вернувшись в поселение, он прошёлся по улицам, и его духовное сознание случайно обнаружило нескольких учеников клана во дворе... во дворе...
— Что они делали?
— Устроили собачьи бои на ставки, — стиснув зубы, ответил Ли Пинъи, — все полураздетые, развратничали, во дворе обнимались и ласкались, боюсь, там было и насилие...
— Какая наглость! — воскликнул стоявший рядом Ли Юаньцзяо с мрачным лицом.
Ли Юаньсю несколько раз менялся в лице, испытывая глубокий стыд, и холодно произнёс:
— Действительно, какая наглость...
(Конец главы)
Комментарии