Восточные горные юэ.
Му Цзяомань лежал на кровати, чувствуя, как жар клокочет в груди. Сердце болезненно сжималось, во рту пересохло настолько, что он едва мог говорить. Вокруг него рыдали и причитали жёны и наложницы:
— Великий правитель! Великий правитель!
Их плач и вопли терзали измученную душу. Собрав последние силы, он стиснул зубы и попытался крикнуть:
— Замолчите!
Но из горла вырвалось лишь слабое бормотание, которое никто не услышал. Все продолжали рыдать, погружённые в собственное горе, отчего тяжесть на его сердце стала совсем невыносимой.
Под его правлением восточные горные юэ, хоть и не достигли богатства и могущества великих держав, жили куда благополучнее, чем в прежние смутные времена. Их территории постоянно расширялись — то и дело к ним добровольно присоединялись новые поселения горных юэ.
Му Цзяомань прекрасно понимал осторожность Ли Тунъя. Он умело создавал видимость поддержки гор Ушань, чтобы удержать Ли Тунъя от вторжения, и в то же время шёл на уступки, открывая торговые пути. Он позволял семье Ли обменивать диковинные предметы роскоши на целые горы зерна и материалов, принадлежавших знати горных юэ. По сути, сотня тысяч живых людей кормилась за счёт нескольких сотен тысяч горных юэ, используя их как рабочую силу — лишь так удавалось сохранить проблеск надежды на выживание.
И вот, когда жизнь, казалось, налаживалась и всё шло к лучшему, в город ворвался демонический волк. Это демоническое существо шестого слоя Конденсации Ци каким-то загадочным образом бесшумно преодолело сотни ли гор и рек, появившись словно из ниоткуда у самого подножия городских стен.
Му Цзяомань был вынужден вступить в бой. За эти годы среди его восточных горных юэ появилось два-три культиватора уровня Конденсации Ци. И хотя они поглощали лишь нечистую ци, не способные сравниться с настоящими совершенствующимися, их всё же можно было считать боевой силой. Однако все они находились на западном фронте, и подкрепление не успевало прибыть вовремя.
Он надеялся продержаться до прихода поддержки, но не ожидал, что у демонического существа окажется несколько врождённых заклинаний. Оно теснило его шаг за шагом, и вскоре ему пришлось стиснуть зубы, принести в жертву собственные кровь и ци и, следуя древней шаманской технике, воззвать к горам Ушань.
«Почему нет никакого отклика...» — в голове у Му Цзяоманя было пусто, а в сердце воцарилась мёртвая тишина. Развитое за эти годы чутьё подсказывало — произошло нечто непоправимое. «В горах Ушань что-то случилось, этот демон определённо был просто пробным камнем, посланным каким-то совершенствующимся...»
С помощью шаманской техники Му Цзяомань выжал из себя последние крупицы жизненной силы и наконец отбил атаку демонического существа. Вернувшись, он рухнул на роскошное нефритовое ложе, осознавая, что пришёл его смертный час.
— Все прочь! — раздался яростный крик, прервавший рыдания жён и наложниц.
В дворцовый зал с встревоженным лицом ворвался могучий воин из горных юэ, весь покрытый талисманными письменами. Его украшения из звериных костей и нефрита звенели при каждом движении. Собрав последние силы, Му Цзяомань пробормотал:
— Ты...
— Старый слуга опоздал! — зарыдал великан.
Му Цзяомань внезапно воспрянул духом и мёртвой хваткой вцепился в его руку:
— Передай власть над кланом молодому господину Цзиму, а остальных детей... всех до единого истребить! Ни в коем случае не оставляй никого в живых.
— Да...
— Ты хорошо запомнил?! — Му Цзяомань со слезами на глазах стиснул зубы и отчаянно продолжил: — Остальных детей непременно нужно истребить полностью... Ни в коем случае нельзя позволить семье Ли получить контроль. Наш клан горных юэ затаился, но не покорился им, ты понимаешь! Ты понимаешь!
Великан поднял голову, но слёзы ещё не успели скатиться по его щекам, как Му Цзяомань разжал руку и с глухим стуком упал на нефритовое ложе — его дыхание остановилось навсегда.
Вытерев слёзы, воин из горных юэ скорбно произнёс:
— Великий правитель!.. Отправился к великому правителю!
В городе зазвонили колокола, воины горных юэ заполонили улицы, повсюду раздавались боевые кличи и крики ужаса. Тех, кто прежде занимал высокое положение — отпрысков правителя — одного за другим вытаскивали наружу и без лишних церемоний обезглавливали.
Но одна серо-чёрная повозка, запряжённая быком, уже покинула город. Проехав некоторое время по извилистому тракту Гули, несколько теней торопливо спрыгнули с повозки и бросились в лес на востоке.
— Старый хрыч и впрямь любил этого Цзиму. Хорошо, что у нас были свои люди во дворце, иначе нас бы прирезали как свиней!
— Господин, что теперь делать? — спросил кто-то из сопровождающих, явно охранников или советников.
Человек впереди ответил:
— Я слышал, что тётя стала одной из жён у восточного народа. Сейчас наш единственный выход — бежать на восток и искать у неё убежища!
Определив направление по звёздам, они нырнули в густую, непроглядную чащу и растворились во мраке.
————
В своей пещере-обители Ли Тунъя изучал Канон меча Луны, беззвучно повторяя движения руками и время от времени восхищённо восклицая:
— Превосходно! Просто верх совершенства!
Когда много лет назад Ли Чицзин вернулся домой и записал Лунный серп меча, Ли Тунъя был ещё новичком в искусстве меча и не видел ничего особенного в этой технике своего брата. Но год за годом, совершенствуясь, опираясь на лично разъяснённый Ли Чицзином Лунный серп меча и обладая неплохим природным талантом к искусству меча, он стремительно развивался в своём постижении меча. Вскоре он постиг энергию меча и наконец осознал, насколько глубоко его младший брат понимал это искусство.
Объяснения в Каноне меча Луны были последовательными и невероятно искусными. За эти несколько месяцев медленно развивавшееся мастерство меча Ли Тунъя совершило огромный скачок. Многие прежние непонятные вопросы вдруг прояснились, словно рассеялся туман. Прикинув время, он решил, что меньше чем через десять лет у него появится шанс постичь следующий уровень искусства меча — мечевую сущность.
Лунный серп меча был лишь начальной позицией этого свода техник меча. В нём содержались десятки изящных комбинаций и вариаций, от которых у Ли Тунъя кружилась голова. Он не переставал восхищаться, продолжая отрабатывать движения руками, как вдруг услышал стук в каменную дверь.
— Кто там? — подняв голову, спросил Ли Тунъя.
Раздался почтительный голос его сына Ли Сюаньлина:
— Отец, прибыл человек из клана Сяо, культиватор уровня Конденсации Ци. Боюсь, нам придётся его принять.
— Я понял.
Ли Тунъя задумался на несколько мгновений, встал и вышел из пещеры-обители. Ли Сюаньлин ждал у входа и, увидев отца, тихо выдохнул.
Ли Сюаньлину было нелегко принять это решение. Между уровнями Конденсации Ци и Дыхания Зародыша существовала огромная разница в положении, а клан Сяо оказал семье Ли немалую услугу. Не отправить культиватора уровня Конденсации Ци для встречи означало бы проявить пренебрежение и нарушить приличия.
Ли Сюаньфэн давно погрузился в уединённую тренировку, Ли Сюаньсюань находилась на решающем этапе прорыва к уровню Конденсации Ци и её нельзя было беспокоить, а Чэнь Дунхэ, хоть и обладал уровнем Конденсации Ци, не имел права принимать решения. Осмотревшись, стало ясно, что только Ли Тунъя не находился в уединённой тренировке, поэтому сын и поднялся в горы, чтобы попросить его.
Ли Тунъя убрал Канон меча Луны и вместе с Ли Сюаньлином направился в главный зал на горе Лицзин. Там он увидел молодого человека лет семнадцати-восемнадцати, который поднял на него взгляд. Юноша был одет в длинные одежды, придававшие ему воздушный, неземной вид, и обладал выдающейся внешностью. Увидев Ли Тунъя, он явно удивился, поспешно встал и с поклоном произнёс:
— Ваш покорный слуга Сяо Жуюй из клана Сяо! Приветствует почтенного!
Сяо Жуюй думал, что его примет Ли Сюаньфэн, и не ожидал, что семья Ли настолько уважает его, что сам Ли Тунъя вышел встречать. От этого он испытал одновременно радость и волнение.
«Ли Тунъя — ровесник дяди клана Сяо Юнлина, один из самых выдающихся практиков этого поколения на тракте Гули...» — поразмыслив мгновение, Сяо Жуюй с учтивой улыбкой произнёс: — Ваш покорный слуга не раз слышал о почтенном из уст дяди клана, он весьма высоко вас ценит. Ваш покорный слуга давно восхищается вами и наконец удостоился чести встречи.
Ли Тунъя мягко улыбнулся. Видя, что юноша держится с достоинством и обладает незаурядными манерами, он тоже проникся к нему симпатией и негромко произнёс:
— Я тоже слышал о тебе от Сюаньфэна. Ты смог сопровождать его в опасные места — значит, обладаешь незаурядной смелостью!
— Почтенный слишком добр.
Обменявшись несколькими любезностями, Сяо Жуюй, не осмеливаясь медлить, почтительно сказал:
— Ваш покорный слуга прибыл по двум важным делам. Во-первых, в округе девять из десяти домов пустуют, необходимо переселить людей из разных мест. Среди всех семей у семьи Ли больше всего людей, и клан Сяо готов предложить определённую плату...
— Какие пустяки, — с добродушной улыбкой перебил его Ли Тунъя и мягко продолжил: — Наша семья Ли может ежегодно предоставлять знати около тысячи работников обоего пола. Клану Сяо не нужно говорить о какой-либо плате — при наших отношениях к чему такие церемонии?
В нынешние времена у семьи Ли был избыток всего, кроме людей. Каждый год количество беженцев из горных юэ создавало семье Ли немалые проблемы. Размещать их на месте было опасно — слишком большое число горных юэ могло вызвать беспорядки, а их обычаи могли повлиять на семью Ли. Отправлять же их обратно было слишком расточительно — всё-таки это значительная рабочая сила.
С тех пор как семья Ли взяла под контроль гору Хуацянь, прошло уже больше семи лет, и численность населения выросла с пяти тысяч до двадцати тысяч человек. Вместе с местным населением семьи Ли, насчитывающим около ста тысяч человек, под властью семьи Ли оказалось почти половина населения округа. Если бы не несколько сотен тысяч горных юэ на западе, которые их кормили, было бы довольно сложно справиться с такой ситуацией.
(Конец главы)
Комментарии