Несколько дней и ночей Сомоли со своими верными людьми пробирался сквозь лесную чащу, не смея оглянуться назад. О разведении костра и приготовлении пищи не могло быть и речи — когда голод становился невыносимым, они довольствовались дикими плодами, а жажду утоляли пригоршнями воды из ручьёв. Наконец им удалось покинуть владения восточных горных юэ.
Когда перед их взорами предстал процветающий город восточного народа с его бурлящими людскими потоками, беглецы застыли в изумлении. Выдавая себя за спасающихся от войны горных юэ, они оказались под надзором местных властей. Издалека они наблюдали, как нескончаемый поток людей в роскошных одеяниях, напоминающих плывущие облака, устремлялся на запад в экипажах и верхом, а ветер доносил до них мелодичные звуки театрального представления.
— Эти восточные люди... поистине живут как небожители, — пробормотал Сомоли в оцепенении, наконец осознав, почему рабы готовы пойти на всё, лишь бы сбежать на восток.
Проведя в загоне несколько часов, Сомоли заметил приближающегося богато одетого человека из народа юэ. Его глаза загорелись — этот человек был вассалом рода Мулу, который несколько лет назад считался погибшим. Кто бы мог подумать, что он просто исчез, чтобы наслаждаться беззаботной жизнью на востоке! Сомоли поспешно окликнул его на местном наречии юэ:
— Эй, пройдоха... погляди-ка сюда!
Человек раздражённо обернулся на голос, но, узнав зовущего, пришёл в неописуемый восторг и закричал:
— Хватайте его немедленно! Это отпрыск правителей восточных горных юэ!
В мгновение ока несколько человек повалили Сомоли на землю. Несмотря на то, что он достиг третьего слоя Дыхания Зародыша, он лишь втянул голову в плечи, не смея сопротивляться. Его, пошатывающегося, протащили через весь город и с глухим стуком бросили посреди просторного двора, вымощенного синим камнем.
Стоя на коленях на гладкой холодной поверхности, он робко поднял голову и увидел перед собой юношу лет четырнадцати-пятнадцати. Прямые длинные брови, пронзительный взгляд серо-чёрных глаз, благородные черты лица с плавными линиями — всё в нём излучало властность и силу.
— Приветствую... великого правителя! — произнёс Сомоли, размышляя про себя: «Скорее всего, это и есть тот самый Ли Сюань. Раз выглядит таким молодым, должно быть, рано достиг уровня Конденсации Ци, оттого и кажется юным. Получается, он мой зять по тётке, всё-таки родня».
— Молодой господин шутит, — тихо рассмеялся Ли Юаньсю, не в силах сдержать улыбку. Он не ожидал, что компромат на горных юэ так неожиданно сам придёт к нему в руки. Внутренне ликуя, он едва сдержался, чтобы не расхохотаться, и вежливо добавил, разглядывая дрожащего принца: — Я Ли Юаньсю, старший сын главы семьи. Мы с вами одного поколения.
Только тогда Сомоли осознал, что перед ним наследник восточного царства. Он заискивающе улыбнулся и только собрался заговорить, как в дверях показался спешащий человек, чьи черты немного напоминали Ли Юаньсю, только брови были короче, а глаза уже, отчего он походил на притаившегося хищника. Юноша бросил взгляд на Сомоли, заставив того поспешно опустить голову.
— Услышав о визите двоюродного брата, Юаньцзяо не мог сдержать радости! — воскликнул вошедший.
Сомоли тут же воспрял духом, решив, что нашёл себе покровителя среди восточного народа, и поспешно отозвался:
— Так это брат Цзяо! Брат Цзяо! Я давно восхищался вами, не думал, что встречу такого героя!
Ли Юаньцзяо скривил губы и встал рядом с Ли Юаньсю, хищно разглядывая собравшихся внизу людей. Несколько последователей из горных юэ, зная о его родстве с родом Мулу и видя такое отношение к их народу, смотрели на него с нескрываемым восхищением.
— Я слышал, с вашим отцом что-то случилось, — неторопливо произнёс Ли Юаньсю, держа чашку чая. — Не соблаговолит ли молодой господин объяснить, чтобы развеять наши сомнения?
— Да, да! — дрожащим голосом отозвался Сомоли.
Он поспешно изложил все обстоятельства смерти Му Цзяоманя. Рассказ занял время, за которое могла бы догореть благовонная палочка. Только тогда окружающие словно прозрели, начав перешёптываться между собой.
Ли Юаньсю махнул рукой, его лицо слегка изменилось. Он не ожидал, что Сомоли окажется настолько глуп, и мысленно посетовал: «Я специально позвал всех, чтобы он изложил обстоятельства дела, но этот болван действительно рассказал всё как есть, даже не догадался очернить своего брата, чтобы дать нашей семье Ли повод вмешаться. Право слово, не оправдал моей доброты...»
Подняв голову и оглядев собравшихся вокруг дядьёв и братьев, Ли Юаньсю мягко произнёс:
— Я хотел бы поговорить с Сомоли наедине. Прошу старших удалиться.
Несколько старейшин нахмурились, собираясь что-то сказать, но Ли Юаньцзяо фыркнул и выступил вперёд, угрожающе глядя на них. Им пришлось отступить, и как только эти влиятельные старейшины покинули двор, остальные тоже схлынули подобно отливу, оставив только клановых воинов и двух братьев — Ли Юаньсю и Ли Юаньцзяо. Ли Цюян встал рядом с Сомоли, готовый предотвратить любые его враждебные действия.
Ли Юаньсю поспешно спустился и взял Сомоли за руку, излучая радушие:
— Брат Сомоли, прежде я не мог говорить открыто из-за присутствия старших, но мы с тобой родственники, к чему такие церемонии!
Сомоли застыл в изумлении, не ожидав от Ли Юаньсю такой доступности, и только заикался, не в силах вымолвить ни слова. А Ли Юаньсю продолжал:
— Этот молодой господин Цзиму воспользовался тяжёлым ранением прежнего правителя, чтобы убить его и захватить трон, а затем, вопреки воле покойного, устроил массовую резню принцев. Он поистине недостоин называться человеком! Раз уж моя семья Ли обещала защищать восточных горных юэ, как мы можем сидеть сложа руки? Молодой господин может быть спокоен!
От этих слов Сомоли впал в ступор, в его голове воцарилась пустота. Он засомневался, правильно ли объяснил ситуацию — ведь на самом деле отец сам передал власть Цзиму и лично приказал истребить остальных своих сыновей. Как же в устах Ли Юаньсю всё обернулось совершенно иначе...
Глядя на улыбающееся лицо Ли Юаньсю, в голове Сомоли словно молния сверкнула, и сердце затрепетало от внезапно нахлынувшего желания. Он, уже было смирившийся с потерей трона, вдруг задрожал от страха и радости, торопливо подхватывая:
— Верно! Верно! Молодой господин Цзиму воспользовался тяжёлым ранением прежнего правителя, чтобы убить его и захватить трон, а затем, вопреки воле покойного, устроил массовую резню принцев...
Ли Юаньсю наконец удалось достучаться до этой дубовой головы, и он с облегчением вздохнул про себя, улыбаясь:
— Твой отец приходится дядей по матери брату Цзяо, так что это оскорбление затрагивает и нашу семью Ли. Побудь пока у подножия горы, полюбуйся восточными видами — они сильно отличаются от горных юэ. Я поднимусь в горы, доложу старшим и вернусь за тобой.
В голове Сомоли роились мысли, кровь кипела, он уже представлял, как возвращается в горы юэ и отвоёвывает трон. Рассеянно кивнув, он вдруг очнулся и взволнованно воскликнул:
— За великую милость благородного рода Сомоли нечем отплатить! Сомоли готов стать передовым отрядом семьи Ли, охранять западные границы, ежегодно присылать дань...
Ли Юаньсю махнул рукой, мысленно не находя слов. Он понимал, что этот человек совершенно не умеет вести беседу, и подумал про себя: «Охранять западные границы, ежегодно присылать дань — чем это отличается от нынешнего положения? Этот Сомоли даже не может правильно подобрать слова, совершенно не чувствует ситуацию».
Слегка кивнув, он покинул двор и направился в горы, оставив Ли Юаньцзяо и Сомоли молча смотреть друг на друга. Сомоли всё ещё витал в облаках, когда Ли Юаньцзяо, окинув его оценивающим взглядом, похлопал своего дальнего родственника по плечу и вкрадчиво прошептал ему на ухо:
— Наш восточный народ славится красавицами и танцовщицами. Брату непременно стоит взглянуть на них.
— Ах! Хорошо, — ошеломлённо отозвался Сомоли и вышел со двора.
Ли Юаньцзяо же повернулся к Ли Цюяну, сложил руки в почтительном приветствии и тихо произнёс:
— Остальное прошу дядю клана взять на себя. Тщательно отберите танцовщиц, чтобы Сомоли непременно оставил нескольких наследников, которые останутся в городе учиться. Только так мы сможем держать горных юэ в своих руках.
— Понимаю, — кивнул Ли Цюян, ничуть не пренебрегая молодым возрастом Ли Юаньцзяо, и, сложив руки в приветствии, удалился.
(Конец главы)
Комментарии