— Господин... что... что здесь творится?! — в отчаянии воскликнули старейшины.
Госпожа Ли восседала во главе стола, с лёгкой улыбкой наблюдая за собравшимися внизу пожилыми министрами. Седовласые старцы выглядели крайне встревоженными, их голоса дрожали:
— Мы все усердно боролись против Цзиму! Как же теперь получается, что всех наших людей схватили... Это... это какое-то чудовищное недоразумение — называть нас приспешниками Цзиму!
Госпожа Ли слегка нахмурилась, подозвала старейшин ближе и произнесла вполголоса:
— Я прекрасно помню, сколько усилий вы все приложили, и глубоко ценю это. Как только я сегодня на рассвете услышала о задержании людей из нескольких кланов, я немедленно обратилась к господину главе семьи!
Старейшины тревожно переглянулись и, сложив руки в почтительном жесте, ответили:
— Благодарим вас, господин! Но что касается этих так называемых приспешников Цзиму...
Госпожа Ли жестом прервала их и с выражением искреннего сожаления на лице пояснила:
— Это дело находится в ведении молодого господина Цзяо. Этот господин отличается крайне своенравным характером и полным пренебрежением к законам. Даже молодой глава семьи его остерегается и не может ничего предпринять... — она сделала паузу и продолжила ещё тише. — К тому же мать этого господина происходит из рода Мулу, а Му Цзяомань приходится ему дядей. После того как Цзиму убил его брата и отца, молодой господин Цзяо, естественно, возненавидел его до глубины души. А учитывая его жестокий и алчный нрав, вашим отпрыскам, попавшим к нему в руки, придётся очень несладко!
При этих словах главы кланов, пришедшие требовать объяснений, вздрогнули как один. Молодые ещё метались в смятении, не зная, что предпринять, но несколько умудрённых опытом старейшин обменялись понимающими взглядами и с облегчением подумали: «Значит, это всего лишь вымогательство — он хочет содрать с нас деньги, а не действительно лишить нас жизни...»
Госпожа Ли с едва заметной улыбкой наблюдала, как вперёд выступил убелённый сединами старец, пользовавшийся огромным уважением среди кланов. Проведя большую часть жизни при дворе, он прекрасно понимал, чего добивается госпожа Ли. Степенно откашлявшись и сложив руки в церемонном приветствии, он произнёс:
— Господин, верховная секта направила праведное войско поддержать великого правителя. Наш клан Уту некогда служил самозванцу, но теперь мы отвергли тьму и обратились к свету. В глубоком раскаянии мы желаем пожертвовать все наши духовные поля и более тридцати духовных предметов. Не просим ничего взамен, лишь возможности служить верховной секте. Смиренно надеемся, что господин замолвит за нас словечко перед молодым господином Цзяо.
Этот старик проявил завидную решительность. Понимая, что духовные поля уже не спасти, он разом отдал все свои владения и сверх того тридцать с лишним духовных предметов. Большинство из них были шаманскими инструментами и духовными предметами уровня Дыхания Зародыша. Хотя эти вещи и не могли сравниться с магическими предметами и пилюлями Бессмертных культиваторов, они представляли немалую ценность для низкоуровневых культиваторов семьи Ли.
— Старый глава клана проявил истинное благородство, — удовлетворённо кивнула госпожа Ли. Эти шаманские инструменты и духовные предметы были накоплены кланом за долгие годы. Даже при том, что клан господствовал в этих землях не одно поколение, тридцать с лишним предметов были поистине щедрым подношением.
Она окинула внимательным взглядом остальных собравшихся, и главы кланов, переглянувшись между собой, один за другим поспешили заявить:
— Мы готовы пожертвовать двадцать пять духовных полей и пятнадцать духовных предметов...
— Наш клан жертвует пятнадцать духовных полей и двадцать духовных предметов...
Выслушав всех, госпожа Ли наконец позволила себе лёгкую улыбку:
— Прошу всех успокоиться. Я всё прекрасно поняла. Возвращайтесь и ждите от меня известий. Я непременно замолвлю за вас словечко перед молодым господином Цзяо и затем сообщу вам его решение.
Увидев, что госпожа Ли отпускает их, все неохотно покинули зал. Дождавшись, пока последний проситель скроется за дверью, госпожа Ли подозвала слугу и отдала чёткие распоряжения:
— Отправь людей проследить за сбором духовных полей и предметов. Подсчитай в точности, сколько каждая семья отдала, составь подробный список и отправь молодому господину Цзяо. У него будет чёткое основание для казней: кто дал меньше — тех казнить больше, кто дал больше — тех помиловать. Не пройдёт и трёх дней, как эти старики снова придут ко мне.
— Слушаюсь, — почтительно склонился слуга.
Когда он удалился, госпожа Ли с довольной улыбкой взяла кисть и с едва сдерживаемой жадностью начертила круг на лежащем перед ней шёлке, размышляя про себя: «Как же упоительно чувство власти, когда можешь давить на других своим положением... Интересно, когда вернусь в город, смогу ли получить какую-нибудь достойную должность...»
————
Дворец в Мулучжэне.
Когда Му Цзяомань возводил временный дворец, он распорядился построить множество темниц для заключения инакомыслящих. По мере того как его власть укреплялась, темницы становились всё более пустынными. Теперь же, когда Сомоли взошёл на престол, темницы вновь наполнились до отказа — настолько, что в камеры, рассчитанные на одного узника, набивали по три-пять человек. В невыносимой тесноте повсюду текли нечистоты.
Ли Юаньцзяо занёс длинный кнут, поставив ногу на залитое кровью лицо человека, распростёртого на полу. Его собственное лицо оставалось непроницаемым. Взмахнув кнутом, он рассёк воздух с оглушительным треском и обрушил удар на лежащего, заставив того исторгнуть душераздирающий крик. Ли Юаньцзяо процедил сквозь зубы:
— Повтори ещё раз.
— Му Цзяомань... он брат Цзянисы... у них один отец... но разные матери... мать Цзянисы была рабыней... сбежала в лес и там родила его... — прерывисто выдохнул человек.
Ли Юаньцзяо помолчал некоторое время, затем снова хлестнул человека кнутом и жёстко спросил:
— Сколько духовных предметов в клане? Сколько духовных полей? Даже не пытайся что-то утаить — в клане Уту ты не единственный.
— Я... я всего лишь простой смертный... клянусь, я ничего не знаю! — взмолился человек, сотрясаясь от боли.
Ли Юаньцзяо небрежно махнул рукой и нанёс ещё несколько безжалостных ударов. В этот момент слуга почтительно подал ему маленькую записку. Ли Юаньцзяо мельком взглянул на неё и холодно усмехнулся:
— Ты и сам немало зла причинил людям, так что это не просто телесное наказание. Не вини меня.
С этими словами он высвободил силу культиватора второго слоя Дыхания Зародыша. Не дав человеку времени взмолиться о пощаде, он нанёс сокрушительный удар, усиленный духовной силой, разбив ему голову. Кровь и мозги брызнули во все стороны, растекаясь по полу зловещей лужей.
— Докладываю молодому господину, госпожа прислала список, — доложил слуга.
Ли Юаньцзяо повернулся и взял шёлковый свиток, внимательно изучив его содержание сверху донизу. Всё стало предельно ясно, и по его приказу клановые воины вытащили из темницы ещё одного человека, который отчаянно рыдал и молил о пощаде. Только Ли Юаньцзяо занёс кнут, как у входа раздался властный голос, усиленный духовной силой:
— Погоди, брат Цзяо!
Ли Юаньцзяо недовольно скривил губы. В зал торопливо вошёл Сомоли и с заметным смущением произнёс:
— Брат Цзяо... я понимаю твой гнев... но эти шесть великих родов имеют глубокие связи с нашим родом Мулу. Не мог бы ты оказать брату эту услугу...
— А, это старший брат Сомоли, — Ли Юаньцзяо отбросил кнут и с притворной любезностью сказал: — Брат только взошёл на трон, у тебя ещё множество государственных дел. Такими мелочами я могу заняться сам, зачем утруждать себя личным визитом?
Сомоли неловко рассмеялся. После восшествия на престол ему каждый день передавали только мелкие, незначительные дела. Ни одно важное решение не доходило до него, что причиняло ему невыразимые душевные муки. Сейчас он явился после того, как шесть великих родов преподнесли щедрые дары, надеясь прощупать настроение Ли Юаньцзяо и выяснить, когда же семья Ли соблаговолит покинуть его владения.
Видя, как Сомоли неловко улыбается, не находя слов, Ли Юаньцзяо снисходительно пояснил:
— Я лишь помогаю старшему брату избавиться от инакомыслящих и утвердить свой авторитет. Можешь спокойно доверить это мне, у меня есть чувство меры...
Сомоли, и без того обязанный Ли Юаньцзяо, теперь и подавно не мог вымолвить ни слова. Он лишь тяжело вздохнул и тихо спросил:
— Когда брат Цзяо планирует вернуться в городок Лицзин? Я бы хотел заранее подготовиться, чтобы оказать достойный приём.
Ли Юаньцзяо рассмеялся и вкрадчиво ответил:
— Если шесть великих родов проявят благоразумие и будут сотрудничать, мы разберёмся с приспешниками Цзиму за месяц и отправимся на восток. Если же они вздумают тянуть время и противиться нам, это может растянуться на несколько месяцев, а то и на полгода!
Услышав эти слова, Сомоли просиял. Теперь он понял, что семья Ли уйдёт, как только закончит грабить шесть великих родов. Определившись с планом действий, он поспешно воскликнул:
— Я понял! Я всё прекрасно понял!
Ли Юаньцзяо покровительственно похлопал его по плечу и елейным голосом произнёс:
— Я прекрасно понимаю твои трудности, брат. Юаньцзяо тоже действует по приказу. Мы доставляем тебе неудобства своим присутствием. Как только шесть великих родов начнут сотрудничать, я напишу праотцу и попрошу разрешения вернуться на восток. Мы не задержимся на твоей территории ни днём дольше необходимого!
Сомоли не терпелось избавиться от семьи Ли, и ему уже было совершенно безразлично, что станет с шестью великими родами. У него словно камень с души свалился, и он с искренней благодарностью склонил голову:
— Брат Юаньцзяо воистину благороден. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь брату.
(Конец главы)
Комментарии