— А-а-а-а!
— Моя рука… моя рука сломана!
На пристани раздался пронзительный вопль. Крупный, жилистый наемник, еще миг назад выглядевший грозно, зажал обмякшую правую кисть. Кровь сочилась сквозь пальцы, и он, пополам согнувшись от боли, осел на землю, истошно горланя.
— Никчемный щенок! — Главарь наемников, тучный детина, выхватил железную дубинку и свободной рукой с размаху отвесил вопящему подзатыльник, рявкнув:
— Что разнылся! Заткнись!
Он осыпал раненого проклятиями, его мясистые щеки дрожали от ярости, а злой взгляд был устремлен на воина, что спрыгнул на причал. Тот был облачен в черное дорожное платье.
Разглядев, что пришелец один, и хотя бамбуковая шляпа скрывала его лицо, по белоснежному подбородку и прозвучавшему ранее чистому, ясному голосу было понятно – перед ними совсем еще юнец. Главарь вскипел:
— Чтоб тебя, щенок сопливый, с чего это ты решил в чужие дела совать свой нос? Жить надоело, решил проверить, чьи кулаки крепче, а?
Главарь оскалился, вскинул дубинку, указывая прямо на юношу в черном, явно намереваясь проделать в нем пару дыр, если тот не даст внятного ответа.
Остальные десять с лишним наемников на причале тоже опомнились. Они повскакивали с мест, подняли дубинки и клинки, с оскалом окружая главаря. Их взгляды не сулили ничего доброго: они ждали лишь знака, чтобы наброситься на наглеца и прикончить его или покалечить.
На пристани было полно торговцев и путников. Они привыкли к тому, что надсмотрщики притесняют рабочих, и не обращали на это особого внимания, но чтобы сегодня, средь бела дня, какой-то странствующий рыцарь решил вмешаться, да еще и применил «летящий камень» в помощь!
Толпа притормозила, с интересом наблюдая за обеими сторонами. Кое-кто даже оживился, жаждая увидеть хорошую потасовку. Среди зевак нашлось и несколько людей в дорожных одеждах, с мечами и ножами на поясах, но они лишь равнодушно наблюдали, скрестив руки на груди.
Хлюп-хлюп!
Большой корабль с парусом, украшенным иероглифом «Тао», разрезал волны и причалил. На палубу выбежала девушка в ярко-красном платье, с выразительными чертами лица. Она обратилась к старому дворецкому, командовавшему рабочими:
— Дядюшка Юн, что там происходит на пристани?
Спрашивая, девушка устремила ясный, блестящий взгляд на шумную толпу.
Из каюты вышли еще двое. Впереди шел статный юноша лет двадцати в роскошных шелковых одеждах; несмотря на возраст, в нем чувствовалась стать человека, привыкшего к власти. Вслед за ним двигался широкоплечий, мощный мужчина с грубыми чертами лица; каждый его шаг был уверенным, а взгляд – цепким и проницательным.
Красавица в красном с улыбкой помахала им:
— Брат, мастер Цзинь, скорей сюда, тут самое интересное!
Дворецкий, которого назвали дядюшкой Юном, почтительно ответил:
— Молодой господин, барышня… Это подручные Янь Третьего бьют рабочих, а странствующий рыцарь решил заступиться и ранил одного из них. Похоже, назревает драка.
— О? Скорее! Пришвартуйте корабль, я хочу выйти на берег и посмотреть! — Нетерпеливо воскликнула девушка.
Юноша лишь горько усмехнулся: его сестра вечно зачитывалась рыцарскими романами и грезила подобными историями, а теперь, когда выдался случай увидеть всё вживую, она ни за что не упустит возможности.
И в этот самый момент над пристанью разнесся громкий, уверенный голос:
— Неважно, кто я. Если путь неровен – найдется тот, кто его выровняет, если творят беззаконие – найдется тот, кто призовет к ответу. Словом, чинить произвол – не дело, и я не позволю вам дальше бесчинствовать.
Все на пристани увидели, как юноша в черном, не снимая шляпы, взмахнул длинным мечом. Его слова звучали твердо и отчетливо, каждое из них было веским.
В одно мгновение выражения лиц у всех изменились. Они смотрели на него с недоумением.
Это было не восхищение, а взгляд, как на полного дурака.
На корабле семьи Тао юноша в дорогих одеждах, услышав эту пламенную речь, не сдержал усмешки:
— Ишь, желторотый идеалист.
Мастер Цзинь рядом с ним невозмутимо улыбнулся:
— Этот мальчишка явно только вышел из дома. Интересно, из какой он семьи? Если за ним есть хоть какая-то поддержка, может, отделается легкими синяками. А если совсем никого нет… что ж, если попадет в руки Янь Третьего, то… хе-хе!
Мастер Цзинь хмыкнул, но все присутствующие, включая девушку в красном, поняли его смысл.
Хоть она и вела себя по-детски живо, но, будучи дочерью знатного рода, с детства знала о подобных жестоких вещах.
Если у этого рыцаря нет влиятельных покровителей, то за то, что он ранил людей Янь Третьего, его ждет участь, в которой он будет молить о смерти, но не найдет ее.
Логово Янь Тешаня располагалось в центре пристани, всего в двадцати-тридцати шагах от места противостояния. Он стоял на втором этаже игорного дома, заложив руки за спину, и холодным взглядом наблюдал за происходящим через открытое окно.
Помимо него в комнате находились еще пять человек: четверо его неотлучных телохранителей. Двое из них были дезертирами, бежавшими из армии после совершенных преступлений, двое других – отчаянными головорезами, что с юности вертелись в подворотнях. Эти четверо возглавляли небольшую банду Янь Тешаня, насчитывавшую около трех десятков крепких молодчиков. Не так давно он завербовал еще пятерых охотников, славившихся меткой стрельбой.
Янь Тешань полагал, что его силы уже вполне внушительны – по крайней мере, для контроля над пристанью и парой улиц этого хватало с лихвой.
Однако недавней ночью в его дом прорвался сильный боец, который покалечил и убил два десятка человек, так и не позволив себя поймать. Это заставило Янь Тешаня занервничать, и он вознамерился переманить к себе по-настоящему сильного мастера.
Этот человек сейчас стоял рядом с ним. Ему было около сорока, на поясе висела кривая сабля странной формы. Сам он был сух, как тростник, с торчащими ключицами и узловатыми суставами, но глаза – острые, как у ястреба – излучали ледяной холод.
Худой мужчина издал хриплый, неприятный смешок:
— Брат Янь, похоже, в твоих владениях неспокойно. Ты оказывал мне, Хэ Сяофэну, всяческое гостеприимство, а я не привык брать плату и ничего не делать. Как насчет того, чтобы я разобрался с этим наглецом? Считай, это мой ответный жест.
Взгляд Янь Тешаня похолодел, но на лице появилась усмешка:
— Стоит ли такому пустяку, как этот наглый сопляк, беспокоить брата Хэ?
Несмотря на любезный тон, внутри Янь Тешань кипел от гнева.
Этот худой человек по имени Хэ Сяофэн, хоть и выглядел болезненно, на деле владел пугающе искусной техникой боя. Его сабля двигалась быстро и коварно, как порыв ветра, и мало кто мог выдержать хоть один его натиск.
Он прославился на «Арене Героев» всего год назад и с тех пор одержал девять побед подряд. Чтобы переманить его, Янь Тешань не скупился: поил, кормил, осыпал золотом и подкладывал женщин в постель.
За несколько дней он потратил столько, что у самого сердце сжималось от жадности, и он уже начал жалеть о решении.
Но Хэ Сяофэн лишь принимал дары, не желая палец о палец ударить. Он даже не удосужился назвать его «Третьим господином», а теперь вот решил отделаться тем, что прибьет какого-то мальчишку? Как тут не вскипеть от ярости?
Хэ Сяофэн ответил сухой, фальшивой улыбкой, даже не глядя на Янь Тешаня. Он действительно презиরাল его.
В округе Линьцзян было двенадцать уездов, и та самая «Арена Героев» спонсировалась местными богатыми домами – и чтобы отбирать сильных бойцов под свое крыло, и чтобы грести деньги на ставках. Хэ Сяофэн, как девятикратный победитель, пользовался вниманием многих влиятельных людей, и с чего бы ему уважать какого-то Янь Тешаня?
В глазах Сяофэна Янь был лишь выскочкой-бандитом, которому просто повезло прибрать к рукам кусочек власти. Он прекрасно понимал, зачем его пригласили, и просто пользовался этим как дураком: ел, пил, брал деньги и девиц.
Работать на него? С чего бы вдруг? Он Хэ Сяофэн ничего подобного не обещал.
Тем временем на пристани, услышав гордые слова юноши, главарь наемников дернул щекой, и в его глазах вспыхнула ярость:
— Ты посмотри, какой придурок. Путь выравнивать вздумал? А ну, взяли его! Сломать ему ноги, посмотрим, как он будет дальше «выравнивать»!
По команде десяток наемников с оскаленными лицами бросились вперед, дико крича. В руках у них мелькали ножи и дубинки. Никакой тактики, просто толпа бешеных псов, ринувшихся на Хун Юаня.
«В детстве в фильмах часто показывали, как злодеи притесняют слабых, а потом появляется благородный герой и в пару движений укладывает их на землю. Можно считать, что я исполнил свою мечту?», – пронеслось в голове Хун Юаня.
Он держал длинный меч, но не вынимал его из ножен, внимательно наблюдая за нападавшими.
Первые двое рванули к нему, вопя и размахивая дубинками над головой, а двое других, с флангов, неожиданно взмахнули руками.
— Сдохни, щенок!
Пф-ф-ф! Пф-ф-ф!
В воздухе взметнулись облака пыли и песка, полетевшие ему прямо в лицо. Очевидно, в ход пошла гашеная известь и дорожная грязь. Хун Юань, заранее заметив их маневр, ловко уклонился, добавив для порядка:
— Подло!
Держа меч в ножнах, он невероятно быстро взмахнул им, блокируя две опускающиеся дубинки. Как бы ни старались нападавшие, рука Хун Юаня, державшая оружие, даже не дрогнула.
Он посмотрел на них и посоветовал:
— Остановитесь. У вас обоих такие крысиные морды, на вас жалко смотреть, должно быть, вас всю жизнь обижали. Вы такие же несчастные, как и эти рабочие, зачем же служить тиранам? Одумайтесь.
— Пошел к черту! — Взревели наемники и, озверев, попытались ударить его ногами в грудь.
Бах! Бах!
Хун Юань легко переступил, два удара ногой, нанесенные практически одновременно, опередили атаку наемников. Он не только «поправил» им лица, но и вложил столько силы, что оба бандита, истекая кровью из носов и ртов, вылетели за пределы пристани и с плеском рухнули в реку.
— Не хотите стоять на земле – значит, будете купаться.
Хун Юань вздохнул. В его руках ножны завертелись, словно волчок. Два коротких тычка – и он разбил губы тем двоим, что кидали песок. Раздался хруст ломаемых зубов, нападавшие отпрянули назад, сплевывая осколки.
В одно мгновение четверо наемников выбыли из строя. Остальные замерли, шокированные, но главарь, увидев это, взмахнул своей железной дубинкой и понесся вперед, словно разъяренный кабан, рявкая:
— Все вместе! Забейте этого щенка насмерть!
Хун Юань не отступил, а напротив, сам рванулся в гущу врагов. Он парировал удары, используя меч в ножнах как щит, и хотя в руке у него было лишь одно оружие, он отбивал десяток атак дубинками и ножами так, что ни один удар не достиг его цели.
Хун Юань двигался плавно, словно речная змея, скользя между людьми. Казалось, у него на затылке были глаза: в мгновение ока он уклонялся от ударов или принимал их на ножны, отражая взмахи мечей и палок.
Его ножны – вместе с самим клинком – превратились в грозное оружие. Он точечно наносил ими удары: тычками, хлопками, сокрушительными замахами… Они обрушивались на руки, ноги, лица и губы нападавших. В воздухе стоял непрерывный треск ломающихся костей, сопровождаемый многоголосым воем боли.
— Остановитесь! Я не рассчитываю силу, неровен час – убью кого-нибудь еще!
Хун Юань крутанул ножны в ладони и с размаху ударил ими толстого главаря прямо по губам. Зубы тотчас разлетелись в крошево, рот наполнился кровью.
Зрители на пристани застыли в оцепенении. Многие смотрели на происходящее с ужасом: они ожидали, что бродячий боец под градом ударов будет легко растерзан, но всё вышло ровно наоборот.
Странствующий рыцарь даже не вытащил меча из ножен, но уже уложил на землю больше десятка дюжих громил, и каждый из них был ранен.
Наемникам сейчас было хуже всех: у каждого нашлась сломанная кость, а то и не одна. Впрочем, особой твердостью духа они не отличались – обижать горожан было их потолком, и теперь, когда спесь слетела, в их глазах читалось лишь одно желание: сбежать.
На торговом судне семьи Тао молодой человек в богатых одеждах стоял, заложив руки за спину, и с легкой усмешкой произнес:
— Надо же, этот странствующий рыцарь дерется с таким мастерством. Достойный боец, жаль только…
Девушка в красном удивленно спросила:
— Что жаль?
Мастер Цзинь подошел к юноше и хмуро ответил:
— Жаль, что этот юнец слишком жалостлив. До сих пор не решился обнажить клинок и убить врага. Гм! Неужели старшие в его семье не учили его, что в смертельной схватке нельзя проявлять милосердие? Он щадит их из доброты, но враг вряд ли ответит ему тем же. С такой мягкотелостью любой противник рано или поздно этим воспользуется.
Мастер Цзинь насмешливо прищурился и посмотрел на двухэтажный игорный дом в центре пристани:
— Смотрите, Янь Третий сейчас вступит в игру.
На втором этаже игорного дома.
Хэ Сяофэн наблюдал за тем, как наемники на пристани плачут и молят о пощаде, и невольно усмехнулся:
— Брат Янь, паренек хоть и зелен, но техника у него блестящая. Мое предложение остается в силе: я помогу тебе, а ты расплатишься за мое пребывание здесь.
Янь Тешань уже не мог поддерживать улыбку. Его лицо помрачнело, и он отмахнулся:
— Не нужно. Я верю, что мои люди справятся с ним сами!
Сказав это, он кивнул четырем охранникам в комнате и, окруженный ими, вышел в коридор. У дверей их уже ждали пятеро смуглых мужчин с длинными луками за спиной.
Янь Тешань огляделся и холодно скомандовал:
— Собрать остальных! Идем, разберемся с этим наглецом.
— Третий господин! — Из тени появился ученый Цянь, прозванный за свою коварную натуру «отравленным сердцем». В своем ученом халате, поглаживая козлиную бородку, он с хитрой улыбкой приблизился к Янь Тешаню:
— У меня есть план, как легко покончить с этим неотесанным мальчишкой.
Он помахивал веером, всем своим видом показывая, что держит ситуацию под контролем.
Янь Тешань свирепо сверкнул глазами:
— Не тяни кота за хвост, говори прямо.
Ученый Цянь кашлянул:
— Третий господин, хоть мастерство у мальчишки и неплохое, но он до сих пор не пролил крови. Видно, что он не только желторотый юнец, но и, похоже, человек с чистыми руками. Раз уж он такой благородный добряк, мы и ударим именно по этому месту… Хи-хи!
Ученый Цянь шепнул что-то на ухо Янь Тешаню. Глаза того загорелись, и он расхохотался:
— Отлично! Этот план военного советника Цяня просто великолепен, недаром ты мой главный стратег. Раз парень решил поиграть в героя, мы дадим ему такую возможность. Пошли!
В сопровождении четырех охранников, Хэ Сяофэна и толпы из нескольких десятков вооруженных бандитов, Янь Тешань решительно вышел из игорного дома.
Группа Янь Тешаня двинулась вперед, источая угрозу. Зрители в страхе отпрянули назад; даже зажиточные горожане, не боявшиеся Янь Тешаня, не хотели сейчас попадаться ему на пути.
Увидев стонущих на земле подчиненных, Янь Тешань презрительно фыркнул и внезапно взмахнул рукой.
Ученый Цянь едва заметно кивнул, и несколько его людей с острыми стальными мечами бросились вперед, в гущу носильщиков. Они приставили клинки к горлам нескольких рабочих и, угрожая расправой, вывели их на открытое место, в упор глядя на Хун Юаня.
Янь Тешань бросил взгляд на Хун Юаня и холодно произнес:
— Парень, мне плевать, откуда ты взялся. Хочешь вершить правосудие – пожалуйста, но не стоило соваться на территорию Третьего господина. Теперь скажи, кого из них ты сможешь спасти? Один мой знак – и их головы покатятся с плеч.
Хун Юань окинул взглядом дрожащих от страха носильщиков, не спеша прошел мимо корчащихся на земле бандитов и остановился в трех чжанах от Янь Тешаня. Положив руку на рукоять своего длинного меча, он усмехнулся:
— О? И что же ты хочешь, Янь Третий?
Янь Тешань увидел спокойствие на лице противника, и сердце его неприятно сжалось – что-то было не так. Учитывая, как яростно парень дрался до этого, разве он не должен был сейчас рвать и метать?
Подавив странное предчувствие, Янь Тешань прорычал:
— Дело не в том, чего хочу я. Вопрос в том, как ты хочешь закончить это представление.
— Я, Янь Третий, сидел у себя дома, никого не трогал, а ты заявился и покалечил моих людей.
Янь Тешань впился в Хун Юаня ледяным взглядом:
— Слушай мое последнее слово: хочешь драться – я немедленно прирежу этих бедолаг. Они умрут только по твоей вине. Прикончу их, а потом сойдемся в бою! Хочешь договориться – идем в мой дом.
Янь Тешань не предлагал парню бросить оружие и сдаться – он понимал, что даже такой добряк вряд ли согласится на подобную глупость.
В его мыслях было лишь заманить противника в логово, где расставлено множество ловушек и потайных механизмов. Стоило тому переступить порог, как судьба его оказалась бы в руках Янь Тешаня.
Конечно, даже в открытой схватке он не сомневался, что пара десятков его наемников додавят этого выскочку, просто не хотелось понапрасну терять лучшие кадры.
— Раз ты сказал свое слово, то и я скажу свое, — улыбнулся Хун Юань.
— И что же?
— Твое время пришло.
Как только фраза прозвучала, Хун Юань внезапно сорвался с места. Каменные плиты под его ногами треснули и разлетелись градом осколков, а сам он, подобно пущенной из лука стреле, устремился вперед!
В мгновение ока он преодолел расстояние в три чжана и оказался прямо перед Янь Тешанем. Тот в ужасе отпрянул назад.
Четверо охранников, до этого стоявших кругом, с ревом бросились на защиту, взмахнув мечами и обрушив их на голову нападавшего.
Цзян!
Меч Хун Юаня вылетел из ножен, сверкнув подобно молнии. Один клинок столкнулся с четырьмя. Охранники содрогнулись – мощная волна силы прошла сквозь их оружие, заставив ладони онеметь от боли. Лица их исказились от ужаса, когда Хун Юань, не останавливаясь, подбросил свой меч и совершил им стремительный круговой взмах.
Блеск клинка, словно полоска шелка, рассек воздух. Четыре головы взметнулись в небо, а следом раздалось глухое «плюх».
Пока кровь фонтаном орошала землю, Хун Юань не сбавлял темпа, стремительно приближаясь к уже побленевшему от страха Янь Тешаню.
— Дерзкий мальчишка! — Раздался резкий выкрик. Хэ Сяофэн, чья рука молниеносно метнулась к поясу, выхватил кривой клинок. В воздухе вспыхнула холодная луна – он нанес удар прямо на пути движения Хун Юаня, словно тот сам подставлял свою голову под этот нож.
Хун Юань, не глядя, сорвал с головы бамбуковую шляпу и с силой метнул её вперед. Она столкнулась с лезвием Хэ Сяофэна, разлетаясь на тысячи бамбуковых щепок. Взметнувшаяся пыль застилала глаза, а сам Хэ Сяофэн, чья атака была прервана, изменился в лице.
Он увидел, как странствующий рыцарь, словно тигр, выпрыгнувший из чащи, проскочил мимо Янь Тешаня. Холодный отблеск клинка мгновенно исчез, и прежде чем кто-то успел среагировать, Хун Юань оказался рядом с ученым Цянем и вцепился в него железной хваткой.
Плюх!
Раздался глухой звук: в горле ученого Цяня появилось пять кровавых отверстий. С выражением дикого ужаса на лице он безвольно рухнул на землю.
Следом прозвучал громкий хохот. Зрители увидели, как странствующий рыцарь широкими прыжками, не оглядываясь, покинул территорию пристани, а в воздухе затихало эхо:
— Убиваю врага за десять шагов, не оставляя следа за тысячу ли.
— Завершив дело, стряхиваю пыль с одежды и исчезаю, скрывая свое имя и славу.
Хун Юань вовсе не хотел красоваться, но почувствовал, что атмосфера располагает, и не смог удержаться. Он пел, смеялся и исчезал вдали.
На пристани воцарилась гробовая тишина.
Комментарии