Линь Чань с детства страдала странной хворью: хоть и родилась в самый разгар лета, тело её было пронизано холодом, будто зима так и не уходила. В десять лет она едва не умерла от очередного приступа.
Той зимой в Городе Цинлин шёл густой снег. Линь Чань лежала в постели без сознания, а её дед, послушав совет городского предсказателя, вышел под метель и начал странный обряд – «звать душу». Он должен был идти спиной вперёд, каждый шаг выкрикивая имя внучки. Семь тысяч шагов, семь тысяч раз, семь дней подряд.
Старик, которому перевалило за шестьдесят, действительно ходил так семь дней. Снег лип к одежде, ветер обжигал лицо, он не раз падал, обморозил руки и ноги. Когда же дошёл до последнего шага, борода у него покрылась инеем, а голос окончательно сорвался.
Позже Линь Чань услышала об этом от соседей.
А несколькими месяцами ранее, когда дед уже начал бредить, она повторила его обряд – тоже вышла во двор и пошла назад шаг за шагом. Но ведь она немая, не может позвать вслух. Она просто открывала рот и кричала в сердце, изо всех сил зовя дедушку по имени.
Хрупкая, пугливая девочка, а упрямства хватало на всех: она не семеро суток шла, а каждый день выходила и каждый день продолжала – словно верила, что если позовёт ещё хоть раз, он услышит… но, видимо, душа деда не откликнулась.
«Ненужная немая…» – спустя время думала она о себе так же сурово, как говорили о ней другие.
Лу Сюнь посмотрел на Линь Чань – она почти уткнулась лицом в миску, стараясь спрятаться, – и подложил ей ещё немного еды.
Когда девочка тайком вытерла слёзы, он заговорил мягко:
— Маленькая Линь Чань, писать умеешь?
Она подняла голову и кивнула. Когда—то школьный учитель, снимавший комнату по соседству, показывал ей, как выводить иероглифы. Писала она медленно, но разбиралась хорошо.
— Вот и славно. Если когда—нибудь захочешь что—то сказать Учителю, просто запиши, а нет бумаги – пиши прямо мне на ладони.
Он протянул левую руку, развернув ладонь вверх.
Линь Чань взглянула на его руку, потом на его доброе лицо и, поколебавшись, осторожно вытянула свои тонкие пальчики. Медленно, неловко начертила в его ладони два знака.
Она написала: «Учитель».
Раз уж поклонилась ему как наставнику, нужно и назвать как положено. Только вслух не может – значит, напишет.
От лёгкого прикосновения маленьких пальцев щекотало ладонь. Лу Сюнь даже замер, стараясь понять, какие буквы она выводит. А когда осознал, что это «Учитель», внутри стало странно тепло.
— Эй! — радостно откликнулся он.
…
По правилам, наставник, принявший ученика, должен сделать дар в знак благословения. Но у Лу Сюня сокровищ не водилось, и он просто велел Цзи Ли и Мужун Янь взять новую ученицу и купить ей несколько простых, но удобных нарядов.
Когда девушки вернулись, он удивлённо увидел, что красавицы принарядились все трое.
«Обычная женская логика. Понять можно», – с усмешкой подумал он.
Линь Чань в новых одеждах казалась всё такой же хрупкой, но приобрела мягкий, почти домашний лоск. Вот только бледность не прошла – нужно время. Когда начнёт практиковать, Ци усилится, и вид совсем изменится.
Появившись перед красивым наставником, она выглядела неловкой, будто боялась запачкать обновку. С малых лет жила бедно, всё откладывала на лекарства, привычка – беречь всякую мелочь – въелась намертво.
Перед тем как начать обучение, Лу Сюнь попросил Мужун Янь проверить духовные задатки новой ученицы.
Полная и тоненькая стояли рядом, словно контраст специально сделан. Мужун подняла пухлую руку, легонько коснулась лба девочки, и в воздухе разошлись девять прозрачных колец‑ряби – девяточка по восприятию!
— Восприятие девять! Склонность к Мечу десять! — мысленно ахнул Лу Сюнь. — Настоящий главный герой шаблона, глянуть приятно.
Цзи Ли, как всегда, больше думала грудью, чем головой, а Мужун Янь до сих пор ломала голову: почему малый наставник‑патриарх с первого взгляда решил взять эту девчонку в ученицы? Неужто просто пожалел? Теперь всё стало понятно: прозрел талант, спас секты Демонов удачу на десятилетия!
— Малый наставник‑патриарх – вот уж действительно прозорлив!
Она ещё не знала, что Линь Чань – прирождённый меч‑зародыш. Узнай сейчас – лицо бы у неё было чудесное.
Вспомнив про ученичество, Лу Сюнь вынул книгу, что подарила ему вторая старшая сестра – тот самый «Трактат Поглощения Ци» с её пометками. Цзи Ли уже успела изучить и вернула. Теперь он собирался передать трактат как подарок своему немому ученику.
«Повторное использование. Хозяйственно», – хмыкнул он про себя.
Маленькая немая приняла книгу с серьёзным видом, не поднимая головы – но вся маленькая фигурка будто застыла от торжественности. Это ведь её первое настоящее сокровище – знак вступления в путь, да ещё подарок от прекрасного Учителя.
«Интересно, поможет ли практика исцелить мою болезнь?» – мелькнуло у неё в мыслях.
Искусство взращивания меча пока рано давать – сперва пусть освоит основы. Вернувшись в горные покои, он научит.
А сейчас Лу Сюню хотелось увидеть чудо – «прирожденный меч‑зародыш» в деле. Он велел Цзи Ли показать девочке простую земную технику меча. И та освоила её с первого движения – словно игрок, купивший умение за очки опыта.
Даже ножны, будто живые, отзывались к ней с ласковым теплом. Похоже, прирождённая близость к мечам у Линь Чань – максимальная.
«Вот оно, настоящее чудо из легенд. Настоящий монстр‑гений…» – подумал с восторгом Лу Сюнь, сознательно «читер» и всё равно восхищённый.
Он уже предвкушал день, когда его дорогая ученица взойдёт на скрытую гору.
— Раз я не смог взять ни одного меча, значит, ученица возьмёт! — усмехнулся он. Пусть она исполнит то, что он не смог.
А сам он выберет собственный путь – Путь «Человек и есть меч» – и останется безмечным Мечником.
Сравнивая себя с истинным меч‑зародышем, он невольно хмыкнул: «Если она – истинная, то я – „яркая подделка“». Так и назовём – «прелестный меч‑авантюрист».
…
Комментарии