На следующее утро.
Закончив кое-какие дела, Ло Цинчэнь отправился к Тянь Фэну – сообщить, что собирается спуститься с горы.
Тянь Фэн как раз закончил целебную ванну и сидел в медитации. Услышав эту весть, он лишь равнодушно бросил:
— Уходишь и возвращаешься. Если вздумаешь сбежать… последствия знаешь.
— Ученик понимает.
Ло Цинчэнь почтительно попятился к выходу.
Чжан Дашань проводил его до самой пещеры и, сунув в руку короткий кинжал, велел быть осторожнее в пути.
— Спускаясь с горы, лучше держись большой дороги, чтобы не нарваться на зверьё.
— В городке поменьше болтай с людьми и ни в коем случае не говори, где ты теперь находишься.
— И обязательно вернись до темноты.
Ло Цинчэнь поблагодарил, взял кинжал и зашагал вниз по склону.
Пещера эта находилась на середине склона в Демоноборческом Хребте.
Дорога была ухабистой, вдоль неё буйно разросся лес; кругом – только птицы, ни души человеческой.
Что и понятно – здесь, где располагалась наводящая ужас Секта Укрощения Демонов, даже дровосеки боялись появляться. Стало быть, и другим тут делать нечего.
Звери водились, но и они по большей части были распуганы и днём почти не показывались.
Даже так Ло Цинчэнь не смел расслабляться.
Сжимая в руке кинжал, он быстро спускался по заросшей дикой травой тропинке, не позволяя себе ни минуты отдыха.
И при этом смотрел в оба, слушал во все уши.
К счастью, весь путь прошёл благополучно.
Когда же он выбрался из леса и ступил на открытое пространство у подножия горы, то, подняв голову, сразу увидел вдали смутные очертания городка.
Город Чистых Ключей находился отсюда не так уж далеко.
Вот почему в ту ночь, когда случилось несчастье, люди из Секты Укрощения Демонов прибыли первыми.
Правда, нельзя исключать, что тех демонических тварей намеренно привлекли члены Секты – чтобы под благовидным предлогом хватать горожан и использовать их как материал для своих практик.
Немного передохнув, Ло Цинчэнь двинулся дальше.
К полудню он наконец добрался до городка.
Но некогда знакомый, родной городок теперь было не узнать.
Куда ни глянь – всюду рухнувшие дома, битая черепица, выжженная земля, почерневшие пятна крови.
В воздухе разлился мёртвый, затхлый запах.
Ветер вздымал чёрный пепел с обугленных руин – серая дымка плыла в полумраке, окутывая весь городок зловещей, сумрачной мглой, словно здесь было уже небо, а какой-то иной, тёмный мир.
От некогда шумной и весёлой улицы Ветряных Колокольчиков осталось лишь горе.
Те разноцветные, весело позвякивающие на ветру колокольчики, что висели когда-то перед каждой лавкой, теперь были погребены под слоем пыли и щебня.
«Братец…»
«А-Чэнь…»
Он застыл на месте – в голове вдруг всплыли картинки из детства: они с сестрёнкой и друзьями носятся по этой самой улице, смеются, играют.
Но всё, что предстало перед глазами сейчас, сделало те воспоминания далёкими и зыбкими.
Словно мыльный пузырь – тронь, и лопнет.
— Сыночек мой!
Внезапно неподалёку, у груды развалин, раздался душераздирающий вой.
Какой-то старик оплакивал своих близких.
Ло Цинчэнь очнулся от воспоминаний, купил у ближайшего лотка жертвенные бумажные деньги и угощения, подошёл к другому краю развалин и опустился на колени перед маленьким земляным холмиком.
— Бумажные деньги, кому бумажные деньги!
— Бумажные домики, лошадки, человечки – всё есть!
Сегодня исполнялась седьмица со дня гибели горожан, так что за городком уже разложили свои товары многочисленные торговцы похоронными принадлежностями.
Народу понаехало – из близлежащего города Цинхэ и других местечек – все пришли почтить память ушедших.
— А-Чэнь!
Ло Цинчэнь молча, с опущенной головой, сжигал бумажные деньги, когда с боковой тропинки вдруг донёсся знакомый голос.
Он поднял взгляд – по тропинке, с корзинками в руках, шли пятеро юношей и девушек, примерно его ровесников.
Смотрели они на него по-разному.
Тот, кто окликнул его – высокий, худощавый юноша в синей рубахе – увидев его, просиял и шагнул было вперёд.
Но тут девушка в зелёном платье, стоявшая рядом, резко дёрнула его за рукав.
— Ван Цзылян, ты что? К такому типу ещё хочешь подойти поболтать? Боишься, что он и тебе топором голову не снесёт?
Девушка говорила резко, а в глазах её, устремлённых на Ло Цинчэня, застыли страх и отчуждение.
Другой парнишка, щуплый и низкорослый, тоже зашептал:
— А-Лян, это ж отморозок! Он собственную сестру топором зарубил, а теперь ещё и в Секту демонов подался. Небось…
— Заткнись!
Юноша по имени Ван Цзылян тут же осадил его:
— Вы все А-Чэня не знаете! Ни за что бы он такого не сделал! Он Сяоюй больше всех любил, как бы он мог отрубить ей голову?
Другой парень, одетый конфуцианцем, в студенческой рясе, фыркнул:
— Это сам брат Тянь своими глазами видел! Ещё он видел, как этот тип стоял на коленях перед каким-то беловолосым демоном из Секты и, рыдая, умолял взять его в ученики. Ха! Видно, чтобы доказать свою жестокость и бессердечие, он и снёс сестре голову топором.
— Вот именно!
Девушка в зелёном снова украдкой покосилась в ту сторону и понизила голос:
— Говорят, демонические секты больше всего любят набирать в ученики таких безжалостных. Этот тип, чтобы попасть в Секту, отрёкся от родных и собственную сестру зарубил – он уже злодей. Пошли скорее, держись от него подальше.
Ещё один приземистый коренастый парень, глядя с ненавистью, добавил:
— Все говорят, что тех демонических тварей, что вырезали наш городок, натравили эти изверги из Секты Укрощения Демонов. Им наша кровь для практик нужна…
Расстояние между ними было невелико.
Ло Цинчэнь слышал каждое слово, но лицо его оставалось бесстрастным.
Парень по имени Ван Цзылян, поколебавшись, всё же вырвал руку у девушки и направился к нему.
— А-Чэнь…
Голос юноши слегка дрожал – видно, он и сам побаивался.
Ло Цинчэнь чуть улыбнулся:
— А-Лян. Ты тоже пришёл.
Сердце Ван Цзыляна, колотившееся как бешеное, немного успокоилось. Он облегчённо вздохнул про себя и, опустившись на колени рядом с другом, достал из корзинки пачку жертвенных бумажек и бросил в огонь.
Когда бумага занялась пламенем, он повернулся к сидящему рядом другу и спросил:
— А-Чэнь, ты… ты как?
— Нормально. А ты?
Ван Цзылян тоже улыбнулся:
— У меня всё хорошо. Я теперь в городе Цинхэ, помогаю дяде по матери в его деле. Дядя с тётей ко мне хорошо относятся.
Ло Цинчэнь кивнул:
— Вот и славно.
И между ними повисла тишина.
Ярко-красное пламя пожирало жертвенные деньги, чёрный пепел кружился на ветру.
Вчерашние воспоминания, казалось, уже начали стираться.
Поколебавшись долгую минуту, Ван Цзылян наконец набрался смелости и задал вопрос, который не давал ему покоя:
— А-Чэнь, все говорят, что той ночью… той ночью ты убил Сяоюй, отрубил ей голову. Это правда?
Ло Цинчэнь смотрел на пляшущее пламя и молчал.
Ван Цзылян выдавил жалкую улыбку:
— Конечно, это ложь. Ты же Сяоюй так любил, она тебе сестра, как бы ты мог её убить? Брат Тянь, наверное, ошибся.
Ло Цинчэнь помолчал ещё немного, потом тихо произнёс:
— Я действительно отрубил Сяоюй голову.
Улыбка Ван Цзыляна застыла на лице. Но он тут же нашёлся:
— А-Чэнь, у тебя наверняка была причина, да? Я верю, что ты не причинил бы Сяоюй вреда. Тебя заставили те убийцы-демоны, да?
В глазах Ло Цинчэня отражались пляшущие языки пламени, лицо было безучастным. Он не ответил.
Ван Цзылян долго всматривался в выражение его лица, но не решился продолжать. Он снова натянул на лицо улыбку и заговорил о других общих друзьях:
— Вэньцзу пристроился учеником в аптеку, А-Цуй пошла работать в дом к одному богатому господину, А-Нянь, как и мечтал, поступил в училище, на будущий год собирается держать экзамены. А самый крутой – брат Тянь! Он в школу боевых искусств поступил…
Он с улыбкой рассказывал, как теперь живёт каждый из их друзей, потом – о своей жизни у дяди. Голос его был полон радужных надежд на светлое будущее.
Запнувшись на мгновение, он снова посмотрел на друга и спросил:
— А-Чэнь, может, пойдём со мной в Цинхэ? Я попрошу дядю, он и тебя пристроит куда-нибудь, ладно?
Ло Цинчэнь молчал, не проронив ни слова.
Лицо Ван Цзыляна исказилось тревогой, он заговорил тише:
— Говорят, в Секте Укрощения Демонов одни безжалостные убийцы. Брат Тянь ещё сказал, что, скорее всего, ты пойдёшь к тем извергам в… в люди-ингредиенты…
Ло Цинчэнь не стал скрывать. Спокойным голосом он ответил:
— Я сейчас и правда у них человек-ингредиент.
Ван Цзылян побледнел, голос его задрожал:
— А-Чэнь, а ты…
— Я в порядке.
Лицо Ло Цинчэня было совершенно спокойно. Он посмотрел на друга:
— А-Лян, спасибо за заботу. Со мной правда всё хорошо.
Ван Цзылян открыл было рот, чтобы снова уговорить его пойти вместе в город, но вдруг вспомнил слова брата Тяня: «Кто попал в Секту Укрощения Демонов – тому уже не выйти, разве что ногами вперёд».
Он опустил голову и не решился больше настаивать. В душе его царила лишь горькая жалость: «Видно, А-Чэнь уже не волен распоряжаться собой. Разве эти демоны его отпустят?»
— А-Лян, уже поздно, мне пора возвращаться. Ты тоже иди.
Ло Цинчэнь поднялся и хлопнул друга по плечу.
Ван Цзылян протёр глаза, сдерживая подступившую к горлу печаль, хотел было попрощаться, но вдруг вспомнил кое-что ещё и поспешно сказал:
— Кстати, А-Чэнь, помнишь Сюэ Фэйсюэ? Я позавчера встретил её в городе. Если бы она сама меня не окликнула, ни за что бы не признал. Она теперь такая высокая, и стала ещё красивее, чем в детстве. И она уже ученица Дворца Снежной Яшмы. За ней целая свита ходит, прямо как фея!
— Сюэ Фэйсюэ?
Ло Цинчэнь на миг застыл – в памяти тут же всплыл тоненький, хрупкий силуэт.
Ван Цзылян удивился:
— Ты что, уже забыл её? Вы же были помолвлены! Матушка рассказывала, что это Сюэ Фэйсюэ с матерью сами к вам свататься приходили, и ваши семьи уже обменялись брачными грамотами и залогами. Сяоюй тогда так радовалась, всем хвасталась и постоянно дразнила Сюэ Фэйсюэ «невесткой», требуя купить ей сладостей.
Ло Цинчэнь лишь на мгновение отвлёкся, но тут же одёрнул себя, подавив волнение, и спокойно ответил:
— Она уехала из нашего городка пять лет назад, так ведь?
Ван Цзылян на миг опешил, потом тяжело вздохнул:
— Да, уже пять лет.
Он сразу понял, что хотел сказать друг.
Пять лет – долгий срок. За это время многое может измениться, особенно те решения, что были приняты по детской глупости.
Они не виделись уже пять лет.
И теперь она – ученица одной из пяти великих Сект Царства Юй, Дворца Снежной Яшмы, ослепительная, с блестящим будущим. А он – разорённый, потерявший семью, ставший человеком-ингредиентом в Секте Укрощения Демонов, да ещё и запятнавший себя убийством сестры.
Она – из праведной школы, он – из демонической.
Ну и что с того, что он её помнит?
Искони добро и зло враждуют. Кто знает, может, встретятся они когда-нибудь и скрестят мечи.
Ван Цзылян не стал продолжать.
Позавчера, когда он видел ту девушку, она держалась холодно и отстранённо, не желая вспоминать прошлое. Она даже не спросила ни о ком из городка, в том числе и о своём «женихе».
Ясно – она теперь из другого мира.
— Я пошёл.
Ло Цинчэнь больше не задерживался. Хлопнув друга по плечу, он развернулся и ушёл.
Когда он скрылся из виду, остальные юноши и девушки подошли к Ван Цзыляну, сгорая от любопытства.
— А-Лян, о чём вы говорили?
— Он признался, что убил Сяоюй? Ха, небось побоялся.
— Кем он там в Секте? Слугой или живым ингредиентом?
Ван Цзылян не ответил. Он провожал взглядом одинокую фигуру, постепенно исчезающую за деревьями и кустарником вдали. В сердце его билась одна мысль: «У А-Чэня не было выбора. Его заставили. Он просто хотел выжить…»
Солнце клонилось к закату, очертания городка таяли в сгущающихся сумерках.
Ло Цинчэнь оглянулся, бросив последний взгляд на городок. В голове снова всплыло беззаботное, сияющее лицо сестры.
На миг он замер, погрузившись в забытье. Потом осторожно, с самого потайного места у груди, достал свёрнутый в несколько слоёв кусок грубой белой ткани.
Медленно развернул его. Внутри, плотно замотанный, лежал старый, потрёпанный флажок.
Краска на полотнище выцвела, стала тусклой, желтоватой. В том месте, где был вышит белый череп, зияли две маленькие дырки, а тонкое древко пошло трещинами.
Это было самое простое оружие Секты Укрощения Демонов – Знамя Десяти Душ.
А душа его сестры была внутри.
Комментарии