— 400-метровая полоса препятствий? — услышав это незнакомое словосочетание, офицеры в зале с недоумением переглянулись.
Они все были опытными офицерами, много лет прослужившими в саксонской армии, и, можно сказать, знали все виды военной подготовки.
Но о «400-метровой полосе препятствий» они слышали впервые.
— Да, 400-метровая полоса препятствий, — кивнул Морин и, не моргнув глазом, начал приписывать себе классическую методику тренировок из другого мира. — Кхм... это — комплексный метод тренировки, который я разработал на основе своего боевого опыта на арагонском фронте. Он направлен на всестороннее развитие физической подготовки, воли и способности преодолевать препятствия на поле боя.
Говоря это, он достал из своего портфеля ещё один, нарисованный им от руки, эскиз.
На нём была чётко изображена беговая дорожка с различными препятствиями.
— Так называемая «400-метровая полоса препятствий» — это, по сути, беговая дорожка, состоящая из восьми препятствий: столбы, ров, низкая стена, высокая платформа, рукоход, бревно, высокая стена и проволочная сетка.
— Длина дорожки — около 200 метров. Я требую, чтобы солдаты в полной выкладке прошли её один раз в одну сторону, а затем — в другую. Общая дистанция составит примерно 400 метров.
— Поэтому я и назвал её «400-метровой полосой препятствий».
Морин, объясняя, показывал на эскизе маршрут.
— Со старта нужно пробежать 100 метров, обогнуть флажок, затем перепрыгнуть через три столба и ров...
По мере того как Морин говорил, у офицеров медленно отвисали челюсти...
— ...это — прохождение в одну сторону.
— Затем солдат должен тут же развернуться и в обратном порядке преодолеть все препятствия, причём способы преодоления некоторых из них меняются. И только тогда тренировка считается завершённой.
— Норматив: 2 минуты 30 секунд — удовлетворительно, 2 минуты 15 секунд — хорошо, 2 минуты 5 секунд — отлично...
Все: «?»
Слушая Морина и глядя на эти, внушающие трепет, препятствия, пятеро офицеров переглянулись. На их лбах выступил холодный пот.
Они все были профессиональными военными и, лишь по описанию, могли представить, сколько сил потребует такая тренировка.
Манштейн из Генерального штаба, который уже давно не занимался физподготовкой, прикинул и понял, что, скорее всего, не сможет пройти всю дистанцию...
Однако следующие слова Морина повергли всех, включая его, в ледяной ужас.
— Я хочу подчеркнуть, — Морин медленно обвёл всех взглядом. — ...что эта «400-метровая полоса препятствий» — это основная, базовая, тренировка нашего учебного штурмового батальона.
— В ней будут участвовать все, без исключения.
— Начиная с меня, командира батальона, и заканчивая каждым офицером, оперативником в штабе, каждым солдатом в ротах, и даже... — он сделал паузу, и его голос стал ещё холоднее. — ...поварами и конюхами из полевой кухни и обоза. Все, без исключения, должны будут участвовать и сдавать нормативы.
Когда он закончил, в зале воцарилась тишина.
На лицах пятерых, вновь назначенных, офицеров было неописуемое выражение.
'Плохо дело!'
Особенно Манштейн из Генерального штаба. Ему казалось, что его мир рушится.
После того как его выбрали в Генеральный штаб, он думал, что будет сидеть за картой и вершить судьбы...
И даже, когда его направили в это батальонное подразделение, он думал, что будет в штабе помогать командиру советами.
А теперь, похоже, всё пошло не так, как он себе представлял.
Он осторожно спросил у Морина:
— Господин капитан... офицеры-оперативники тоже должны будут участвовать в таких интенсивных тренировках?
Морин посмотрел на него без всякого выражения и холодно ответил:
— Конечно.
— Я ещё раз повторяю: «все».
Он постучал по столу, подчёркивая свои слова.
— И я хочу, чтобы вы чётко уяснили.
— Наш «учебный штурмовой батальон», с первого дня своего существования, — это боевое подразделение, которое будет ходить по лезвию ножа.
— В будущих боях, чтобы как можно быстрее и точнее оценивать обстановку на поле боя и принимать своевременные решения, наш штаб батальона будет максимально приближен к передовой, и даже будет атаковать вместе со штурмовыми группами.
— Это означает, что каждый член нашего штаба, включая вас... господин офицер-оперативник, — должен быть способен действовать самостоятельно.
— Мне нужно, чтобы мой адъютант, мой оперативник, в случае необходимости, могли взять в руки оружие и пойти со мной в атаку.
— Мне нужно, чтобы мой военный врач, под шквальным огнём, мог с санитарами выносить раненых...
— В моём штурмовом батальоне нет тыла и нет нестроевых.
— Есть только два вида людей: те, кто может сражаться, и те, кто уже погиб.
— Если кто-то из вас считает, что не справится, то я советую вам прямо сейчас подать рапорт в военное министерство о переводе из этого подразделения.
— В учебном штурмовом батальоне нет места бездельникам, и уж тем более — трусам.
Холодные слова Морина эхом разнеслись по залу.
— Так точно, господин капитан!
Глядя на ошеломлённых офицеров, Морин не чувствовал никакого удовлетворения.
Для нового подразделения, призванного перевернуть традиционные методы ведения войны, с самого начала нужна была самая строгая дисциплина и самые жестокие тренировки, чтобы сплотить людей и закалить их волю.
Только так можно было повысить шансы на выживание на всё более жестоком поле боя...
Он помолчал, давая всем немного переварить информацию, а затем, смягчив тон, продолжал:
— Конечно, я не буду требовать от вас, а сам отсиживаться.
— Все тренировки я буду проходить первым.
— Если я не справлюсь, вы можете в любой момент оспорить мой авторитет.
— А теперь, у кого-нибудь есть вопросы?
В зале стояла гробовая тишина.
'Вопросы? Кто осмелится задавать вопросы?'
Глядя на этого, пышущего яростью, молодого командира, они думали лишь об одном: как бы им на предстоящих тренировках соответствовать его стандартам...
На следующий день они снова встретились в военном министерстве. До того, как будет построен лагерь учебного штурмового батальона, это было их временным рабочим местом.
После того как были утверждены предварительное штатное расписание и план тренировок, атмосфера на сегодняшнем совещании была уже не такой напряжённой.
Морин тоже сменил свой «дьявольский» тон и начал обсуждать с ними более конкретные, практические вопросы.
Например, строительство лагеря, получение оружия и снаряжения, когда будут завершены переводы...
— Господин капитан, что касается лагеря, я вчера лично съездил туда... — первым доложил адъютант, Клейст, демонстрируя свою, как у старого гвардейца, высокую эффективность. — Строители работают по графику, и лагерь будет готов к прибытию солдат.
— И ещё, на этом месте раньше уже стояли войска, так что все объекты в хорошем состоянии, нужно лишь немного подремонтировать, и можно будет пользоваться.
— А что до той «400-метровой полосы препятствий», о которой вы говорили, я уже передал им чертежи для определения места и проектирования. Как только подготовительные работы будут закончены, можно будет начинать строительство.
— Отлично, — Морин удовлетворённо кивнул. Иметь такого толкового заместителя было очень удобно.
— А что с оружием и снаряжением? — Морин посмотрел на Манштейна. Ему всё ещё было трудно связать этого молодого офицера с тем «Ман-лицемером» из другого мира.
Поскольку начальника по снабжению ещё не было, то и этот вопрос пока был поручен ему, офицеру-оперативнику.
Молодой Манштейн, услышав вопрос Морина, поспешно открыл свой блокнот.
Этот двадцатисемилетний офицер почему-то в присутствии Морина чувствовал себя как новобранец и очень нервничал.
— Господин капитан, по приказу военного министерства, мы, как «учебный штурмовой батальон», имеем высший приоритет в получении оружия и снаряжения.
— Мы можем в первую очередь выбирать и получать любое стандартное вооружение, которое сейчас стоит на вооружении армии.
— Но... — он помедлил и продолжал: — ...Генеральный штаб рекомендует на начальном этапе использовать то же стандартное вооружение, что и в других частях, чтобы солдаты быстрее освоились и сработались.
— А когда подразделение будет готово, тогда, в зависимости от наших особых боевых задач, можно будет запросить у тыловых служб... специальное вооружение.
Морин понял, что ему намекают.
Военное министерство напоминало ему, чтобы он не торопился, а сначала, на стандартном вооружении, подготовил подразделение.
Морин с этим согласился.
Ведь ручной пулемёт Хельги был ещё на чертежах, а пистолет-пулемёт, который он хотел, и вовсе был лишь в его мыслях... далёкой водой не утолить жажду.
— Я понял, — кивнул Морин. — Тогда заказывайте по стандартному штату пехотного батальона.
— Но в некоторых деталях я хотел бы внести изменения.
— Закажите для нашего штурмового батальона побольше артиллерийских P08 для временного использования. И ещё, побольше гранат.
— И ещё, мне нужно много учебной взрывчатки и детонаторов.
Всё это — ценный опыт, который Морин приобрёл на арагонском фронте, ценой крови и жизней своих солдат.
В окопах, в городах, в этих тесных пространствах и в ближнем бою, короткий и компактный артиллерийский P08, с его огневой мощью на близкой дистанции, был гораздо эффективнее длинной и неуклюжей винтовки с продольно-скользящим затвором.
До появления пистолета-пулемёта его можно было использовать в паре с Gewehr 98.
А гранаты и взрывчатка — это и вовсе незаменимые «первопроходцы» в штурмовых операциях.
— Без проблем, господин капитан, — Манштейн тут же подробно записал требования Морина. — Всё это — стандартное вооружение. Я немедленно подам заявку в тыловые службы.
Комментарии