Округ Чжо, поместье Лю.
В отличие от роскошных резиденций клана Юань из Юйниня, где каждый камень кричал о величии рода, сменившего четыре поколения высших сановников, усадьба семьи Лю в округе Чжо больше походила на суровое и надежное укрепление.
Высокие стены окружали владения, а слуги и личные воины внутри двора двигались твердой поступью и смотрели по сторонам со сдержанной бдительностью. Здесь во всем чувствовалась настороженность, присущая кланам пограничных земель.
Благодаря протекции Чжан Шипина Чэнь Мо наконец встретился с человеком, которому в летописях уделено лишь несколько строк, но который сыграл ключевую роль в поворотах истории.
Лю Юаньци было на вид около пятидесяти лет. Он носил шелковое платье простого кроя, а его аккуратная борода была подстрижена волосок к волоску.
Несмотря на отсутствие официального чина, в чертах его лица угадывалось спокойствие и величие человека, привыкшего стоять во главе людей.
— Ваш покорный слуга Чэнь Мо, по прозванию Цзычэн, приветствует господина Лю.
Чэнь Мо скрыл свою былую остроту и суровость, представ в образе обедневшего книжника, и отвесил глубокий, почтительный поклон.
Он понимал, что этот с виду добродушный человек среднего возраста в глубине души остается типичным представителем старой знати своей эпохи.
Первое впечатление значило всё.
Лю Юаньци не сразу велел ему подняться. Сначала он внимательно, с мягкой, но пронзительной проницательностью оглядел гостя.
— Брат Чжан говорил, — голос Лю Юаньци был размеренным и неторопливым, — что юный друг прибыл из земель Юйниня, проделав путь в тысячи ли, спасаясь от невзгод?
— Именно так, — Чэнь Мо слегка выпрямился, и на его лице отразилась тень уместной печали. — Бунтовщики из Жёлтых повязок, подобно безумной саранче, жгли наши деревни и разоряли дома. Лишь благодаря тому, что несколько земляков защищали меня ценой своих жизней, мне посчастливилось спастись и добраться до этих мест.
— Увы, когда в государстве нет мира, страдает простой народ, — Лю Юаньци со вздохом жестом пригласил Чэнь Мо сесть и вдруг сменил тему, спросив как бы невзначай:
— Раз уж юный друг – человек ученый, хотелось бы узнать, что он думает о нынешнем положении дел в Поднебесной?
За этим обыденным вопросом скрывалось первое испытание.
Чэнь Мо был готов. Он не спешил с ответом, выждав мгновение и изобразив глубокую задумчивость, и лишь затем медленно заговорил:
— Мои слова мало что значат, и я не дерзаю рассуждать о судьбах мира. Однако я прибыл из Юйниня и видел всё своими глазами. Мятеж Жёлтых повязок кажется сейчас бушующим пламенем, охватившим Срединные равнины, но на деле… это дерево без корней и поток без истока.
— Вот как? — В глазах Лю Юаньци промелькнуло удивление.
Он не ожидал, что этот молодой человек с порога выдаст столь необычное суждение. Ведь согласно новостям, идущим из-за застав, Жёлтые повязки обладали огромной силой, правительственные войска отступали один за другим, а двор пребывал в смятении.
Чэнь Мо продолжал:
— Сила Жёлтых повязок выросла из народного гнева. Их предводитель Чжан Цзюэ при помощи «Пути Великого Мира» обольстил умы людей, собрав за несколько лет миллионы последователей. Его дар убеждения и талант организатора редкостны для нашего мира. Однако его приспешники – это по большей части голодные крестьяне, которым нечего терять. Они умеют лишь жечь, убивать и грабить ради минутной выгоды, но у них нет никакого долгосрочного плана. Эта неорганизованная толпа будет разбита в тот же миг, как императорский двор вышлет элитные войска под началом Лу Чжи, Хуанфу Суна или Чжу Цзюня.
Он сделал паузу и сменил тон:
— На самом деле меня беспокоят не Жёлтые повязки, а то, что придет им на смену.
— То, что придет на смену? — Лю Юаньци подался вперед, и его напускное безразличие окончательно исчезло.
— Да, — голос Чэнь Мо стал тише. — Чтобы подавить этот мятеж, двор неизбежно передаст военную власть в провинции и уезды, позволив местным магнатам самостоятельно набирать войска. Когда с Жёлтыми повязками будет покончено, эти силы, вкусившие власть и держащие в руках мечи, станут подобны вырвавшимся из клеток тиграм. Их уже не удастся усмирить. Тогда величие Сына Неба померкнет, провинции начнут междоусобицу, и мир… боюсь, погрузится в раздоры куда более жестокие, чем нынешний мятеж.
Эти слова, точно удары колокола, прогремели в ушах Лю Юаньци.
Он пристально смотрел на юношу, а в его душе бушевала буря. Лю Юаньци, будучи родственником императорского дома и прожив долгие годы на периферии, чувствовал пороки двора и скрытые течения в провинциях. Но никто еще не описывал будущее так ясно и так… пугающе.
Видение этого юноши было исключительным. Он явно не был заурядным человеком.
Чжан Шипин, слушавший в стороне, был тайно потрясен. Он знал, что Чэнь Мо смел и решителен, но не подозревал, что его понимание ситуации окажется настолько глубоким.
Спустя долгое время Лю Юаньци медленно выдохнул, и его взгляд, устремленный на Чэнь Мо, стал сложным.
— Твои суждения заставляют задуматься, — он кивнул, но голос его стал двусмысленным. — Однако твое происхождение из безвестного рода… Сейчас времена непростые, в стране смута, и мне не с руки поспешно принимать тебя в свой дом. Сделаем так: ты со своими земляками найди пристанище в округе, и если возникнут трудности – можешь прийти ко мне.
Слова прозвучали вежливо, но отстраненно.
Чэнь Мо всё понял. В конечном счете он проиграл тому, что ценилось в конце эпохи Хань превыше всего – происхождению.
Он не стал настаивать и, почтительно поклонившись, удалился.
Когда они покинули поместье Лю, Чжоу Цан негодующе проворчал:
— Брат Мо, этот старик совсем нас ни во что не ставит! Я видел, что он оценил твой талант, но при этом побрезговал нашим низким званием!
Чэнь Мо оставался спокоен и лишь покачал головой.
Лю Юаньци не совершил ошибки. В это время без достойного происхождения и громкого имени, даже обладая талантом управлять миром, ты оставался лишь пешкой, которую можно выбросить в любой момент.
Чэнь Мо знал систему отбора чиновников Восточной Хань лучше, чем кто-либо. При системе «Чацзю» такие добродетели, как «сыновняя почтительность, неподкупность и справедливость», были единственной лестницей для продвижения мужей из сословия ши. И слава об этих добродетелях была монополизирована великими кланами.
Выходцу из низов пробиться наверх было труднее, чем взойти на небо.
— Слава… — пробормотал Чэнь Мо, и в его глазах блеснул холодный огонек.
В это самое время вести о восстании Жёлтых повязок постепенно достигли провинции Ючжоу, посеяв панику в сердцах людей. Бесчисленные беженцы из провинций Цзичжоу и Цинчжоу хлынули в округ Чжо, отчего обстановка в этом пограничном узле накалилась до предела.
Местная знать и ученые мужи почуяли в этом «возможность». Они наперебой начали открывать «благотворительные школы» для просвещения округи и создавать «общественные амбары» для стабилизации цен на зерно.
Всё это делалось лишь ради одного – стяжания доброй славы. Каждый надеялся, что в следующем году это станет весомым аргументом, чтобы он сам или его родичи были рекомендованы как «почтительные и неподкупные».
Наблюдая за этими мелкими «добрыми делами» по всему городу, Чэнь Мо принял решение, которое заставило Чжоу Цана, Тань Цина и всех остальных застыть в изумлении.
Он взял большую часть золота и серебра, подаренных Чжан Шипином на прощание, и на самом видном перекрестке, где было больше всего беженцев, велел поставить шатры для раздачи каши.
— Брат Мо, ты с ума сошел?! — Чжоу Цан смотрел на мешки белоснежного риса, превращающиеся в жидкое варево, и дрожал от жалости к добру. — Это же всё наше достояние! И вот так… просто раздать?
— Деньги можно заработать снова, — взгляд Чэнь Мо был тверд как сталь. — Но если упустишь шанс завоевать сердца людей и доброе имя, его потом не купишь ни за какие богатства.
Раздача каши у Чэнь Мо была масштабной. Риса не жалели, не обманывали ни стариков, ни детей, и вскоре это место притянуло большинство городских беженцев.
В одно мгновение имя «праведного мужа Чэнь Мо по прозванию Цзычэн» разнеслось среди простого люда.
Однако дерево, что выше других в лесу, первым встречает ветер.
Щедрость Чэнь Мо подняла в казавшемся спокойным омуте округа Чжо волны куда более сложные, чем он предполагал.
Но момент он выбрал на редкость удачно. Будь времена мирными, пришлецу, столь дерзко завоевывающему преданность толпы, не поздоровилось бы от местных магнатов. Под ударами тайных и явных врагов он бы быстро лишился не только славы, но и головы.
Но сейчас наступил переломный период.
В данный момент основные силы Жёлтых повязок провинции Цзичжоу под началом «Повелителя Земли» Чжан Бао вели успешное наступление, и острие их меча было направлено прямо на южные рубежи провинции Ючжоу.
В районах Гуанцзуна и Сяцюйяна полыхало пламя войны, и вся провинция Ючжоу оказалась в тени надвигающейся беды.
Перед лицом бури великие кланы округа Чжо уже не думали о внутренних распрях. Они запирались в своих укреплениях, копили провизию, обучали воинов и с тревогой смотрели на юг. Они боялись, что жёлтый поток захлестнет их и смоет вековые устои дочиста.
В такой момент, когда каждый дрожал за свою жизнь, появление Чэнь Мо стало даже в чем-то полезным. Своей раздачей еды он успокоил самую большую и нестабильную группу людей – беженцев, чем значительно облегчил охрану правопорядка.
И хотя действия Чэнь Мо всё еще вызывали недовольство местных книжников, на данный момент встревоженная знать была рада, что кто-то за свой счет занимается этим «горячим углем».
В итоге в округе Чжо развернулась странная картина:
На южном перекрестке у шатров Чэнь Мо теснились толпы людей. Не умолкали крики благодарности, и имя Чэнь Цзычэна как образца добродетели стремительно крепло среди черни. В то же время в богатых поместьях знать взирала на это с холодным безразличием. Они не мешали, но и не спешили заводить знакомство, позволяя чужаку самым «глупым» способом поддерживать спокойствие в городе.
Все они ждали. Ждали, когда великая битва на юге решит судьбу Поднебесной.
…
Тем временем в столице провинции Ючжоу, городе Цзи.
В резиденции губернатора атмосфера была тяжелой. На стене висела огромная карта провинции, на которой киноварью были отмечены стрелы, указывающие пути движения Жёлтых повязок – на Гуанъян, округ Чжо и другие земли.
— Господин, согласно донесениям, пятидесятитысячная орда мятежников под началом Чэн Юаньчжи и Дэн Мао уже подошла к округу Гуанъян. Правитель Лю Вэй в отчаянном положении и просит нас о помощи! — Доложил один из помощников, сложив руки в приветствии.
Перед картой стоял военачальник ростом в восемь чи, широкоплечий и подтянутый. Он был облачен в железный доспех, а его взгляд был острым, как у ястреба. Это был сяовэй Гунсунь Цзань, прославившийся в провинции своей доблестью.
Гунсунь Цзань не обратил внимания на тревогу помощника. Он лишь постучал хлыстом по карте и глухо спросил:
— А что у Цзоу Цзина в округе Чжо? Есть ли успехи в наборе добровольцев?
Хотя сейчас Гунсунь Цзань занимал лишь должность Сяовэй кавалерии, в час национальной беды он фактически стал верховным военачальником округа, и все военные дела находились под его началом.
— Отвечаю господину: Сяовэй округа Чжо Цзоу Цзин уже издал указ о наборе, и добровольцы стекаются отовсюду. Однако…
— Что «однако»? — Гунсунь Цзань нахмурился.
В этот момент стоявший рядом с ним богато одетый, безбородый муж средних лет слегка кашлянул и сделал полшага вперед. На его лице играла многозначительная улыбка.
— Брат Богуй, не спеши, набор идет вполне успешно. Просто в уезде Цзи недавно объявился некий чудак, который наделал немало шуму.
Этот человек принадлежал к местному влиятельному роду Чжан из Фаньяна и имел большой вес в окружении губернатора.
Гунсунь Цзань нетерпеливо взглянул на него:
— Перед лицом войны не время слушать рыночные сплетни.
— О, брат Богуй, тут ты не прав, — улыбнулся человек по фамилии Чжан. — Этот человек не из простых. Говорят, зовут его Чэнь Мо, по прозванию Цзычэн, он книжник, бежавший из Юйниня. У него хватило дерзости раздать всё свое имущество, открыв в городе шатры для беженцев. Среди нищих в уезде Цзи его слава сейчас так велика, что ему едва ли не живое святилище готовы воздвигнуть. Если бы такого человека удалось привлечь на нашу сторону, он наверняка смог бы успокоить тылы, избавив нас от лишних забот.
Эти слова звучали как высшая похвала, но на деле каждое из них было скрытым доносом. Неизвестный чужак, за кратчайший срок завоевавший сердца людей и обретший огромную славу… Для любого правителя такой человек был занозой, вызывающей подозрение.
Гунсунь Цзань действительно нахмурился, и в его глазах промелькнул холод.
Но тут подал голос другой ученый муж, который до этого молча стоял подле Гунсунь Цзаня и внимательно слушал. Ему было около тридцати, он носил простую, выцветшую синюю мантию, а его облик был мягким и благородным, как нефрит.
— Господин Чжан совершенно прав, — он сначала согласно кивнул, а затем сменил направление беседы. — Ваш покорный слуга тоже слышал о благородном поступке этого Чэнь Цзычэна. Я полагаю, что в час, когда государство в беде и мы ищем верных слуг, появление такого праведного мужа, не жалеющего богатств ради помощи стране – истинная удача для нашей провинции.
Он сделал паузу и продолжил:
— Что же до его славы… Беженцам нужна лишь чашка каши, чтобы выжить. Они благодарны за кашу Чэнь Мо, но еще больше – за милость императорского двора. Разве высокая слава господина Чэня не доказывает, что добродетель династии Хань глубоко укоренилась в народе? Наличие такого примера под началом господина Гунсуня покажет всей Поднебесной, что в Ючжоу царит порядок, и разбойники не посмеют на нас напасть.
Этими легкими словами он свел на нет скрытую угрозу в речи Чжана. Он искусно перевел личные действия Чэнь Мо в разряд «проявления императорской милости» и «укрепления власти в Ючжоу». Потенциально опасную «занозу» он превратил в полезное «знамя».
Господин Чжан осекся, не зная, что возразить, и лишь сухо усмехнулся, замолкнув.
Услышав это, Гунсунь Цзань расслабил брови. Он немного помолчал и в конце концов взмахнул хлыстом, принимая решение.
— Тянь Хэн, твои слова разумны, — обратился он к мужчине в синей мантии. — Передай в округ Чжо мой приказ наградить этого человека за его заслуги и вели правителю уезда строго присматривать за ним, чтобы никакие негодяи ему не навредили. Самим же им пока заниматься не стоит – поглядим на него, когда с Жёлтыми повязками будет покончено.
— Слушаюсь, — ответил ученый по имени Тянь Хэн, склонившись в поклоне.
Гунсунь Цзань кивнул и, не отвлекаясь более на это пустяковое дело, указал на другую точку на карте:
— Довольно. Теперь обсудим оборону Юйяна. Ухуани в последнее время ведут себя неспокойно, возможно, придется послать туда подкрепление…
Военный совет продолжился, и вскоре все забыли о маленьком эпизоде с Чэнь Мо.
Когда собрание закончилось, Тянь Хэн неспешно вышел из резиденции. Мягкая улыбка постепенно исчезла с его лица, сменившись глубокой ледяной сосредоточенностью.
Он отошел в безлюдный угол, и в его глазах на мгновение мелькнули потоки данных. Перед ним бесшумно развернулся полупрозрачный экран, видимый только ему одному.
В верхней части экрана значился его игровой идентификатор: [Повелитель Созвездия Бэйдоу из «Мифа»].
Одним усилием воли он открыл окно группового чата под названием [Зал Сюань-у клана «Миф»].
[Повелитель Созвездия Бэйдоу]: «Проверьте для меня: провинция Ючжоу, округ Чжо, Чэнь Мо, он же Цзычэн. Мне нужно всё его досье. И еще… проверьте, не игрок ли это».
Комментарии