На рассвете третьего дня, едва забрезжил свет, во дворе на перекрестке дорог уже вовсю кипела жизнь.
Двадцать статных коней, оседланных и готовых к пути, нетерпеливо били копытами, выпуская из ноздрей клубы белого пара.
Рядом с лошадьми замерли десять суровых мужей в кожаных доспехах, с тесаками на поясах и мощными арбалетами за спинами.
Это были телохранители, присланные Чжан Шипином.
Взгляд их был остр, а осанка тверда – сразу видно опытных бойцов, не раз проливавших кровь.
Те десять с лишним деревенских храбрецов и удалых странников, что привел Лю Бэй, тоже успели сменить свои лохмотья на более или менее приличную броню.
И пусть их снаряжение было простым, лица каждого горели отвагой и жаждой битвы.
Чэнь Мо, Лю Бэй и остальные заканчивали последние приготовления.
— Бурдюки с водой, сухпаек, мази от ран, огниво – все проверено, ничего не забыли, — громко доложил Чжоу Цан.
Говоря это, он закинул на плечо тяжелое железное копье, и лицо его так и сияло от предвкушения.
Тань Цин молча и бережно укладывал стрелы в колчан, проверяя упругость тетивы.
Для него лук и стрелы были второй жизнью.
— Идэ, а ты почему еще здесь? — Лю Бэй нахмурился, заметив Чжан Фэя, который с азартом пытался отобрать коня у одного из охранников.
— Старший брат! — Чжан Фэй вытаращил свои леопардовые очи, и голос его прогремел подобно колоколу. — Раз намечается такое большое дело, как же вы без меня?!
Он ударил себя кулаком в грудь:
— По мне так, с этой сяньбийской швалью я и в одиночку управлюсь! Даю слово, я посшибаю им головы и принесу братьям вместо ночных ваз!
С этими словами он вскочил в седло и принялся размахивать копьем с таким видом, будто и сам Небесный Владыка не заставит его остаться.
На лице Лю Бэя отразилось замешательство.
Он понимал, что с доблестью Идэ шансы на успех возрастут, но…
Прежде чем Лю Бэй успел заговорить, к ним неспешно подошел Чэнь Мо.
— Идэ, к чему забивать курицу ножом для вола?
Чжан Фэй замер.
Не обращая внимания на его озадаченный взгляд, Чэнь Мо прямо спросил:
— Скажи-ка мне, что в нашем походе самое важное?
— Конечно, перебить всех этих варваров-сяньби и отобрать у них коней и зерно! — Не раздумывая, выпалил Чжан Фэй.
— Верно лишь наполовину, — Чэнь Мо покачал головой. — Важно «отобрать», а не «убить».
— …Мы идем за основой для нашего выживания, а не ради того, чтобы сложить головы. В этом походе главное – скорость: ударил и ушел, не ввязываясь в затяжной бой. Ты храбр, спору нет, но если в пылу сражения тебя затянет в самую гущу и окружат полчища сяньби, не подставишь ли ты под удар нас всех?
— Я… — Чжан Фэй осекся. Он понимал, что Чэнь Мо говорит правду.
С его-то нравом, стоит крови закипеть – и рассудок тускнеет.
Видя, что пыл великана поугас, Чэнь Мо тут же нанес второй удар, и голос его стал строгим:
— И еще ответь: когда мы уйдем, кто останется охранять наше достояние в округе Чжо?
Он указал на штабеля припасов во дворе и на толпы беженцев за воротами.
— Ты думаешь, остаться в тылу – легкое дело? Напротив, это самая тяжкая задача!
— Стоит нам уйти, и сотни глаз в городе вцепятся в это место. Местные богатеи только и ждут нашей погибели, чтобы прибрать к рукам ту славу и людскую любовь, что мы собирали по кропицам. Если едва мы скроемся из виду, кто-то явится сюда чинить смуту, кто сможет приструнить их?
Взгляд Чэнь Мо стал острым, как лезвие меча:
— Только ты! Только ты, Чжан Идэ, своим присутствием заставишь всякое отребье держаться в узде! Пока ты здесь, весь округ Чжо знает: наш корень крепок, как гора! Твое устрашение в сто крат важнее твоего участия в конной атаке!
— Господин Сюаньдэ снаружи будет нашим «знаменем», прославляя наше милосердие и справедливость. Ты же, Идэ, внутри станешь «скалой», хранящей наш дом. Один снаружи, другой внутри – Знамя прямое, Скала твердая. Только так мы будем в безопасности! Ну, скажи теперь: важная у тебя задача или нет?
Эти слова, разумные и веские, прозвучали как гром.
У Чжан Фэя кровь забурлила в жилах. Он-то думал, что остаться в тылу – удел трусов, а теперь понял, что на его плечах лежит будущее всего отряда.
Жажда битвы мгновенно сменилась чувством тяжкой ответственности.
— Ладно! — Чжан Фэй спрыгнул с коня и с такой силой вонзил копье в землю, что та содрогнулась. — …Старший брат Сюаньдэ, Цзычэн! Ступайте со спокойной душой!
— …Пока я, Чжан Фэй, в этом округе Чжо, смуте не бывать! Если кто хоть волосок с нашей головы тронуть посмеет, я покажу ему, что такое кровь на пять шагов кругом!
Сказав это, он подумал и повесил копье обратно на седло:
— И копье мое заберите! За заставой, когда будете карать разбойников, лишнее доброе оружие всегда пригодится.
Лю Бэй смотрел в решительные, навыкате глаза Чжан Фэя, и в сердце его смешались трогательность и облегчение.
Он подошел и крепко сжал плечо брата.
Тысячи слов в итоге вылились в одно короткое:
— Добро!
Братьям лишние речи были ни к чему.
Когда последний вопрос был решен, Чэнь Мо скомандовал:
— Выступаем!
Он поехал стремя в стремя с Лю Бэем, ведя за собой этот небольшой отряд из десяти отборных охранников и десятка деревенских храбрецов – всего не более тридцати человек. Они бесшумно растворились в утреннем тумане северных земель.
А у ворот подворья, подобно железной башне, остался стоять Чжан Фэй, сжимая в руке нож для забоя свиней, который он впопыхах прихватил из кухни.
…
На севере веял ледяной ветер, обжигая лица, точно ножом. Тридцать всадников мчались по равнине, копыта в пыль растирали тонкую корку инея на земле.
Хоть отряд был мал, каждый дышал бодростью, и в воздухе витала едва сдерживаемая жажда боя.
Лю Бэй ехал рядом с Чэнь Мо. Он искоса поглядывал на этого «книжника», который был младше него на несколько лет, и чувства в его душе бушевали, словно прилив.
— Цзычэн, признаться честно, мне до сих пор кажется, будто я во сне, — в голосе Лю Бэя звучало искреннее восхищение. — Всего за несколько дней ты сумел убедить господина Чжана. Не только раздобыл двадцать сытых коней, но и заполучил в помощь десять его лучших людей. Боюсь, мне бы и жизни не хватило, чтобы провернуть такое.
Он не лукавил. Лю Бэй понимал: пусть за ним и шла слава добродетельного мужа, для торговцев он оставался лишь обедневшим потомком князей, у которого за душой ни гроша. А купцы превыше всего чтят выгоду. Заставить их вложиться в дело звонкой монетой – задача почти невыполнимая. Но Чэнь Мо хватило одной ночи.
«Жизни не хватило бы?» – Чэнь Мо невольно усмехнулся про себя. «Мой господин Сюаньдэ, ваша будущая харизма и власть над умами будут посильнее моих мелких уловок».
Впрочем, вслух он лишь скромно улыбнулся:
— Господин Сюаньдэ слишком добр ко мне. Я лишь приметил, что для таких купцов, как господин Чжан, выгода важна, но положение – еще важнее. Если наш поход удастся, для него это станет верным прибытком, так почему бы ему не помочь?
Лю Бэй медленно кивнул, и его уважение к Чэнь Мо стало еще глубже. Умение так тонко читать людские сердца и при этом оставаться благородным – это был воистину пугающий ум.
Но следом пришла тревога, затаившаяся в глубине души. Он придержал коня, и на лице его отразилась борьба.
— Цзычэн, план твой хорош, но ведь мы идем на опасный риск. Я… я все же не хотел бы, чтобы наше правое дело было запятнано славой обычного грабежа.
Вот что глодало его больше всего. Нынешний Лю Бэй был еще молод и не стал тем великим императором Чжао-ле. Только окончив обучение у Лу Чжи, он еще не познал всей жестокости и сложности мира, и границы «справедливости» в его сердце были слишком четкими.
Пусть целью были заклятые враги-иноземцы, само слово «грабеж» било по его устоям милосердия.
Чэнь Мо, словно ожидая этого вопроса, ничуть не удивился. Он остановил коня и, встретившись взглядом с Лю Бэем, серьезно произнес:
— Господин Сюаньдэ, позвольте сказать прямо: милосердие – это не слепое следование правилам. Ответьте мне, зачем эти всадники-сяньби идут на юг?
Не дожидаясь ответа, он сам же и продолжил, и голос его стал холодным:
— Они идут, чтобы жечь наши деревни, убивать наш народ, грабить наше добро и уводить наших жен и дочерей! Каждая шкура на их плечах, каждое зерно в их мешках – это плоть и кровь подданных великой Хань, вырванная силой!
— Наш поход – не грабеж! — Чэнь Мо чеканил каждое слово. — Это отпор врагу! Это возвращение награбленного! Мы забираем то, что по праву принадлежит нам, из пасти диких волков!
Заметив, как Лю Бэй замер, пораженный этими речами, он смягчил тон:
— Не беспокойтесь, господин Сюаньдэ. Если мы победим, то из всей добычи, за вычетом необходимых военных нужд, половину мы раздадим голодающим города по возвращении в округ Чжо. Тем самым мы утешим Небеса, поможем простому люду, укрепим веру народа в нас и прославим наше имя. Вот какова истинная цель нашего ополчения!
Эти слова развеяли последние сомнения Лю Бэя. И впрямь, вернуть добро из рук врага и раздать его страждущим от войны – это ли не высшая добродетель?
— Я был глуп, лишь сегодня осознав глубину твоих мыслей! — Лю Бэй крепко сжал руку Чэнь Мо. — Твои слова открыли мне глаза!
Когда на душе стало ясно, отряд двинулся дальше. Пройдя еще десяток ли, Чэнь Мо велел остановиться у подветренного склона для последних распоряжений.
— Господин Сюаньдэ, — Чэнь Мо спешился. — Ваша прежняя тревога как раз касается того, о чем я хотел сказать. Тридцать всадников – это слишком мало.
Лю Бэй подобрался, понимая: начался серьезный разговор.
Чэнь Мо обвел всех взглядом:
— В «Искусстве войны» сказано: кажись сильным, когда слаб. Раз нас мало, мы должны создать видимость огромного войска.
Сначала он указал на молчаливого Тань Цина и двух самых быстроногих парней:
— Тань Цин, вы втроем выдвигаетесь немедленно. В пяти ли впереди найдите высокий холм и разбейте Ложный лагерь. Расставьте пустые ящики из-под зерна и разведите побольше костров. Главное – используйте сырые дрова: огонь должен быть жарким, а дым – густым!
Он на мгновение задержал Тань Цина и с улыбкой спросил:
— Тань Цин, ты охотник, так скажи господину Сюаньдэ: что в этой бескрайней степи значат несколько столбов густого дыма, стоящих рядом?
В спокойных глазах Тань Цина промелькнула искра, и он кратко ответил:
— Много людей, есть обоз, встали на привал.
Этих немногих слов хватило, чтобы все поняли прелесть затеи. Чэнь Мо удовлетворенно кивнул и продолжил:
— Но этого мало. Лагерь без шума походного войска вызовет подозрение. Остальные, слушайте: доставайте сухие ветки, что мы приготовили. Привяжите их к хвостам коней!
Этот приказ снова озадачил людей. Лю Бэй недоуменно посмотрел на Чэнь Мо, и тот пояснил:
— Когда кони поскачут, ветки, волочась по земле, поднимут тучи пыли! В ста шагах это будет выглядеть как наступление целой армии. Пыль до небес! Ложный лагерь впереди, дымовая завеса сзади… Когда дозоры сяньби увидят это издалека, они решат, что огромный торговый караван в несколько сотен человек встал на ночлег. Они жадны по своей натуре – разве упустят они шанс проверить такую добычу?
От такого замысла у всех захватило дух! Лю Бэй широко раскрыл глаза, и его сомнение сменилось восторгом.
— Цзычэн, ты истинный гений! — Лю Бэй в сердцах хлопнул себя по колену, и голос его задрожал от волнения. — С такой хитростью разве можем мы потерпеть неудачу!
Чэнь Мо лишь покачал головой с улыбкой:
— Этот способ не я придумал, я лишь скромно заимствую мудрость предков.
«Верно, заимствую у вашего третьего брата, который в будущем у моста Чанбань двадцатью всадниками напугает армию Цао Цао», – подумал он.
Уклоняясь от восторженных взглядов, Чэнь Мо разложил грубую карту на шкуре и указал на узкую горную тропу.
— Заманить врага – это лишь начало. Сможем ли мы их истребить – зависит от этого места. Оно зовется Ущелье Небесной Нити. С обеих сторон – крутые склоны, заросшие лесом, там легко спрятаться. Само ущелье узкое, в ряд пройдут лишь три коня. Там мы и устроим засаду!
Он повернулся к Чжоу Цану и старшему охраны:
— Чжоу Цан, старший Вэй! Берите двадцать человек и немедленно выдвигайтесь к ущелью. Готовьте бревна и камни, сколько сможете! Вбейте в землю острые колья и приготовьте тунговое масло для поджога! Сделайте так, чтобы враг, попав в западню, не нашел пути ни в небо, ни под землю!
— Есть! — Гаркнули оба, и в их глазах вспыхнула жажда крови.
Напоследок Чэнь Мо обвел взглядом остальных, и голос его стал холодным и решительным.
— Слушайте все! В этом бою нам нужна только победа, но помните: не гонитесь за славой очертя голову! Как только заманим их в ловушку, ждите моего тройного клича. После трех залпов стрел – в атаку! Помните: главное – кони и зерно, не ввязывайтесь в смертный бой! Если увидите, что враг слишком силен или идет подмога – трубите отступление!
Он внимательно посмотрел на Вэя, старшего охраны, и вздохнул:
— Старший Вэй, мы полагаемся на вас. Если… если дело примет дурной оборот, прошу вас, первым делом защитите господина Сюаньдэ.
Затем он посмотрел на юг, в сторону округа Чжо.
— Я условился с Идэ о знаках. Если через три дня мы не вернемся, он поймет, что план сорвался, и будет оборонять наш дом. Подмоги ждать не стоит.
Распоряжения были отданы безупречно, Чэнь Мо учел все случайности. Лю Бэй стоял рядом и смотрел, как этот молодой книжник спокойно распоряжается силами, превращая разрозненный отряд в смертоносное оружие. В его душе росло небывалое доверие.
— Слушать мой приказ! Действовать согласно плану!
По команде Чэнь Мо отряд разделился. Тань Цин и его люди призраками исчезли впереди, Чжоу Цан с охранниками поспешили к ущелью. А Чэнь Мо с Лю Бэем и оставшимися всадниками принялись привязывать ветки к лошадиным хвостам.
Все было готово.
Комментарии