В округе Чжо настал назначенный третий день.
То ли торговцы с границы разнесли слухи, приукрашивая их по пути, то ли кто-то намеренно подливал масла в огонь.
Дым в Ущелье Небесной Нити еще не рассеялся, а по городу уже вовсю гуляла весть о «смерти» Чэнь Мо, Лю Бэя и остальных.
Сначала это были лишь пересуды беженцев на улицах: мол, чужаки не знали меры, ушли за заставу и пропали, видать, волкам на корм пошли.
Постепенно слухи крепли.
А к моменту званых обедов в домах местной знати и богатых кланов это стало уже решенным делом и темой для насмешек.
— Слыхали? Лю Сюаньдэ вместе с каким-то безродным выскочкой по фамилии Чэнь взял два-три десятка оборванцев и поперся за границу задирать сяньби.
— Уговорились вернуться через три дня, а теперь ни слуху ни духу. Какой тут может быть исход?
— От караванов, что с границы идут, слышал: несколько дней назад на севере зарево стояло до небес. Поди, их там вместе с костями сожрали!
— Неужто они думали, что парой подачек и оравой бродяг можно чего-то добиться? Глупцы!
Тот самый грамотей по фамилии Чжан из Фаньяна сидел в отдельном кабинете трактира и, слушая эти речи, довольно щурился.
Он давно ждал этого дня.
Как только шайка Чэнь Мо сгинет, их палатки с кашей, их дутая слава и даже толпа бездомных беженцев станут ничейными.
Тогда ему достаточно будет лишь слегка приложить руку, чтобы забрать всё себе.
И выгода, и почет.
Мертвецы не имеют ценности.
…
Перекресток дорог.
Там, где раньше толпился народ, у палаток с кашей теперь было пусто и неуютно.
Холодный ветер кружил пыль по улице, заставляя рваную мешковину навесов хлопать на ветру.
Чжан Фэй с начищенным до блеска тесаком для забоя свиней стоял у ворот подворья, подобно железной башне.
Все эти дни он не притрагивался к вину. В его глазах, налитых кровью, читалась дикая ярость, отпугивающая любого встречного.
Он верил старшему брату Сюаньдэ и еще больше верил Чэнь Цзычэну.
Но три дня прошли, а от них по-прежнему не было вестей.
Слухи, гулявшие по городу, не прошли мимо его ушей.
Мелкие сошки и бродячие бойцы, что раньше заискивающе улыбались ему, теперь смотрели с жалостью или старались держаться подальше.
Человеческое сердце – самая корыстная вещь на свете.
— Ой, неужто это сам Чжан Фэй, наш доблестный муж? Что, всё охраняешь пустую лавочку?
Раздался издевательский смешок.
Тот самый господин Чжан из Фаньяна в расшитых одеждах, обмахиваясь складным веером, неспешно подошел в сопровождении целой свиты слуг и охранников.
Чжан Фэй сверкнул глазами и с гулким стуком вонзил острие длинного тесака в землю:
— Говори, зачем приперся, и проваливай!
— Грубиян, — господин Чжан поморщился и помахал веером перед носом. — Посмотри на себя – весь в грязи, воняешь свининой.
— …Отвечай-ка лучше: твой названый братец Лю Бэй и этот Чэнь Мо, он же Цзычэн, – где сейчас их косточки гниют?
В глазах Чжан Фэя вспыхнул убийственный огонек, на руке, сжимающей рукоять, вздулись вены:
— Мой старший брат и брат Цзычэн – герои, вставшие на защиту страны! Еще одно поганое слово – и я вырву твой вонючий язык!
— Герои? — Господин Чжан рассмеялся так, будто услышал лучшую шутку в жизни. — Сброд вроде них смеет зваться героями?
— …Скажу тебе прямо: они давно сдохли за заставой, и праха их не сыскать.
— …Ныне мы по приказу правителя округа прибыли сюда для досмотра. Эти палатки и все запасы провизии переходят под начало клана Юань из Фаньяна.
Он указал веером на Чжан Фэя и ухмыльнулся:
— Впрочем, я могу указать тебе путь к спасению.
— …Вижу, силы в тебе в достатке. Коли падешь на колени перед молодым господином и трижды ударишь челом, позволю тебе конюхом стать в доме Чжан из Фаньяна. Будешь у моего стремени бегать, идет?
— …Только вот став рабом, фамилию тебе придется сменить.
Господин Чжан выдержал паузу и с безмерным презрением выцедил каждое слово:
— В конце концов, ты – всего лишь мясник, режущий кур да псов. С чего ты взял, что достоин носить фамилию Чжан?
Бум!
Эти слова, словно искра в чане с маслом, мгновенно взорвали копившуюся ярость!
Однако ожидаемого громового рыка не последовало.
С багрового лица Чжан Фэя краска начала медленно сходить.
Его грудь перестала тяжело вздыматься, он замер, словно у него перехватило дыхание, погрузившись в абсолютную тишину.
Он лишь неотрывно смотрел на врага, и его губы медленно разошлись, обнажая ряд белых зубов.
Сквозь зубы вырвалось лишь одно слово:
— …Ладно.
Всего одно слово, но от него у господина Чжана по спине пробежал необъяснимый холодок.
Чжан Фэй медленно выпрямился.
Он взвесил в руке тесак и почти спокойным тоном, чеканя каждое слово, произнес:
— Хорошо, хорошо, хорошо.
— …Я, Чжан Фэй, за свою жизнь свиней да собак перерезал если не тысячу, то восемь сотен точно.
— …Только вот еще ни разу не пробовал…
— …забивать скотину в человечьей шкуре!
Не успело затихнуть эхо, как Чжан Фэй сорвался с места!
Каменная плита под его ногами треснула, но он не бросился в лобовую атаку, а с силой пнул стоящий рядом огромный котел для каши!
— Бах!
Тяжелый котел, полный золы, с грохотом покатился, создав мгновенный хаос между Чжан Фэем и слугами.
Пока десятки людей в панике уворачивались, тень Чжан Фэя уже скользнула вперед, целясь прямиком в господина Чжана!
— Убейте его! — Тот в ужасе завопил и бросился назад.
Охранники наконец опомнились и с криками кинулись наперерез, размахивая дубинами и копьями.
Тесак мясника – оружие короткое, и после первого успеха Чжан Фэй тут же оказался в окружении.
Но в этом бою он проявил холодный расчет, никак не вяжущийся с его свирепым видом.
Он не ввязывался в затяжные схватки, а резко пригнулся и плечом впечатался в грудь одного из слуг!
Того словно бешеный бык сбил – с треском ломающихся ребер он отлетел прочь.
Чжан Фэй же, пользуясь моментом, вырвал из его рук длинный шест.
С шестом в левой руке и тесаком в правой он начал крутить на этом клочке земли настоящий танец смерти!
Шест отбивал, подсекал и сметал врагов, не давая им подойти; тесак же, подобно призраку, то и дело находил лазейки, оставляя на телах нападавших раны до самых костей!
Однако против толпы один в поле не воин. Один из слуг обошел его со спины и с размаху опустил дубину ему на спину!
Чжан Фэй пошатнулся, из его груди вырвался глухой рык.
Но он не отступил, а используя инерцию удара, резко развернулся и одним взмахом тесака перерезал нападавшему горло!
Кровь брызнула фонтаном, окрасив половину тела Чжан Фэя в алый цвет. Теперь он выглядел как демон, вырвавшийся из преисподней!
Гнев в его сердце пылал всё жарче, но разум оставался ясным.
Он понимал: нужно немедленно отходить к воротам.
На открытом месте его просто задавят числом.
Ложным выпадом он заставил врагов отпрянуть и несколькими прыжками назад закрепился у входа в подворье.
Это место он выбрал сам.
Узкий проем стал естественной преградой, не давая слугам окружить его. Теперь они могли нападать лишь по двое-трое.
Один человек с одним клинком держал оборону, превратив дверной проем в неприступную крепость!
Дубины и копья скрежетали о сталь тесака.
Летела щепа и клочья плоти. На теле Чжан Фэя прибавлялись новые раны, а земля у его ног покрывалась телами поверженных врагов.
Силы быстро таяли, дыхание стало тяжелым и хриплым, как у кузнечных мехов.
Но его яростный взгляд всё так же неотрывно следил за господином Чжаном, стоявшем поодаль.
В голове стучала лишь одна мысль:
— Сначала уложу этих, а потом…
— …завалю ту скотину!
Любому было ясно, что Чжан Фэй на пределе и вот-вот упадет замертво.
Но в это самое мгновение!
— Топот! Топот! Топот!
Частый и тяжелый стук копыт, подобно раскату грома, внезапно ворвался на перекресток.
Комментарии