Ночь. Третья стража.
К западу от города округа Чжо укрепление рода Чжан из Фаньяна, чьи стены были крепче городских, высилось в темноте, подобно притаившемуся исполинскому зверю.
Внутри усадьбы глава рода Чжан Янь только что погасил светильник в кабинете.
Сон не шел к нему; он стоял у окна, устремив взор на юг, в сторону провинции Цзичжоу.
Скоро. Огромное войско Повелителя Земли уже на подходе.
Тогда этот крохотный округ Чжо и все те силы, что посмели пойти против него, будут стерты в порошок этим желтым Потоком.
Лю Бэй, Чэнь Мо, Чжан Шипин… Чжан Янь уже словно слышал их предсмертные вопли.
Внезапно…
— У-у-у… У-у-у…!
Резкий, пронзительный звук горна, похожий на вопль призрака, без предупреждения разрезал мертвую тишину ночного неба!
Сердце Чжан Яня болезненно сжалось, лицо мгновенно окаменело.
Это был сигнал высшей тревоги! Вражеское нападение!
— Отец!
Дверь кабинета распахнулась от сильного удара. Ворвался Чжан Цзюй – тот самый ученый муж по фамилии Чжан, которому Чжоу Цан прилюдно отвесил пощечину.
Странно, но сейчас в нем не осталось и следа былой книжной слабости.
Чжан Цзюй был облачен в облегающее черное боевое платье, у пояса висел обнаженный длинный клинок, а в глазах полыхал кровожадный блеск.
— Неужели это быдло не выдержало? Тем лучше! Самое время прикончить их всех одним махом!
Однако Чжан Янь не разделял азарта сына.
Он быстрым шагом подошел к смотровой щели, и стоило ему взглянуть наружу, как ледяной холод ударил от пяток до самого темени.
Огонь!
Повсюду, словно танцующие огненные змеи, вспыхнули факелы, освещая равнину вокруг укрепления так ярко, будто настал день.
И в этом пляшущем свете виднелись густые черные ряды конницы!
Они действовали стремительно, соблюдая суровую дисциплину; в полном безмолвии кольцо окружения сомкнулось вокруг всей усадьбы.
Эта пугающая жажда убийства, сокрытая в тишине, заставила даже повидавшего виды главу влиятельного рода задыхаться от ужаса.
Это не тот сброд, что привел с собой Лю Бэй!
Это… это настоящие элитные воины, прошедшие сотни сражений!
— Солдаты из Ючжоу! Это Гунсунь Цзань! — Голос Чжан Яня был хриплым, каждое слово он буквально выталкивал сквозь зубы. — Как он посмел… Как он посмел напасть на укрепление рода Чжан ночью без приказа начальника округа!
Он не понимал – да и времени на раздумья не осталось.
— Приказывай! «Пробудить дракона»! — Неистово взревел Чжан Янь, и в его голосе звучала решимость человека, сжигающего за собой мосты.
В ответ на приказ внутри укрепления раздался глухой скрежет поворотных механизмов.
Снаружи усадьбы обычные на вид межи и канавы в одно мгновение обвалились, обнажив скрытые внизу ряды заточенных бревен – рогаток!
В тот же миг на высоких стенах разом открылись десятки бойниц.
Тяжелые станковые арбалеты с уже натянутой тетивой выставили свои хищные наконечники, нацелившись в суровую тьму за стенами.
Это была система обороны, на которую род Чжан потратил силы нескольких поколений; она была способна сдержать целую армию.
Имя ей было – «Построение Затаившегося Дракона»!
Увидев это, Чжан Цзюй воодушевился еще сильнее:
— Отец мудр! Каким бы элитным ни было войско Гунсунь Богуя, об наш строй они лишь расшибут себе лбы в кровь!
Однако стоящий за стенами Гунсунь Цзань, казалось, предвидел всё.
Перед внезапно появившимися рогатками и арбалетами в рядах конницы не возникло и тени замешательства.
Строй, подобно воде, разошелся в стороны, и вперед вылетели отряды всадников в легких доспехах с длинными луками за спинами.
Они не бросились в лобовую атаку, а начали на огромной скорости кружить вокруг укрепления, держась на безопасном расстоянии.
— Конница Белых Коней! — Зрачки Чжан Цзюя резко сузились.
Это была та самая элита под началом Гунсунь Цзаня, при одном упоминании которой у варваров из-за Великой стены душа уходила в пятки.
Ходили легенды, что каждый всадник этого подразделения владел пугающим искусством стрельбы: они могли попасть белке в глаз со ста шагов, не замедляя галопа.
— Пли!
Вслед за холодным приказом сотни воинов одновременно натянули луки.
Грянул внезапный ливень смерти.
Стрелы, описывая фатальные дуги, с ювелирной точностью накрыли ополченцев, стоявших за зубцами стен у станковых арбалетов!
— А-а-а!
Предсмертные крики слились в единый вопль.
Большинство защитников были необученными крестьянами; они не успели даже разглядеть врага, как стрелы из темноты пронзили их горла. В муках они валились со стен вниз.
Позиции арбалетов, бывшие гордостью рода Чжан, в первом же столкновении были подавлены невероятным мастерством конной стрельбы и окончательно замолкли.
— Стоять насмерть! Лучники, ответный огонь! Тащите сюда котлы с маслом и кипятком!
Чжан Цзюй выхватил клинок и сам бросился на стену, выкрикивая команды.
Но в этот момент со стороны главных ворот раздался грохот, от которого задрожала земля.
— Бум! Бум! Бум!
Под прикрытием стрел конницы основные силы пехоты Гунсунь Цзаня неведомым образом обошли ямы с рогатками и подобрались к самому подъемному мосту!
Несколько таранов – огромных бревен, обитых медью, – подталкиваемые десятками силачей, раз за разом били в кованые ворота укрепления.
Отвлекающий маневр!
Используя конных стрелков, чтобы подавить фланги и стены, они перетянули всё внимание на себя.
А главные силы, воспользовавшись ночным безлунием, нанесли удар в самое сердце!
— Плохо дело! — Лицо Чжан Яня побелело.
Он наконец осознал, сколь страшный противник перед ним стоит.
Гунсунь Богуй был не просто воином – он был хитрым голодным волком, знающим повадки добычи до мельчайших деталей.
— Цзюй-эр! Бери последних гвардейцев и удерживай ворота! Любой ценой дотяни до рассвета!
Чжан Янь взревел, его глаза налились кровью.
Чжан Цзюй подчинился. Во главе пятидесяти воинов в легкой броне, вооруженных щитами и мечами с кольцом на рукояти, он железным потоком ринулся к уже содрогавшимся воротам.
Черная гвардия была истинным козырем рода Чжан: каждый из них был головорезом, выжившим в горах трупов, мастером боя, не ведающим страха.
Стоило им выстроить стену щитов за воротами, как кованые створки издали натужный стон и с грохотом рухнули внутрь.
Снаружи, на белом коне, облаченный в превосходные железные латы, с боевым копьем-масо в руках, стоял Гунсунь Цзань. Его лицо было холодным, как лед.
Он лишь слегка махнул рукой.
Пехота за его спиной хлынула внутрь подобно приливу и с яростью столкнулась с Черной гвардией Чжанов!
Тесный проход в мгновение ока превратился в кровавую мясорубку.
Лязг клинков, глухие удары о щепки щитов и предсмертные вопли сплелись в единый гул.
Черная гвардия действительно была храбра: они сумели сдержать первый натиск врага, превосходящего их числом в несколько раз, и возвели у входа баррикаду из тел.
Чжан Цзюй сражался в первых рядах.
Его длинный меч порхал, нанося точные и жестокие удары; в мгновение ока он зарубил троих солдат, выказывая невероятную свирепость.
Оказалось, этот человек всё время притворялся немощным книжником, скрывая свою истинную силу!
Однако Гунсунь Цзань лишь безучастно наблюдал за этим, в его глазах не отразилось ни тени эмоций.
Он снова поднял руку.
Стоявшая за его спиной Конница Белых Коней, доселе хранившая молчание, пришла в движение.
Они не пошли в атаку, а прямо перед узким проходом ворот медленно подняли свои луки.
— Шью-ю-ю…!
Залп прямой наводкой!
Смертоносный обстрел с близкого расстояния.
Множество против немногих, стрелки против пехоты.
Это был бой, в котором не было места чести или правилам.
Для зажатых в проходе гвардейцев, которым некуда было уклониться, это превратилось в одностороннюю бойню.
Стрелы мгновенно находили щели в легких доспехах, пригвождая храбрых бойцов к месту.
Каким бы высоким ни было их воинское искусство, они не могли противостоять ливню стрел, летящему прямо в лицо.
Чжан Цзюй видел, как его лучшие люди ложатся рядами, словно скошенная пшеница; его сердце обливалось кровью.
Издав звериный рык, он перешагнул через трупы товарищей и, невзирая на стрелы, бросился прямо на Гунсунь Цзаня!
— Гунсунь, щенок! Отдай жизнь!
Ответом ему был лишь ледяной взор Гунсунь Цзаня и… молниеносный выпад тяжелого копья-масо!
Дзынь!
Раздался оглушительный удар. Чжан Цзюй почувствовал, как по клинку передалась непреодолимая сила; его ладонь мгновенно лопнула, и меч вылетел из рук.
Вражеское копье, не теряя инерции, подобно черному дракону пронзило его ключицу, подняло в воздух и с силой швырнуло на землю.
Исход боя решился одним ударом.
— Отец! Уходи!
Пригвожденный к земле, Чжан Цзюй из последних сил закричал вглубь укрепления.
Внутри усадьбы Чжан Янь, видевший всё это, задрожал всем телом, и по его лицу покатились старческие слезы.
Всё… кончено.
Он резко обернулся к оставшимся нескольким десяткам личных охранников и выкрикнул:
— За мной! Спасем молодого господина и уходим через тайный ход! Живо!
С этими словами он выхватил меч и, глядя на хлынувших в ворота солдат, горько расхохотался, развернувшись навстречу вражеской стали.
…
В холодном и сыром тайном проходе.
Чжан Цзюй, поддерживаемый последним десятком верных слуг, отчаянно пробирался сквозь темноту.
Его буквально вырвали из когтей смерти на поле боя!
Боль от раздробленной ключицы была такой, что он едва не терял сознание, но инстинкт выживания и безграничная ненависть заставляли его раз за разом передвигать онемевшие ноги.
— Гунсунь Цзань… и этот выскочка Чэнь Мо…
— …Так унизить меня…
— Если я выживу, я разорву вас на куски!
Он скрежетал зубами, и каждое его слово было пропитано кровью и ядом.
Спустя неизвестно сколько времени впереди забрезжил слабый свет.
Выход!
Охранники с силой отодвинули замаскированную каменную плиту над головой, и внутрь ворвался свежий воздух, пахнущий землей.
Они выбрались!
Это была густая роща на заднем склоне горы за укреплением; глубокая ночь была идеальным укрытием.
— Молодой господин! Мы спаслись! — Радостно прошептал один из приближенных.
Чжан Цзюй тяжело выдохнул.
Он прислонился к большому дереву, жадно глотая воздух свободы, и в его голове была лишь одна мысль…
Выжить, добраться до провинции Цзичжоу, найти Повелителя Земли!
Он вернется со стотысячным небесным воинством «Жёлтых повязок» и сровняет весь округ Чжо с землей!
И как раз в тот миг, когда он поверил в свое спасение, погрузившись в фантазии о мести…
Пхух!
Раздался едва слышный звук, похожий на хруст сломанной ветки.
Тело Чжан Цзюя внезапно одеревенело.
Он с недоверием опустил взгляд.
Неизвестно когда черная стрела вошла в его бедро, прошив его насквозь!
Сила удара была так велика, что вся нога онемела от шока.
Боль пришла с задержкой в полсекунды, нахлынув на него ледяной волной.
— А-а-а!
Он издал нечеловеческий вопль. Силы мгновенно покинули его, и он мешком осел на землю.
Двое ближайших слуг в ужасе схватились за клинки, но в тот же миг раздались еще два свистящих звука.
Две стрелы, слева и справа, с ювелирной точностью пробили их горла.
Бедняги не успели даже охнуть; зажимая раны руками, они рухнули замертво.
Тишина.
Мертвая тишина.
Чжан Цзюй в ужасе вытаращил глаза, отчаянно пытаясь разглядеть, откуда прилетели стрелы.
В нескольких десятках шагов, на высоком земляном холме, неподвижным изваянием замер силуэт.
Ночной ветер трепал полы одежд Тань Цина, тетива длинного лука в его руках еще слегка вибрировала.
А у подножия холма один за другим начали вспыхивать факелы.
С десяток всадников медленно выехали из темноты, окружая Чжан Цзюя и его людей.
Тот, кто был во главе, шел пешком.
Могучего телосложения, с круглыми глазами навыкате и густой бородой, он нес на плече Змеиное Копье, чей наконечник зловеще поблескивал в свете огня.
Шаг за шагом он приближался к пригвожденному к земле Чжан Цзюю.
Свет факелов за его спиной отбрасывал длинную, причудливо изогнутую тень, накрывшую искаженное отчаянием лицо Чжан Цзюя.
— Знатный род со столетней историей, жрете государево жалованье, жируете на народных соках…
Голос Чжан Фэя был низким, как раскат грома.
Он издал пренебрежительный смешок.
— Я, Чжан Фэй, всего лишь простой мясник, но и то знаю, что такое верность и долг.
— А вы, скоты в шелках…
— Да как ты смеешь носить фамилию Чжан?!
Комментарии