Оскорбление! Оскорбление куда более глубокое, чем удар мечом!
Бледное от потери крови лицо Чжан Цзюя мгновенно побагровело.
Смесь дикой обиды и ярости исказила его черты, превратив в подобие злого духа.
Он – законный наследник великого рода Чжан из Фаньяна, преемник вековой аристократии!
Когда это он терпел подобное презрение от какого-то холопа-мясника!
— Убейте его! — Чжан Цзюй указал на Чжан Фэя здоровой левой рукой, издавая звериный, истошный вопль. — Изорвите эту черную свинью на куски! Тому, кто убьет его, мой род пожалует сто лянов золотом и тысячу му плодородных земель!
При виде такой награды в глазах десяти с лишним гвардейцев, уже помышлявших о бегстве, снова вспыхнул кровожадный блеск.
Они были верными псами рода Чжан, вскормленными на его богатствах.
С яростным криком десяток человек выхватили мечи и, сомкнув ряды в плотном боевом порядке, свирепо бросились на стоящего впереди Чжан Фэя.
Эти гвардейцы были отлично обучены, их шаги были слаженными.
Блеск клинков сплелся в густую сеть стали, в одно мгновение отрезая Чжан Фэю все пути к отступлению.
Двое командиров во главе действовали хитрее прочих: один бил в корпус, другой, кувыркнувшись по земле, метил в ноги; их действия были безупречно согласованы.
Столкнувшись с такой слаженной атакой, Чжан Фэй лишь оскалился в почти жестокой улыбке.
В то мгновение, когда острия мечей почти коснулись его, он начал действовать!
Он не стал парировать удары и не отступил, а мощно шагнул вперед.
Этот шаг был настолько тяжел и силен, что лесная почва, казалось, вздрогнула под его ногами.
Он совершил широкий замах своим Змеиным Копьем.
Но ударил не острием, а тяжелым древком, весившим добрых несколько десятков цзиней.
Используя первобытную, грубую и совершенно иррациональную силу, он наотмашь впечатал древко в стальную сеть клинков!
Дзынь! Дзынь! Дзынь!
Раздалась серия оглушительных ударов металла о металл!
Первые ряды гвардейцев почувствовали, как по рукоятям мечей передалась сокрушительная мощь, словно в них на полном скаку врезался бешеный бык. Ладони мгновенно лопнули, а мечи со звоном вылетели из рук.
Двое командиров впереди вскрикнули: их вместе с оружием отбросило назад; судя по хрусту раздробленных грудных клеток, в живых им оставалось недолго.
Сила подавляет любое искусство!
Перед этим «врагом десяти тысяч», одаренным божественной мощью, любой отточенный боевой порядок казался хрупкой игрушкой.
Однако в тот момент, когда первый порыв Чжан Фэя иссяк, а для нового маневра требовалось время, трое затаившихся в тени гвардейцев призраками скользнули к нему за спину. Три сверкающих клинка треугольником вонзились в сторону его спины, поясницы и коленей.
Верная смерть!
Но именно сейчас мысли Чжан Фэя были ясны как никогда.
Всего несколько часов назад, когда Чэнь Мо планировал этот набег, он четко сказал всем:
— Чжан Цзюй лишь кажется храбрым, на деле же он труслив. В решающий момент он будет полагаться лишь на десяток своих преданных слуг, но это челядь, а не воины. Пока их господин рядом – они бьются до смерти; стоит ему оказаться в опасности – они разлетятся как птицы.
— А значит, моя цель – не эти прихвостни! — В голове Чжан Фэя вспыхнуло озарение.
Он, нимало не заботясь о трех мечах за спиной, сделал еще один гигантский рывок вперед, прямо к Чжан Цзюю!
— Чжан Цзюй, щенок! Прими смерть!
Громовой рев, вобравший в себя всю жажду убийства Чжан Фэя, потряс лес.
Трое гвардейцев, уже готовых нанести удар, почувствовали резкую боль в ушах; их боевой дух пошатнулся перед этой неудержимой аурой.
Они были верными слугами, и их первый долг – защита хозяина!
Видя, что Чжан Фэй готов отдать жизнь, лишь бы добраться до их господина, инстинкт спасения пересилил желание убить врага.
— Защищайте молодого господина! — В смятении закричали они.
Мечи, нацеленные в спину Чжан Фэя, на мгновение замерли, а затем воины были вынуждены вскинуть их перед собой, преграждая путь к Чжан Цзюю.
Но в сече исход решается за миг!
Именно этого мига замешательства хватило Чжан Фэю, чтобы развернуться.
Его Змеиное Копье, точно ядовитая гадюка, совершило немыслимый выпад: он ударил назад, проскользнув сквозь частокол вражеских клинков!
Пхух!
Наконечник копья вошел гвардейцу под подбородок и вышел из затылка; во все стороны брызнула кровь вперемешку с костью.
Не давая двоим другим опомниться, Чжан Фэй резко повел кистью, и тяжелое копьё в его руках затанцевало, словно живое существо.
С глухим звуком тупой конец древка врезался в висок тому, кто стоял слева. Череп несчастного, словно разбитый арбуз, мгновенно провалился внутрь.
Затем, используя инерцию вращения, Чжан Фэй резко вывернул корпус, и его правая нога, подобно железному цепу, с силой впечаталась в грудь последнего смертника.
Хрусть!
Звук ломающихся костей отчетливо прозвучал в ночном воздухе; грудная клетка гвардейца буквально схлопнулась.
За считанные мгновения трое элитных бойцов были мертвы.
Эта кровавая расправа, достойная сошедшего на землю демона, окончательно сокрушила волю оставшихся гвардейцев.
— Бежим!
Кто-то выкрикнул это слово, и последние семь-восемь человек, окончательно растеряв боевой задор, с воплями бросились врассыпную в чащу леса.
Но они забыли, что в лесу притаились другие охотники.
Шью! Шью! Шью!
Несколько прицельных выстрелов прозвучали почти одновременно.
Трое беглецов, что были впереди, повалились наземь; у каждого в межбровье торчала черная стрела, ушедшая в кость по самое оперение.
Вслед за этим из темноты выехали с десяток всадников в латах, смыкая кольцо.
— Ничтожества! Стадо ничтожеств! — Чжан Цзюй беспомощно наблюдал, как его последняя опора рассыпается в прах.
Забыв о дворянской чести, он, волоча раненую ногу, на четвереньках пополз в другую сторону.
Однако тень, что двигалась быстрее его самого, мгновенно накрыла беглеца.
— Чжан Цзюй, щенок, куда это ты собрался?!
Громоподобный голос прозвучал над самым его ухом, вея ледяной смертью.
Чжан Цзюй замер.
Он медленно обернулся и увидел Чжан Фэя, который, словно демоническое божество, шаг за шагом надвигался на него.
С наконечника Змеиного Копья всё еще стекала теплая кровь.
— Не… не убивай меня! — Страх смерти окончательно сломил Чжан Цзюя.
Он рухнул на колени, обливаясь слезами и соплями. — Я… я был неправ! Я не признал великого человека! Я наследник рода Чжан из Фаньяна, у меня есть деньги! Очень много денег! Если отпустишь меня – золото, серебро, красавицы, земли – всё отдам тебе! Я даже устрою тебя на службу чиновником! Да! Чиновником!
Чжан Фэй остановился.
Он смотрел сверху вниз на этого отпрыска знатного рода, который еще мгновение назад был высокомерен, а теперь скулил, словно побитый пес.
Ярая жажда убийства на его лице сменилась выражением глубочайшего презрения и отвращения.
Он холодно усмехнулся.
— Я, Чжан Фэй, хоть и мясник, но знаю: «пьешь воду – помни об источнике, получил добро – отплати тем же».
— А вы, твари в чистых одеждах, едите рис великой Хань, пьете воду великой Хань, но втайне сговорились с «Жёлтыми повязками», предали соседей и губите своих соотечественников…
Он сделал паузу, и его голос стал еще холоднее.
— Оставлять такую падаль на свете – только землю нашу ханьскую пачкать.
Не успело слово затихнуть, как Змеиное Копье молнией метнулось вперед.
Хлюп!
Острие чисто и безжалостно пробило горло Чжан Цзюя, пригвоздив все его невысказанные мольбы внутри.
Глаза Чжан Цзюя вылезли из орбит, жизнь стремительно покидала его тело.
Резким движением кисти Чжан Фэй отбросил труп в сторону, после чего выхватил из-за пояса нож для забоя скота и взмахнул им.
Голова, полная ужаса и бессилия, взлетела вверх и тяжело упала в грязь, откатившись на пару шагов.
Сорняки… вырывают с корнем!
Закончив дело, Чжан Фэй глубоко выдохнул.
Копившаяся днями досада и ярость наконец нашли выход.
Однако в этот самый миг…
— Шур-шур-шур…!
Лес вокруг внезапно озарился ярким светом!
Множество факелов вспыхнули в темноте, превращая лесное поле боя в залитую светом арену.
Топот копыт, лязг доспехов и зловещий скрип натягиваемой тетивы слились в единый шум.
За считанные мгновения сотни воинов в сверкающих серебряных латах призраками возникли из чащи, окружая всех плотным кольцом.
Каждый всадник держал короткий лук с уже наложенной стрелой.
Наконечники поблескивали в свете огня, нацеленные в каждого, кто был на поляне.
Воздух внезапно пропитался ледяным духом войны.
В следующий миг ряды конницы расступились.
Ученый муж в лазурных одеждах, верхом на статном белом коне, медленно выехал вперед.
На вид ему было около тридцати, облачен он был в простую, добела застиранную конфуцианскую мантию, а от всей его фигуры веяло мягкостью благородного нефрита.
На его губах играла легкая улыбка, способная согреть душу; не слезая с коня, он слегка поклонился, совершая безупречный жест приветствия ученого мужа:
— Позвольте представиться: Тянь Хэн, второе имя Боянь, советник при военачальнике Гунсунь Богуе.
Он бросил взгляд на голову Чжан Цзюя с застывшим в глазах ужасом, а затем на мгновение задержал взор на окровавленном ноже в руке Чжан Фэя.
Мягкая улыбка не сошла с лица Тянь Хэна, лишь в глубине глаз промелькнул холод.
— Господин Богуй правит своим войском сурово: награда и кара у него всегда находят героя. Вы, доблестный муж, нанесли свой удар, вероятно, решив помочь военачальнику в очищении его рядов от предателей.
— Однако мне, Тянь Хэну, неясно одно…
Он сменил тему, и хотя тон его оставался мягким, слова были подобны отравленному кинжалу:
— Позвольте узнать, чей именно приказ вы исполняли, совершая сие деяние?
Комментарии