Предсказания оправдались: Чжан Фэй ругался пять дней кряду, пока не охрип. Вернувшись, он в сердцах переломил свою плеть пополам:
— Этот старый черепаший сын! Настоящий трус, вбил себе в голову не высовываться! Его костерят на чём свет стоит, а он и рта раскрыть не смеет!
Чэнь Мо лишь покачал головой, успокаивая его:
— Третий брат, чем дольше он сидит в лагере, тем сильнее растёт недовольство среди его заносчивых вояк. Особенно ухуани – народ задиристый, а их теперь какой-то чинуша держит в узде и не даёт сражаться. Думаешь, в их сердцах не зреет обида? Нам нужно лишь каждый день разыгрывать этот спектакль у него под дверью, и его войско само себя изведёт.
С этими словами Чэнь Мо ввёл в распорядок дня «систему ругательств по сменам».
Каждое утро в час Дракона пятидесятник брал с собой несколько самых голосистых солдат, отправлялся на северный склон и привычно «приветствовал» лагерь Цзи Сюаня.
Это превратилось в подобие воинского устава, обязательного к исполнению.
Каждый раз, когда очередная смена отправлялась в путь, в лагере шутили:
— Ну, чья сегодня очередь ковырять панцирь старой черепахи?
Так это нелепое занятие стало главной ежедневной забавой в окрестностях Байди.
Даже новоприбывшие переселенцы прибегали на склон поглазеть на представление и перешёптывались:
— Наши солдаты ругаются позабористее, чем бродячие комедианты в уезде!
Психологический эффект не заставил себя ждать.
В Байди дух воинов рос, всюду слышался смех, и каждый почитал за честь попасть в команду «крикунов». А вот в лагере Цзи Сюаня, что стоял в десяти ли от них, атмосфера с каждым днём становилась всё более тягостной.
Свирепые ухуани, запертые приказом в лагере, ежедневно слушали насмешки врага, и в их душах, капля за каплей, копились ярость и негодование.
Однако Цзи Сюань, неведомо какими способами, умудрялся держать этих диких наездников в ежовых рукавицах – они так и не вышли из лагеря за все эти дни.
Такая выдержка и твердость даже немного разочаровали Чэнь Мо.
В конце мая, после горного ливня, под покровом ночи в шатёр Чэнь Мо вошёл щуплый, смуглый лазутчик в сопровождении Тань Цина.
Это был человек, которого Чэнь Мо отправил к берегу реки Цзюймахэ для встречи с людьми «Берегового Харона».
Молчаливый лазутчик достал из-за пазухи бамбуковый тубус, тщательно обёрнутый в промасленную ткань, вручил его Чэнь Мо и, не проронив ни слова, поклонился и исчез в ночи.
Чэнь Мо развернул содержимое тубуса.
В неверном свете свечи перед ним предстала грубая, но удивительно подробная карта укрепления.
На ней были чётко обозначены два кольца стен – та самая Двойная крепость Юй Ду.
Ночь сгустилась, и Чэнь Мо открыл окно личных сообщений, возобновив разговор с Хароном.
«Чжао Цзю из Ц Cangчжоу»:
— Карту получил, прорисовано всё до мелочей. Это та самая подробная схема, о которой ты говорил в прошлый раз?
Иконка «Берегового Харона» тут же мигнула ответом:
«Береговой Харон»:
— Она самая. Сначала изучи её, а потом я объясню, в чём там фокус.
«Береговой Харон»:
— Видишь внешний круг? Там отмечены хижины и рынок – всё это лишь прикрытие. Они ведут там торговлю, иногда даже раздают кашу беженцам, чтобы все думали, будто это обычное мирное поселение. Усыпляют бдительность.
«Береговой Харон»:
— Настоящая ловушка кроется за внутренним кольцом каменных стен. Посмотри на эти стены – я отметил, что они буквально истыканы бойницами для самострелов. А теперь взгляни на точки, обведённые киноварью, — это смертельные ловушки-ямы. Стоит конному или пешему туда попасть – и пиши пропало.
«Береговой Харон»:
— Самая подлая их уловка называется «Приглашение в котел». Если ты пойдешь на штурм внешнего кольца, они притворятся, что дрогнули, и пустят тебя внутрь. А когда твои люди окажутся на открытом месте между стен, из потайных ворот, которые я тоже пометил, хлынут засадные полки и возьмут вас в кольцо. Спереди – неприступная стена, сзади – враг, а снаружи ударит конница. Из такой мышеловки не выбраться.
Чэнь Мо смотрел на густую россыпь красных пометок на карте, и сердце его невольно ёкнуло.
«Чжао Цзю из Ц Cangчжоу»:
— Есть ли способ это взломать?
«Береговой Харон»:
— Есть. Взгляни на юго-восточный угол внешней стены. Там когда-то было старое русло реки, место низкое. Сейчас оно пересохло, но почва там слишком рыхлая, стену возвести не смогли – только частокол и рогатки. Мои люди, когда там стояли, оставили лаз, через который могут пройти несколько всадников. Если пробраться там, окажешься прямо под южной стеной внутреннего кольца. Посты там из-за паводков вынесены выше, так что внизу есть слепая зона. Охраны немного, но они меняются каждую ночь и очень бдительны. Действовать нужно только в безветренную и тёмную ночь.
«Чжао Цзю из Ц Cangчжоу»:
— Я запомнил.
«Береговой Харон»:
— Желаю удачи. Считай, что ты избавишь мой отряд Белого Воробья от злейшего врага. В долгу не останусь.
Экран погас, и Чэнь Мо долго сидел, вглядываясь в карту.
Спустя несколько дней план ночного налета на Двойную крепость был обсужден с Лю Бэем и передан командирам.
Той же ночью Лю Бэй поспешил в шатёр к Чэнь Мо. Лицо его по-прежнему выражало глубокую тревогу:
— Цзычэн, я всё думаю и думаю… Не слишком ли это опасно? Мы не знаем наверняка, что нас ждёт внутри. Если дело сорвётся и мы выведем основные силы, Цзи Сюань воспользуется моментом – и Байди конец!
Чэнь Мо покачал головой:
— Старший брат, именно в риске и кроется наша выгода. Если победим – слава усмирителей разбойников будет нашей. Перед лицом правителя области и округа это будет весомый подвиг, и тогда мы сможем расширять армию и распахивать земли по праву. А если проиграем… что ж, разбойники никуда не денутся, мы просто отступим в укрепление, и Цзи Сюань всё равно не сможет ни в чём нас упрекнуть.
Он сделал паузу и добавил:
— Об этом плане знаем только мы. Новобранцев я проверил, шпионов среди них нет. Я оставлю в укреплении достаточно людей для видимости: флаги будут висеть как обычно, ругань под лагерем Цзи Сюаня не прекратится. Пусть думает, что мы на месте, и не смеет шелохнуться.
В конце концов Лю Бэй согласился.
Решение было принято, и Чэнь Мо тут же отдал приказы.
Тань Цину велели подготовить три сотни лучших луков и самострелов, отобрав полторы сотни ветеранов с самым верным глазом. Чжан Фэй возглавил отряд на стременах – восемьдесят всадников для первого удара. Чжоу Цану поручили две сотни отборной пехоты с алебардами и щитами для прикрытия тылов.
Всего в поход выходило чуть больше четырёх сотен человек – те самые ветераны, уцелевшие в кровавой резне той первой ночи. Костяк и гордость Байди.
На закате следующего дня отряд выстроился перед воротами. Люди в доспехах, с оружием наготове, замерли с суровыми лицами.
Чэнь Мо поднялся на помост и, обведя взглядом строй, громко произнёс:
— Братья! Мы подняли знамена в Байди не ради чинов и не ради богатства. Мы здесь для того, чтобы тысячи людей за нашими спинами могли спать спокойно, чтобы в это смутное время восторжествовала справедливость!
— Тайханские разбойники терзают наши края, топчут судьбы людей! Мы – воины великой Хань, и наш долг – защищать землю и народ! Настало время покарать злодеев!
— Эта битва – за покой ваших семей и друзей! Готовы ли вы идти со мной?!
Четыре сотни воинов в едином порыве вскинули оружие к небу. Чтобы не выдать себя раньше времени, никто не кричал – лишь лес клинков и копий был им безмолвным ответом.
Перед самым выступлением Чэнь Мо подозвал Цзянь Юна, остававшегося за старшего в усадьбе, и наказал:
— Сяньхэ, эти два дня – самые важные. Завтра ругань под лагерем должна быть как обычно. Дым из кухонь пусть идет в срок, костры горят ярко. Цзи Сюань не должен почуять неладное.
Цзянь Юн серьезно кивнул:
— Не беспокойся, брат Цзычэн. Всё сделаю, этот пес ничего не заметит.
Чжан Фэй, стоявший рядом, не удержался и хохотнул:
— Ха-ха! Хотел бы я видеть рожу этого негодяя завтра утром! С одной стороны он будет слышать наш барабанный бой, а с другой – увидит дым от пожарища в логове Юй Ду!
В полночь, когда тучи окончательно скрыли луну, Байди затихло. Внутри остались лишь Цзянь Юн и несколько сотен новобранцев. Чэнь Мо же повел основные силы через южную калитку. Бесшумно, подобно теням, они двинулись по руслу старой реки к подножию гор Тайханшань.
Ветер гулял в листве, доспехи едва слышно позвякивали в такт шагам…
… На следующее утро, в час Дракона, пятидесятник со своим отрядом привычно занял место на северном склоне. Барабаны забили, и над долиной снова понеслись отборные ругательства.
Комментарии