В десяти ли к северу, в лагере нового войска округа Чжо.
— Цзи Сюань, старый хрыч! Теперь даже малые дети в Байди знают, что ты – черепаха, которая умеет только прятать голову в панцирь!
Всё шло как по писаному: разъезд из Байди методично исполнял свой ежедневный долг. Цзи Сюань сидел в шатре и при свете лампы внимательно читал секретное послание от Гунсунь Цзаня. Слыша знакомые выкрики, он лишь едва заметно нахмурился.
Стоявший подле него помощник, потеряв терпение, снова взмолился:
— Господин! Этот Чэнь Мо совсем зарывается! Почему бы нам не…
— Молчать, — холодно оборвал его Цзи Сюань, откладывая кисть на подставку. — Преподать им урок? Правитель Лю Вэй и так косо смотрит на то, что у меня в руках войска. Стоит мне сейчас обнажить мечи, и я сам дам Лю Бэю и Чэнь Мо повод бежать к окружным властям с жалобами на мою самоуправство. Это их ловушка.
Он медленно встал и подошёл к выходу из шатра, приоткрыв полог:
— Пусть кричат. Чем громче они поносят нас, тем яснее, что у них самих на душе неспокойно. Пока мы не обращаем внимания, они будут нервничать и в конце концов совершат ошибку. Вот тогда удача сама придет к нам в руки.
Однако он и представить себе не мог, что в эту самую минуту Чэнь Мо с лучшими людьми уже был в тридцати ли отсюда, у самого подножия гор Тайханшань.
Они стояли перед той самой равнинной Двойной крепостью Юй Ду.
Ночной ветер швырял пыль в лица, заставляя щуриться от боли. Чэнь Мо лежал в густой траве на склоне холма и сквозь листву наблюдал за огнями внизу. Всё было так, как говорил Харон: во внешнем лагере теснились хижины, горели костры, слышались смех и голоса патрульных – вид у них был расслабленный.
А вот со стороны внутренней крепости не доносилось ни звука. Только высокие угловые башни молчаливыми исполинами подпирали небо.
Чэнь Мо развернул карту на коленях. Повернувшись к притаившимся рядом Лю Бэю, Чжан Фэю и Чжоу Цану, он вполголоса отдал последние распоряжения:
— Как и договаривались: лагерь двойной, ложь перемешана с правдой. Делимся на три отряда.
— Первый отряд: Идэ, берешь пятьдесят всадников и в обход идешь к юго-восточному руслу. Там низина, постов нет. Как только на севере вспыхнет пожар и начнется суматоха, ударишь в это слабое место южной стены внутренней крепости. Бей прямо в сердце.
— Второй отряд: Чжоу Цан, ты с пехотой и остальной конницей наведешь шум у северных ворот. Изображай главную атаку. Шуми громче, но в затяжной бой не вступай – твоя задача выманить всех защитников внешнего лагеря на север.
— Мы со старшим братом Сюаньдэ и лучниками Тань Цина проберемся через восточную стену. Там лес, укроемся в тени. Как только пустим палы и огонь взметнется к небу – это будет знак к общему штурму!
Лю Бэй вглядывался в темноту впереди. Голос его был глубок и серьезен:
— Цзычэн, а велик ли прок от того «своего человека» в горах? Можно ли ему верить?
Чэнь Мо кивнул:
— Не волнуйся, брат. Если мой друг в горах не солгал, сегодня охрана на южной стене – из наших. Как говорится, «что небо дает – бери, а то потом пожалеешь». Второго такого шанса нам не дождаться.
Он поднял голову. Небо всё ещё было черным, но внезапно в тучах появилась прореха. Бледный свет ущербной луны серебряной крошкой рассыпался по земле, высветив глаза Чэнь Мо – холодные как лед и острые как клинки.
— Пошли!
… В это время внутри крепости в северных отрогах гор было шумно и светло. Внешнее кольцо Двойной крепости, прикидывавшееся торговой деревушкой, жило своей воровской жизнью.
В боковом зале самого большого торгового подворья царил пьяный угар. Десятки разбойников жарили мясо на кострах и пили вино, добытое в недавних набегах. Запах жира мешался с кислым духом дешевой браги.
Посреди зала верзила с огромным топором за поясом взобрался на винный чан и начал орать, разбрызгивая слюну. Это был Ши Те, мелкий вожак внешнего лагеря.
— Пейте, братва, гуляй еще пару дней! Главный Юй Ду сказал, что те служивые внизу после нашей последней трепки превратились в трусливых улиток! Теперь всё, что западнее Чжо, — наше!
Он сорвал с вертела баранью ногу и, пошатываясь, вскинул её над головой:
— Да плевать на солдат! Наш вожак их вокруг пальца обвел. А те, прошлые, так вообще сгинули, ни одного живого не осталось! Скоро снова пойдем в Чжо, заберем зерно из каждого дома!
Разбойники разразились хохотом, загремели чашами, и по залу снова потекли грязные ругательства.
Снаружи у входа несколько дозорных грелись у жаровни. Один вдруг насторожился и спросил:
— Слышите? Будто железо звякнуло на ветру.
— Ты что, перепил уже, мать твою? — Заржал другой. — Откуда здесь железу взяться в такую пору? Тебе, небось, юбки девок в городе почудились?
Не успел он закончить, как сторожевые псы на окраине зашлись в истошном лае, который тут же оборвался хрипом.
— В чём дело?! — Ши Те в зале нахмурился и начал подниматься.
Свист! Резкий звук вспорол ночную тишь.
Стрела прилетела молниеносно и точно – словно ледяное дыхание смерти из самой преисподней. Она влетела прямо в зал и ударила в самую середину костра.
Уголья разлетелись снопом искр. В одно мгновение пьяный гомон оборвался, сменившись мертвой тишиной.
Пока они не успели опомниться, тяжелые дубовые ворота внешнего лагеря с грохотом рухнули внутрь. Полетели щепки, поднялась пыль.
— Бей их!
Под громовой клич десяток всадников в черных доспехах, точно волки, ворвались в пролом. В свете огней нестерпимым блеском сверкнули стремена. Всадники крепко сидели в седлах, разя пиками и алебардами, а кто и стреляя из самострелов. Их натиск был подобен раскаленному ножу, входящему в кусок застывшего жира.
Хмель из голов разбойников еще не выветрился, какой уж тут строй? Многие даже за мечи не успели схватиться. Кони топтали их, ломая кости, и крики боли тут же тонули в грохоте копыт.
Ши Те в ужасе рванулся к своему топору, но едва его пальцы коснулись рукояти, перед глазами блеснуло. Стрела из самострела, тихая и быстрая, пробила ему горло. Он уставился в пустоту, захрипел и повалился навзничь.
Факелы падали, поджигая разлитое вино, и огонь мгновенно пополз вверх по балкам, пожирая залу. Разбойники в панике бросились врассыпную, но бежать было некуда.
На востоке всё полыхало, и оттуда летели меткие стрелы. На севере гремело «Ура», огня там не было, и казалось, что можно прорваться, но бегущие тут же напарывались на свежерасставленные шипы и капканы. Передние ряды валились с криками, и их тут же втаптывали в грязь свои же.
А у распахнутых северных ворот их ждала лишь стена стальных щитов и торчащий из каждой щели лес холодных алебард.
Комментарии