Нин Фань просиял. Точно! Добиться аудиенции у командующего Зоны Сотрудничества им, простым скитальцам, было бы почти невозможно. Но для Сун Кая это решаемая задача. Он всё-таки главный комиссар.
Нин Фань еще не до конца понимал иерархию отношений между командующими Зоны и главами районов, но интуиция подсказывала: если разница и есть, она не критична.
— Слышал, вы идете в Бассейн Возврата Душ ради своего капитана? — Голос Сун Кая потеплел. Впервые за долгие годы он почувствовал почву под ногами. Даже слабая надежда была для него непозволительной роскошью. Какой отец, имея хоть один шанс из тысячи, попросит убить свое дитя?
— Да, — подтвердил Нин Фань. — Наш капитан добровольно стал гуйжэнем, чтобы отомстить за павших братьев.
— Эх! Линь Чуань, верно? Старина Сюй поминал его, говорил – благородный малый, — вздохнул Сун Кай. — Вот только в нашем паршивом мире у хороших людей редко бывают хорошие финалы.
Нин Фань не мог не согласиться. Злодеи процветают, а праведники гниют в безвестности. Тот же Су Бэй безнаказанно убивал людей по всем районам лишь потому, что его отец – большой чин. Даже если его ловят, закон ему не указ.
— Слушайте, я беру все расходы по экспедиции на себя, — внезапно заявил Сун Кай. — Составьте список всего необходимого, я распоряжусь, чтобы вам всё достали. В этих краях мои связи посильнее ваших будут.
Нин Фань и Цяо Фэй замялись от такой щедрости.
— Не стоит, у нас пока хватает средств, — запротестовала Цяо Фэй. — К тому же мы еще никого не нашли.
— Пустяки. Старина Сюй сказал, что вам можно верить, а я ему верю на слово, — отрезал комиссар. — Даже если вы не найдете моего сына, считайте, что мы просто подружились. В конце концов… вы подарили мне надежду. А когда у человека нет надежды… жить становится невыносимо.
Нин Фань вдруг осознал, почему Сун Кай так часто пил со стариной Сюем. Из-за сына. Даже будучи «номером один» в районе, он оставался человеком со своими ранами и невыплаканным горем. Алкоголь давал ему временное забвение.
Поколебавшись, Нин Фань всё же задал вопрос, который давно его мучил:
— Брат Сун, мне правда любопытно: кто на самом деле такой старина Сюй? Я чувствую, что его здесь все уважают, но при этом…
Сун Кай усмехнулся:
— Но при этом он кажется совершенно безалаберным пройдохой, так?
— Вот именно, — криво улыбнулся Нин Фань. — С другой стороны, он свел нас с Союзом Волков, и всё прошло как по маслу. Очень противоречивый человек.
— Старина Сюй… он уникален. — В глазах Сун Кая промелькнула теплота. — Я уже говорил, что праведникам в этом мире не везет. Но и законченные негодяи… не всегда доживают до старости.
Нин Фань слушал, не перебивая.
— Старина Сюй из тех, про кого сложно сказать однозначно. Вроде и хороший человек, а порой выкинет что-нибудь такое мерзкое, что оторопь берет. Но если кто-то назовет его подлецом… я первый вцеплюсь такому в глотку.
Не бездумная добродетель, но и не абсолютное зло. Вот истинный Сюй Цзянь.
— Но почему Район F21 так трепещет перед ним? — Нин Фань всё не унимался. Мало ли на свете «сложных» людей, почему именно Сюй Цзянь здесь в таком фаворе? — Может, потому что он из Верхнего города?
— Чушь собачья! — Обычно сдержанный Сун Кай выругался. — Его вышвырнули оттуда как паршивого пса! С какой стати нам, подневольным, пресмыкаться перед мусором, который выбросили хозяева жизни? Мы что, по-твоему, совсем хребет потеряли?
Сун Кай на мгновение погрузился в воспоминания.
— Знаешь, когда старину Сюя только подобрали на Пути Благодати, он был в жалком состоянии. Сами понимаете, верхнегородцы нас за людей не считают – так, крысы подвальные, тараканы. Думаешь, у нас к ним любви много? И тут нам под ноги падает такой вот «господин». Как думаешь, многие ли захотели выказать ему почтение?
— На нем отрывались все кому не лень. Когда высокородный барин оказывается в нашей сточной канаве, это лучший повод выплеснуть всю накопившуюся желчь. У него не было ни еды, ни крова. Каждый, у кого день не задался, шел на свалку, чтобы отвесить ему пару пинков. Сюй даже не огрызался. Спал среди отбросов, ел что найдет. Помню, зубоскалили тогда знатно: мол, этот барин повадками почище любого таракана будет…
Сердца Нин Фаня и Цяо Фэй сжались. Трудно было представить нынешнего вальяжного Сюй Цзяня в образе безродного бродяги, терпящего унижения.
— И что потом? — Спросил Нин Фань. — Со временем к нему просто привыкли?
— Шутишь? — Сун Кай отмел это предположение. — Обиды, копившиеся веками, так просто не исчезают. Желание унизить падшего кумира только росло. Эх… вообще-то это не самая красивая история, не стоило бы мне о ней распространяться.
Нин Фань почувствовал укол досады. Рассказать самое интересное и замолчать на полуслове – это было жестоко.
— А, ладно! — Махнул рукой комиссар. — Этот старый хрен всё равно ничего не скрывает. Ему на чужое мнение всегда было плевать.
Сун Кай явно вошел в раж, ему и самому хотелось выговориться.
— Жила тогда одна вдовушка. Муж ее был путником, сгинул где-то в диких землях, оставил ее одну. Добрая была душа – видела, как старина Сюй голодает на свалке, и стала подкармливать. Носила остатки домашней еды, всяко лучше гнилья. Сюй принимал подношения как должное, даже «спасибо» ни разу не сказал. Так прошел месяц… и вдруг выяснилось, что вдова беременна!
Нин Фань ахнул:
— Ничего себе старина Сюй устроился! На свалке жил, а вдову охмурить успел?
Цяо Фэй наградила его тяжелым взглядом:
— Твой язык с каждым днем всё больше напоминает помело Хуэй-цзы!
Нин Фань сконфуженно умолк, примирительно кивнув комиссару:
— Прости, брат Сун, продолжай.
— Ребенок был не от Сюя! — Пояснил Сун Кай. — Плод любви ее покойного мужа, Сюй тут вообще ни при чем. Но народ-то у нас злой. Решили, что раз баба привечает верхнегородского выскочку, значит, и в постель к нему прыгнула, едва мужа прикопали. Поползли слухи, что пузо ей Сюй нагулял.
— И вот с того самого дня… жизнь той женщины превратилась в сущий ад.
Комментарии