]
Ей все стало ясно.
В закоулке послышались звуки борьбы – свист одежды и глухие удары. Сова приоткрыла один глаз, посмотрела на эту сцену и снова заснула. Мужчина убегал, женщина догоняла. Та краснела, била, но не в полную силу… Все это походило на семейную ссору, только в исполнении мастеров боевых искусств.
Птица отвернулась. Она никогда не понимала человеческих чувств. Как не понимала и того, зачем в свое время одинокий и свободный Янь Цзю таскал за собой какую-то женщину-обузу.
Вдоволь набегавшись, Гуань Юньшу сама остановилась. Она никогда прежде не знала мужского прикосновения, и эта вспышка гнева была лишь попыткой скрыть странное смятение в душе. В глубине сердца она не винила Чжао Умяня за случайный жест, ее бесило только то, что он вечно над ней подшучивает.
— Это была случайность, я не сержусь, — предупредила она, все еще тяжело дыша. — Но не смей меня дразнить.
Увидел бы это Пэй Юйчжун – наверняка бы зарезался, решив, что спит. Если бы кто-то другой посмел коснуться руки Гуань Юньшу, она бы его на месте пришибла.
«Случайность, я не сержусь»… Монахиня явно стала непривычно покладистой.
Чжао Умянь поправил воротник, кашлянул и, сделав вид, что никакой потасовки не было, подробно изложил свой план.
— Нам не страшно, что коней трудно украсть. Нам страшно, что они заперты в поместье, где до них не добраться. — Он усмехнулся. — Завтра я найду место, где они будут проезжать, поближе к воротам. А послезавтра устроим засаду. Хватим коней – и сразу на выход. Даже если князь велит запереть город, он просто не успеет.
Гуань Юньшу задумалась. Риск был огромным, план нельзя было назвать идеальным. Но разве можно забрать что-то у князя без риска?
Вот только когда Чжао Умянь умчится на краденом коне, его личность будет раскрыта. Дальше начнется путь, залитый кровью.
Если повезет – доберется до столицы. Если нет – они больше никогда не увидятся.
А он еще шутит… Когда он покинет Тайюань, никто больше не будет так ее злить и смешить.
Гуань Юньшу посмотрела на него. Чжао Умянь продолжал улыбаться, радуясь шансу заполучить скакунов; в нем не было и тени страха перед будущим. Она долго и молча смотрела на эту улыбку.
— Ну как? — Спросил он. — Есть изъяны?
— Значит, пока я мерзла в снегу, ты прохлаждался в доме и обижал дочь князя? — Неожиданно спросила она.
— Эм… Ну, если смотреть с этой стороны, звучит так, будто ты тут обделенная сторона.
Гуань Юньшу фыркнула. Она не поняла его намека, но сохранила невозмутимый вид. Глянув на небо, она поняла, что пора расходиться: оставаться с мужчиной наедине дольше было неприлично.
— Я возвращаюсь в храм. Завтра обсудим детали.
— Идет. — Чжао Умянь улыбнулся и подхватил сову. Они уже собрались разойтись в разные стороны, как вдруг Гуань Юньшу окликнула его:
— Постой.
— Что-то забыла? — Удивился он.
— Если выберешься из Тайюаня живым, — сказала она, — приходи в Малое Западное Небо. Я научу тебя боевым искусствам.
Чжао Умянь замер:
— Технике пальцев?
— Мечу, внутренней работе или технике легкости. Любому одному навыку на твой выбор.
— Почему ты мне помогаешь?
— Не хочу, чтобы ты помер. Хочу дать тебе повод выжить.
Чжао Умянь на мгновение онемел, а затем расплылся в улыбке:
— Другие девушки в таких случаях обещают вечную любовь, а ты – уроки мордобоя. Никакой в тебе романтики…
— …
— Эй, эй! Не бей, не бей! Мой язык – мой враг…
Комментарии