]
— …А ведь я так долго и старательно его растил, даже начал привязываться.
Адъютант Хань внезапно пустился в рассуждения, прищурив свои по-женски притягательные глаза.
— Но ничего не поделаешь.
— Чтобы кто-то поднялся, кто-то другой должен уйти вниз.
— Я с нетерпением жду результатов новичка…
Внезапно вспомнив о чем-то, адъютант Хань снова обратился к лысому:
— Послезавтра, после полуночи, загляните еще раз. К тому времени здесь должен появиться «свежий товар».
— Понял, — сурово отозвался лысый мужчина.
Адъютант Хань удовлетворенно кивнул и достал из-за пазухи черный блокнот.
Кожаная обложка выглядела старой – явно вещью пользовались долго, но при этом бережно хранили: ни одной потертости.
Он открыл блокнот где-то в самом конце и принялся что-то записывать, продолжая прежние записи.
Лысый отступил на два шага, глядя прямо перед собой и не смея даже мельком заглянуть в записи.
— Отлично, сделку можно считать успешно завершенной.
Убрав блокнот, адъютант Хань жестом приказал подчиненным поднять тяжелые чемоданы и, обернувшись, бросил:
— Уходите скорее. Еще немного, и сюда придет патруль.
— А если вас поймают…
Уголки его губ слегка приподнялись, и он с игривой усмешкой добавил:
— Я с вас шкуру спущу~
Тон был кокетливым, но содержание – запредельно опасным.
Особенно в сочетании с огромным Инспектором Чёрным Котом, который сидел на земле с распоротым животом…
У людей лысого по спинам пробежал холодок.
Оставив после себя лишь тихий смешок адъютанта Ханя, обе группы разошлись.
Лысый со своими притихшими подручными ушли первыми. Адъютант Хань огляделся по сторонам и, ведя за собой людей, скрылся во тьме.
В Обители Упокоения снова воцарилась мертвая тишина.
Однако…
Никто из них не заметил, что совсем рядом.
Под безмолвно застывшим надгробием.
Пара глаз в щели между плитами смотрела им в спины…
В этих глазах пылала бешеная ярость!
…
Правда об исчезнувших телах, кажется, прояснилась.
Это был… начальник Лю?
Скорее всего.
Леденящие душу, жестокие кадры раз за разом били по нервам Бай Чжоу.
Что они делали? Чем торговали?
И что же это такое – этот так называемый «материал»?
Гнев, недоумение и ужас поочередно вспыхивали в сознании Бай Чжоу.
То, о чем он даже помыслить не мог, внезапно развернулось прямо перед его глазами.
Ему безумно хотелось броситься следом и во всем разобраться.
Но один вид застывшего там адъютанта Ханя заставлял Бай Чжоу невольно содрогаться.
Этот человек очень опасен!
Действовать очертя голову, ничего не зная – удел дураков.
Слепая отвага – не доблесть;
Слепец, бегущий сломя голову, неизбежно рухнет в яму!
Остатки благоразумия заставляли Бай Чжоу продолжать скрываться в своем убежище.
… Однако на этом дело не закончится.
Пристально глядя вслед уходящему адъютанту Ханю, Бай Чжоу в темноте помрачнел лицом и еще крепче прижал к себе урну.
До сегодняшней ночи Бай Чжоу мог смириться со смертью начальника Лю.
Потому что с первого дня его вступления в организацию начальник Лю без конца твердил новичкам о высоком уровне смертности в Департаменте Особого Контроля.
Его учителя, коллеги, начальники…
И вот настал его черед.
Здесь всегда было полно опасностей и возможностей, но было и много людей, чьи сердца полны идеалов и пыла, готовых в любой момент пожертвовать собой ради Федерации и её граждан.
Раз так, то погибнуть на пути служения идеалам, остаться в веках героем…
Это приносит скорбь живым, но за павших не стоит горевать.
Потому что это достойная смерть.
— Так всё должно было быть.
Но теперь герой, знакомый и добрый наставник, судя по всему, превращен в это жуткое нечто.
А его дочь всё еще лежит в больнице.
Это ненормально и неправильно.
Кто-то должен за это заплатить.
Послезавтра…
Бай Чжоу нахмурился.
Послезавтра – время вторжения Культа Поклонения Крови.
Похоже, адъютант Хань планирует что-то на этот день.
Возможно…
Он тоже сможет подготовиться и что-то предпринять в тот день.
— Но прежде Бай Чжоу необходимо прояснить одну вещь.
Был ли адъютант Хань обычным предателем, который спелся с чужаками ради личной наживы и продает коллег?
Или за спиной адъютанта Ханя стоит кто-то еще, и он представляет интересы всей организации или её верхушки?
Может быть… весь мистический мир Голубой планеты таков – мир, где каннибализм стал привычным делом?
Этот вопрос был крайне важен.
Если это лишь частная инициатива адъютанта Ханя, то всё решаемо.
Бай Чжоу не чужак, он оперативник организации, да еще и новоиспеченный P3 – он вполне может воспользоваться внутренними ресурсами.
Стоит руководству узнать правду, и участь адъютанта Ханя будет предрешена.
— Но если в Департаменте Особого Контроля всё устроено именно так, Бай Чжоу придется пересмотреть свое положение.
Если весь мистический мир Голубой планеты таков…
Уж лучше он вернется в Ваньчэн, в Мир Отраженных Руин, и будет спокойно танцевать с тем белым толстяком.
… К счастью, пока что первый вариант казался более вероятным.
В конце концов, адъютант Хань всё же опасался патрулей и действовал скрытно.
На самом деле, была в этом деле одна логическая нестыковка…
Начальник Лю, будучи экстраординарным, безусловно относился к среднему или даже высшему звену организации. К тому же его лично повысил майор до уровня P4, и он едва ли не боготворил командующего базой.
С его преданностью организации и майору, да еще на посту начальника отдела инспекции Департамента техобслуживания, – если бы у верхушки были проблемы, начальник Лю не мог бы не учуять неладное.
Почему же его не сделали «своим»?
Нет смысла в том, что он не стал выгодоприобретателем этого «людоедства», а оказался жертвой самого низшего разряда.
Да и адъютанту Ханю начальник Лю явно доверял, иначе не сказал бы Бай Чжоу, что у него есть «связи».
Раз он доверял этой «связи», на то должны быть причины.
Даже самому адъютанту Ханю не было смысла убивать верного помощника, оставляя без внимания других оперативников и экстраординарных Департамента.
Резать своих, ослабляя собственные силы?
К тому же рисковать разоблачением, тратя силы на убийство способного постоять за себя опасного экстраординарного, который ни на миг не расстается с механическим чемоданом?
Это противоречит здравому смыслу.
В Департаменте полно людей со статусом ниже, силой слабее и куда более легких мишеней, чем начальник Лю.
Бай Чжоу не мог этого понять.
К тому же, судя по словам начальника Лю, без участия «связей» его повышение вряд ли бы состоялось.
Получается, адъютант Хань, с одной стороны, из уважения к начальнику Лю помог Бай Чжоу с повышением, а с другой – так обошелся с самим Лю.
Он даже лично нашел Бай Чжоу, подбадривая его и желая поскорее стать экстраординарным.
У него что, раздвоение личности?
… Возможно, фигуру адъютанта Ханя стоит рассматривать отдельно от всей «организации».
Может быть, причина куда проще, чем кажется Бай Чжоу.
Вдруг начальник Лю случайно узнал какой-то секрет адъютанта Ханя, и того пришлось убрать как свидетеля?
Однако подобных вариантов было великое множество.
Все они превращались в густой туман, окутывающий Бай Чжоу.
«Хрусть!»
Бетонная плита перед надгробием отодвинулась.
Наружу высунулась рука.
Бай Чжоу выбрался из могилы и встал посреди безмолвной Обители Упокоения.
Плечи его были понуро опущены.
Но в итоге он сделал твердый шаг вперед.
Бесплодно фантазировать – бесполезно…
Даже самый густой туман рассеется, стоит лишь подойти поближе.
Глубину самой бурной реки можно узнать, лишь вступив в неё.
Бай Чжоу твердо решил действовать.
Он понимал, что нужно готовиться к худшему и отныне проявлять предельную бдительность ко всему окружающему.
— Два дня.
До прихода Культа Поклонения Крови оставалось всего два дня.
Бай Чжоу знал: если он хочет что-то предпринять, лучший шанс выпадет именно в тот день.
А до тех пор он обязан выяснить правду, скрытую за спиной адъютанта Ханя.
— Попробуем, — сказал он сам себе.
Это гнетущее чувство острой тревоги заставило его почему-то заскучать по Ваньчэну.
Все твердили ему, как опасен и абсурден Ваньчэн.
Но…
Уже выходя из Обители Упокоения, Бай Чжоу оглянулся.
Он посмотрел на ряды надгробий.
Свет от режущих глаза фонарей падал сверху, заливая «могилу» начальника Лю.
Во взгляде Бай Чжоу промелькнула горечь и сомнение.
Здесь, на Голубой планете, в Департаменте… разве намного лучше?
— Трудно сказать.
Но пока что…
Ему оставалось лишь молиться, чтобы Департамент и адъютант Хань не были заодно.
Потому что вести войну на уничтожение с одним человеком – просто.
Враждовать с целой официальной организацией – пафосно, но смерть наступает очень быстро.
Такое давление душит.
— И даже так, ты всё равно хочешь докопаться до истины? — Тихо спросил себя Бай Чжоу, шагая по пустой дороге.
А что, если он наткнется на действительно крупную проблему?
Но ответ пришел сам собой, прежде чем он успел задуматься.
— Разве может быть иначе?
Хотя сейчас всё окутано туманом и у Бай Чжоу слишком много вопросов без ответов, одно он знал совершенно точно…
Кому-то пора умирать.
Как минимум, адъютант Хань должен сдохнуть!
А может, и многие другие.
Он в любом случае во всем разберется.
А потом тех, кто заслуживает смерти… — убьет всех до единого!
…
— Так поздно вернулся?
В общежитии Ворон, полулежа на парящих лентах, читала книгу.
Услышав, как Бай Чжоу открыл дверь, она даже не подняла головы, бросив дежурный вопрос.
Ответа не последовало.
— Хм?
С легким недоумением Ворон подняла взгляд и увидела помрачневшее лицо Бай Чжоу.
Она впервые видела его в таком упадке духа, и более того…
Его взгляд стал совершенно чужим.
Даже когда он смотрел на нее, в глазах больше не было прежней теплоты.
Казалось, он настороже со всеми и не доверяет ничему вокруг.
Точь-в-точь как тогда, когда он только покинул Ваньчэн.
… Медленно закрыв и убрав книгу, Ворон посерьезнела и неспешно подошла к Бай Чжоу.
Знакомый аромат кофе вперемешку с едва уловимыми цитрусовыми нотками коснулся его ноздрей.
— Что случилось? — Тихо спросила Ворон, подойдя вплотную. — Можешь… рассказать мне?
— …
Бай Чжоу поджал губы, подыскивая слова.
Есть вещь, которую он сам сделать не в силах.
Но Ворон справится с этим играючи.
— Ворон.
Наконец, он долго и пристально смотрел на нее, прежде чем спросить:
— Могу ли я тебе верить?
Комментарии