]
«Кап…»
Звонкий звук эхом разнесся по тихой и тесной Черной Камере.
Капли воды падали в резервуар, пуская круги.
Бай Чжоу подошел ближе, вглядываясь в этот Терновый венец.
Древняя и великолепная корона.
Крайне колючая.
— В самом прямом смысле – она больно кололась.
Каково это – держать в руках тернии? Каково это – обнимать кактус?
Бай Чжоу поморщился от боли, едва сдерживая желание выругаться.
Неужели императрица Ирина, носившая такой венец, была мазохисткой с какими-то особыми пристрастиями?
Чем это отличается от кактуса на макушке?
Шипы на голове – весьма… выдающийся вид.
«Вум…»
Внезапно.
Нить Судьбы Бай Чжоу, его белое солнце, беспричинно заволновалось.
В следующий миг, словно в ответ на беспокойство «Чэнь», случилась перемена.
Железные тернии на короне будто ожили, стали медленно разрастаться и удлиняться, а кончики двадцати четырех шипов зловеще блеснули.
— Что за… — Бай Чжоу осторожно держал венец, с тревогой наблюдая за метаморфозами и будучи готовым в любой момент швырнуть его обратно в воду.
Мог ли венец так реагировать на близость людей с иными Нитями Судьбы, кроме «Чэнь»?
Через секунду с кончиков двадцати четырех шипов медленно потекла алая, слепящая кровь.
Эта кровь неизвестного происхождения начала медленно заполнять древние, причудливые узоры.
Извилистые кровавые линии расцветали, и там, где они проходили, узоры начинали слабо светиться.
Казалось, венец плачет кровью.
Ярко-красные капли падали на кончики пальцев Бай Чжоу, оставляя пугающие следы.
В сумраке Черной Камеры это зрелище было жутким и леденящим душу.
Но Бай Чжоу почему-то ощутил странное чувство торжественности, печали и… эпического ритуала.
Окропить кровью и надеть венец…
В его сознании вдруг всплыла разгадка.
Ответ лежал на поверхности.
Кровь появилась.
Осталось «надеть венец».
Надеть его?
Бай Чжоу колебался.
В основном, из-за страха боли.
Но в конце концов он стиснул зубы.
Да плевать на кактус, надену! Не хочешь быть съеденным – умей терпеть!
В напутствии сказано ясно: окропить кровью и надеть.
Он верил словам мертвых, да и выбора особого не было… Разве не за этим он сюда пришел?
Хуже, чем оказаться в безвыходном положении на этой базе, уже не будет!
— Ну и, конечно, главная причина – раз уж пришел, надо доводить до конца!
«…»
С этой мыслью Бай Чжоу огляделся.
Убедившись, что вокруг никого, он медленно понес сочащийся кровью венец к своей голове…
Бай Чжоу двигался очень медленно, предельно осторожно.
Он склонил голову, но мышцы его были напряжены, а взгляд направлен вверх, следя за каждым движением венца на случай опасности.
Хотя он и готов был поверить напутствию, инстинктивно он опасался каждого мистического предмета.
… Когда древняя корона оказалась на расстоянии ладони от головы, произошла новая перемена!
Двадцать четыре шипа на венце внезапно в унисон завибрировали, издавая гул, словно сопротивляясь действиям Бай Чжоу.
В двенадцати пустотах, образованных изгибами шипов, забрезжил золотой свет.
…?
В следующий миг, прежде чем Бай Чжоу успел среагировать, его сердце будто пронзило молнией.
Четкий мир перед глазами исчез. Бай Чжоу впал в забытье, и его сознание вырвалось за пределы тесной Черной Камеры, за пределы подземной базы, увидев небо, которому здесь было не место.
Появились двенадцать сияющих звезд. Они вращались, переплетались, накладывались друг на друга, и на них пробудился дремлющий Золотой великан, чей взор устремился вниз.
Через звездное небо, через невообразимое расстояние.
Они – или, вернее, Он – смотрели на него.
— Это уже слишком!
Внутри Бай Чжоу бешено завыла тревога. Откуда здесь взяться золотым великанам?
Как Департамент Особого Контроля посмел присвоить такому предмету всего лишь ранг F?
Теперь у него были все основания полагать, что не только организация, но даже Ворон недостаточно знала об этом венце!
Чудовищное давление не давало вздохнуть.
И как раз в тот момент, когда спина Бай Чжоу похолодела, а сердце почти остановилось от сдавливающего чувства…
В его ушах одно за другим прозвучали двенадцать великих и торжественных провозглашений…
«Тот, кто не наследует трон – не признан».
«Тот, кто не восстал против несправедливости – не признан».
«Тот, кто никогда не спасал мир – не признан».
«…»
Эти величественные возгласы, казалось, доносились из глубокой древности, падали из неведомых небес. Они эхом отдавались в ушах Бай Чжоу разными интонациями ровно двенадцать раз.
Бай Чжоу едва успел осознать смысл первых трех фраз, как его сознание помутилось, а в голове загудело.
Остальное он уже не мог разобрать, как ни старался – слышны были лишь отголоски девяти фраз «не признан».
В следующий миг Бай Чжоу почувствовал, как тяжелые взгляды, от которых он едва не задохнулся, отступили.
Звездное небо, что он видел в забытьи, померкло.
Двенадцать звезд снова погрузились в сон.
Они – или Он – казалось, навечно застыли в том ночном небе еще с незапамятных времен.
Торжественные и безмолвные.
В вечном ожидании.
…
— Что это было?!
Бай Чжоу, будто от удара током, поспешно отстранил венец.
Только убедившись, что голоса в ушах смолкли, он наконец смог перевести дух.
Признание? Нужно получить «Их» признание, чтобы надеть венец?
Надев его, становишься богом или как? Чтобы просто примерить, нужно пройти двенадцать испытаний?
Золотой Король…
Похоже, это куда более таинственно, чем Бай Чжоу мог вообразить.
— Ну и корона… — Бай Чжоу настороженно уставился на притихший и ставший чужим венец.
Древнее нечеткое напутствие парило над ним, спокойное, будто существующее вечно.
Но теперь взгляд на него вызывал совсем иные чувства.
Ощущение чудом избегнутой гибели нахлынуло на парня.
Никогда еще Бай Чжоу не чувствовал себя таким ничтожным и беспомощным.
Ему даже казалось, что если бы на его месте стояла Ворон, способная разрубать звезды и луны, ей было бы не намного легче.
— Потому что это было нечто, выходящее за рамки человеческого понимания, нечто сверхъестественное, что нельзя ни осознать, ни определить.
Казалось, то удушающее давление было лишь мимолетным взором «Тех», кто находился на невообразимом расстоянии, взором без какой-либо тени враждебности.
Восстать против несправедливости? Спасти мир?
Что за требования?
Неужели Ирина получила «Их» признание, когда надевала венец?
Не то чтобы Бай Чжоу презирал ту даму с прялкой… но в этом он сильно сомневался.
«Кап…»
«Кат-кат…»
Что-то скатилось с венца на пол.
Бай Чжоу опустил взгляд и с удивлением увидел, что кровь, сочившаяся с Тернового венца, капая на пол, меняла форму.
Она застывала, превращаясь в несколько гладких золотых бусин, которые разлетелись во все стороны.
Бай Чжоу осторожно опустил венец в резервуар с дистиллированной водой, а затем наклонился, чтобы собрать золотые шарики.
Холодные золотые бусины оказались на удивление тяжелыми.
Как бы Бай Чжоу их ни изучал, они казались обычными золотыми самородками, разве что более округлыми. Никаких аномалий.
Чистое золото высшей пробы, настоящее!
Никто бы не поверил, что они образовались из крови короны.
— Это? — Бай Чжоу, сидевший на корточках, вдруг моргнул.
Кончики пальцев ощутили на поверхности бусины едва заметную неровность. Ощущение было призрачным, но реальным.
Сердце екнуло. Бай Чжоу поднял голову и поднес бусину к самым глазам, почти касаясь ресниц.
Он активировал частицу духовности в районе межбровья, резко усиливая зрение.
Даже в лишенной света Черной Камере всё вокруг стало видно до мельчайших деталей.
Пролети сейчас мимо комар, Бай Чжоу смог бы определить его пол.
— Это тоже был результат суровых тренировок Ворона.
Управление духовностью для стимуляции и усиления определенных физических характеристик было самым базовым ее применением.
Но даже это было за пределами воображения обычного человека…
Благодаря усиленному до предела зрению Бай Чжоу наконец разглядел на золотой бусине узор, почти невидимый для человеческого глаза.
Это была тончайшая микрорезьба с крошечными насечками…
В центре красовался четко очерченный щит, а перед ним крест-накрест лежали два меча разной формы.
Узор дышал силой и предостережением.
Это было клеймо.
— Это же… — сердце Бай Чжоу пропустило удар, а пальцы, сжимающие бусину, непроизвольно сжались.
Он знал этот символ, он был ему знаком.
— Это был знак пути «Авантюриста»!
Комментарии