]
Кровавая луна висела высоко в небе.
Сквозь пустоши веял промозглый ветер.
Гулкие шаги, сотрясающие землю, отдавались эхом: белый раздутый гигант с таинственным черным жезлом в руках бродил среди руин.
Он походил на призрака, скитающегося по этой алой пустыне в поисках чего-то утраченного.
Временами глаза монстра наливались яростью; он был крайне злопамятным существом и искал ту самую назойливую «блоху».
Внезапно вдали показалась движущаяся черная точка – резкая и неуместная в безмолвии пустоши.
Это… он?
После короткого раздумья чудовище пришло в неописуемый восторг.
Нашел… тебя!
Но не успело оно и глазом моргнуть, как черная точка начала стремительно приближаться.
«Топ, топ, топ-топ!»
Ритмичный топот отчетливо раздавался среди завалов.
Знакомое лицо постепенно проступало в затуманенном взоре монстра.
Человек бежал прямо на него, держа за спиной длинное, позвякивающее металлом механическое копье.
Тварь яростно вытаращилась.
— Он не бежит прочь, а несется прямо ко мне?
Эта блоха, умеющая только кувыркаться и не способная на открытый бой…
Как он смеет!
В следующий миг «блоха» вскинула копье.
— Я вернулся! — Выкрикнул он.
— Получай!
Чудовище во все глаза уставилось на копье.
Острое острие, но никаких признаков колющего удара.
Через мгновение наконечник дернулся…
Привязанный к копью фонарь вспыхнул ослепительно ярким светом.
В полумраке пустоши под кровавой луной возник мощный столб света, который распорол тьму и ударил…
… прямо в широко распахнутые глаза монстра.
…??
— Р-Р-РА-А-А!!
Перед взором осталась лишь белая пелена. Тварь в ярости взревела, вынужденная зажмуриться.
А затем раздался оглушительный грохот, подобный пушечному выстрелу!
Копье-ружье сильно дернулось.
Дуло под острием изрыгнуло мощный заряд. В облаке желтого дыма несколько гнойных пузырей на теле врага разлетелись в клочья. Чудовище пошатнулось от боли и едва не рухнуло наземь.
Пока ошарашенный раздутый гигант пытался прийти в себя, до него снова донесся быстрый топот.
Он приближался.
Бай Чжоу вскинул оружие и пошел в атаку.
«Топ, топ-топ-топ!»
Малый ритуал «Усиление мощи» – активирован.
Малый ритуал «Ловкость тела» – активирован.
Малый ритуал «Мастер прыжков» – активирован.
Половина запаса духовности – задействована.
Тайный знак – в действие!
Бай Чжоу, преобразившийся и полный сил, ощущал в себе невероятную мощь.
Оттолкнувшись обеими ногами, он взмыл в воздух. Его легкий силуэт с высоко поднятым копьем на мгновение совпал с диском кровавой луны. Пепел Луны… Святой Обет…
Удар!
Круши! Режь! Руби!
Вскрыть гнойники! Прорубить жир! Разломать кости! Искромсать нутро!
На острие вспыхнул огонь – сперва рыжий, затем белый.
Странное белое пламя, несущее в себе неодолимую, торжественную мощь и сияние маленького солнца…
Оно взорвалось на острие и перекинулось на монстра, охватывая его целиком.
— Р-Р-РА-А-А!!
Огненный гигант выл от боли, содрогаясь в ярости.
Бай Чжоу стремительно отскочил назад, соблюдая дистанцию и внимательно наблюдая за противником.
Раскаленное, величественное белое пламя полностью поглотило это тучное, уродливое тело, покрытое зловонными опухолями и нарывами.
Мясистые наросты превращались в пепел, слои жира высыхали.
Огромная туша на глазах становилась всё меньше.
— Уже всё? — Бай Чжоу не сводил глаз с горящего врага.
— Г-х-х…
Крики, оглашавшие пустошь, начали затихать.
Мутные глаза, освещенные огнем, словно немного прояснились.
Пламя на теле больше не казалось обжигающим.
Яркий свет перестал слепить.
Он стал теплым, сияющим…
— А-а…
Чудовище в огне замерло с выражением смутного узнавания, будто вспоминая нечто очень важное.
И тогда, к полному изумлению Бай Чжоу, оно прерывисто произнесло:
— Спа… си… бо!
— …Что?
Бай Чжоу озадаченно моргнул.
В следующую секунду строка предсмертного желания над головой Раздутого Гиганта задрожала и ярко вспыхнула.
«Так темно, так темно…»
Надпись рассыпалась.
Осколки символов, черточки и точки хлынули к Бай Чжоу, и перед его глазами вихрем пронеслись видения.
Это…
Бай Чжоу застыл как вкопанный.
Как могло это жуткое, коварное и безобразное существо оказаться…
…
Ее звали Лайя. Она была маленькой девочкой, которая очень любила всё красивое и до смерти боялась темноты.
Из-за своего страха она лучше всего научилась заставлять вещи сиять.
Магия света, магия очищения.
Она была «узким специалистом» и знала только этот вид волшебства.
Зато темнота была ей больше не страшна.
И пусть она совершенно не умела сражаться, в своем единственном искусстве она не знала равных.
Команды искателей приключений наперебой приглашали ее к себе.
Она покинула родные края и прославилась в Небесном Городе.
Но в душе она оставалась всё той же пугливой девочкой, обожавшей наряды.
Ее платьица всегда были расшиты драгоценными камнями, сверкающими как звезды.
А в центре пояса всегда красовался белый шелковый бант – живой, чистый, ставший ее символом.
Друзья оберегали ее, всегда оставляя в тылу…
Но чем сильнее была их забота, тем больше эта «умеющая только светить» девочка, похожая на маленькую свечку, расстраивалась из-за своей бесполезности.
— Пока не настал тот день.
Странный вирус захлестнул мир.
Люди превращались в живых мертвецов, и бескрайние орды уже подступали к подножию Небесного Города.
Трусишка Лайя сама покинула стены «неприступной крепости» и вышла на передовую, чтобы защитить свой родной городок у подножия гор.
Перед боем она подарила маленькому мальчику из поселка милую игрушечную лошадку.
— Мы победим, — нежно погладив его по голове, прошептала она. — Обязательно.
…
Началась война.
Родной городок, который в памяти всегда купался в золотых лучах солнца, затянуло кровавым дымом.
Враги оказались страшнее любых ожиданий: волна мертвецов поглощала всё на своем пути.
Воины падали один за другим, и платья Лайи, расшитые «звездами», больше не сияли.
Отчаяние накрыло поле боя. Вскоре остались лишь звуки чавканья зомби… да редкие, затихающие вспышки сопротивления.
… Трусишка Лайя слышала, как стучат ее собственные зубы.
Но детский плач, прорезавший шум хаоса, заставил ее забыть о бегстве.
Когда она снова открыла глаза, в ее прекрасных зрачках полыхал золотой огонь.
Этому миру нужен свет.
С трудом оттолкнув обломки кирпичей, Лайя, не обращая внимания на пятна крови на подоле, шатаясь, выбежала на открытое пространство в центре битвы.
Тонкие руки подхватили давно упавшее боевое знамя.
— Сияй!
Девушка, которую в шутку прозвали «Лайей Света», вложила в этот жест всю свою волю, всю надежду и всё мужество, вместе со всей ненавистью к тьме, накопленной в костном мозге…
— Свет здесь!
— Надежда здесь!
Это не было мягкое очищающее свечение. Ослепительный, концентрированный столб белого пламени ударил в небеса.
Словно копье божьего суда, этот чистый и властный луч пробил свинцовые тучи.
Огромный призрачный стяг развернулся в вышине, хлопая на ветру.
Бело-золотое знамя, сотканное из чистого яростного света, воссияло над миром!
Свет хлынул вниз подобно прорванной плотине. Бушующие потоки с божественным гулом испепеляли орды мертвецов, превращая их в летящий пепел.
… Как описать то, что увидели солдаты в тот миг?
Наверное, это было похоже на маяк надежды, возникший в час самого глубокого отчаяния.
Рваный подол, украшенный сверкающими камнями, развевался в потоках сияния.
Хрупкая девушка, которую, казалось, мог унести порыв ветра, высоко держала горящее знамя победы.
Это было подобно божественному явлению.
Ни один солдат никогда не забудет этой картины. Мужество, зажженное этим чудом, мгновенно пронзило дрогнувший фронт.
— За знаменем! За… Лайей Света!
Голос командира прогремел как гром, полный неистовой решимости.
Разбитые щиты были вновь подняты, зазубренные мечи отразили святой свет.
Солдаты с ревом и криком бросились в контратаку вслед за сияющим стягом.
Ибо они свято верили…
Надежда с ними.
Боги с ними.
…
Первая битва с ордой закончилась невероятной победой.
Однако в третьей по счету войне «Лайя Света», символ чудес, вместе со своими верными воинами всё же была поглощена бесконечным морем мертвецов.
В последний миг перед тем, как окончательно кануть в бездну, девичье тщеславие заставило ее дрожащей рукой коснуться пояса.
— Там, где когда-то была самая яркая часть ее платья, ее любимый белый бант.
Но пальцы коснулись не нежного шелка из воспоминаний…
А липкого, холодного разлагающегося жира и кошмарных гнойников.
Золотистые волосы, прежде подобные утренней заре, превратились в раздутые опухоли.
Последняя искра человеческого в Лайе погасла перед лицом этой осязаемой жути.
Самая пугливая из девушек встретила самый трагичный финал.
Самая красивая девочка превратилась в самое уродливое чудовище.
Та, что больше всех боялась темноты, шагнула в самую беспросветную вечную ночь.
«Так темно… так темно…»
Пока спустя бесчисленные годы не пришел юноша.
Вспышка чистого белого пламени разогнала густую ледяную тьму…
…
Те войны не были записаны в анналах истории. Та цивилизация бесследно исчезла эпохи назад.
История Лайи была лишь крохотной волной в океане времен, погребенной в безвестных глубинах.
Но то «чудо» оставило след в потоке веков.
Кто-то запечатлел незабываемую картину в виде фрески, которую откопали спустя несколько эпох.
Люди не знали правды и домысливали сюжет сами.
Но те, кто пребывал в невежестве, обнаружили: когда молишься перед фреской, она начинает слабо светиться.
Словно божий знак.
Так, по крупицам мифов, «деву-воительницу» со знаменем ввели в пантеон.
Эту девочку, которая умела только «светить» и считала себя бесполезной свечкой…
Возвели на алтарь.
Люди назвали ее…
Богиня Света!
Богиня Света – Аглая.
…
С тихим гулом в угасающем белом пламени медленно проступил призрачный силуэт девушки.
На ней было расшитое звездами платьице, движения ее были полны скромного достоинства.
Она слегка приподняла край юбки и склонилась в реверансе.
— Доброго дня, Искатель приключений.
Ее голос прозвучал чисто и мелодично:
— Спасибо за то, что позволил мне снова увидеть свет.
— Пусть же Свет вечно дарует «Умиротворение» твоей трепещущей душе.
И прежде чем Бай Чжоу, охваченный сложными чувствами, успел что-то ответить, ее силуэт растаял.
Она превратилась в луч света и вошла в его тело.
— Это же…
Впервые с тех пор, как Бай Чжоу пробудил Нить Судьбы, он получил дар за исполнение предсмертного желания.
Раньше, будучи обычным человеком, он получал лишь материальные вещи.
Но в этот раз…
Чистый белый луч прошел сквозь тело, проникая в самые глубины сущности.
А затем…
Он устремился прямиком в чернильно-черное Море Невежества.
Эхо кипящего океана отозвалось в ушах Бай Чжоу.
Белоснежный буквенный символ отпечатался на поверхности Моря Невежества.
Этот знак напоминал Тайный знак на Нити Судьбы, но во многом отличался.
По крайней мере, у обычных экстраординарных Тайные знаки не клеймили Море Невежества…
Ворон четко говорила ему: Море Невежества – это балласт, туман, скрывающий истинный потенциал, самая бесполезная часть ментального пространства.
Могущественные Избранники Судьбы способны полностью испарить это море…
— Что это?
Бай Чжоу смотрел на таинственный древний символ. Он был незнакомым и крайне сложным, но Бай Чжоу почему-то сразу понял его значение.
Будто он владел этим языком с рождения, на уровне инстинктов.
В следующую секунду Бай Чжоу открыл глаза в руинах пустоши.
Он внезапно заговорил нараспев.
Слова вылетали изо рта в таинственной, размытой тональности, звуча естественно, но при этом неся в себе тяжелое величие приказа самому мирозданию.
Мир словно замер на мгновение.
Бай Чжоу отчетливо почувствовал, как содрогнулось его Море Невежества, и нечто из его глубин вырвалось наружу, рассеиваясь во всех направлениях.
В этот миг он до конца осознал смысл произнесенной фразы – или, вернее, заклинания.
Он сказал:
— Свет.
И в следующий миг бесконечный свет взорвался вокруг него, затопляя всё небо и землю.
…
Прошло время.
Кровавая луна заливала всё вокруг своим призрачным сиянием.
Унылый ветер кружил над пустошью, огибая обломки стен.
Кругом было тихо.
Здесь появился маленький земляной холмик.
Бай Чжоу сам выкопал могилу и пригоршнями собрал туда остывший пепел.
Затем он оторвал половину своей белой рубашки и соорудил не слишком искусный белый бант.
Мягкий шелк прижали к земле небольшим камнем прямо перед холмиком.
Ткань трепетала на ветру, напоминая бабочку, готовую вот-вот взлететь.
— Здесь покоится Свет, а не пепел, — произнес Бай Чжоу, глядя на могилу с тяжелым сердцем.
Он и представить не мог, что у того раздутого монстра была такая предыстория.
Но он понимал: чудовище и девушка – это не одно и то же.
Настоящая Лайя умерла давным-давно.
Возможно, лишь в пламени пожара она на краткий миг вернулась к самой себе.
— Ведь на самом деле не было никакой Богини Света Аглаи.
Была лишь маленькая девочка, которая любила красивые вещи и боялась темноты.
Бай Чжоу поднял взгляд на импровизированное надгробие, сделанное из куска древнего дерева.
На нем были вырезаны неровные буквы:
«ЛАЙЯ.»
Это было последнее, что Бай Чжоу, единственный свидетель ее истории, мог для нее сделать.
Чуть ниже он добавил:
«В земной глубине нет долгой ночи, ибо Свет пребудет с ней вечно».
Комментарии