В отличие от того коварного щита – «осиного гнезда», этот черный кусок огромного щита был сделан из непонятного материала, прост на вид и обладал лишь одной особенностью…
Он был огромным и невероятно твердым!
Скорее не щит, а дверная створка. Даже за его половиной Бай Чжоу мог спрятаться целиком, что дарило ему приятное чувство безопасности.
Под перевернутым городом свет Кровавой Луны озарял согбенную фигуру Бай Чжоу, который старательно и упорно выбирал полезные вещи из мусора.
Как он и ожидал, здесь действительно было много несработавших ловушек.
Капканы были самым обычным делом, неприметные кусты выстреливали ядовитыми стрелами, а придорожная трава брызгала едкой жидкостью.
Даже нечто, похожее на птичье гнездо у дороги, внезапно выбрасывало усыпляющий газ, стоило пройти мимо.
Однажды он увидел придорожную статую и, решив, что она ценная, подошел поближе. Тут же пасть каменного чудища раскрылась, обдав Бай Чжоу мощной струей пламени.
К счастью, Бай Чжоу был предельно осторожен и всё время прятался за своим огромным щитом.
— Что это вообще за цивилизация? Почему у них всё, от верха до низа, пропитано какими-то темными делишками!
Бай Чжоу яростно ворчал, глядя на свой щит, утыканный стрелами и покрытый черными и зелеными пятнами.
К счастью, луна благоволит идущему: Бай Чжоу, неизменно продолжавший поиски, не остался без добычи.
В каком-то смысле можно было сказать, что он возвращался с полным «уловом»…
Светящийся обломок меча; ржавый клинок, который непонятно почему сам истекал кровью; остатки лука, издававшие тоскливый стон, когда сквозь них проходил ветер;
А еще разрозненные наконечники стрел, которые, несмотря на века, сохранили свою остроту.
Обломок копья с пусковым механизмом, сломанный нож, стреляющий скрытыми лезвиями, бронзовый ручной арбалет из гнилых веревок и ржавых шестерен, и даже узкий цилиндр с пружиной внутри неясного назначения…
Всё это Бай Чжоу ходку за ходкой переносил и складывал в одну кучу.
Даже те горшки с непонятной черной жижей он не бросил и приволок к себе.
Глядя на плоды своих трудов, Бай Чжоу засомневался.
И это всё?
Обещали археологию и грабеж гробниц в Мире Отраженных Руин…
А кажется, будто он просто тряпичник, собирающий хлам.
Будет ли от этого толк в современном мире?
Несмотря на жалобы, Бай Чжоу рассортировал находки, сделав это место своим временным лагерем на руинах.
Пусть это гнилой антиквариат, вдруг получится починить? А если среди этого «хлама» завалялась жемчужина, которую он просто пока не разглядел?
Бай Чжоу умел радоваться малому.
В худшем случае это ценные древности. Интересно, на сколько пачек кофе или упаковок лапши их можно обменять?
… Так, за несколько заходов Бай Чжоу закончил первичный осмотр окрестностей, не считая той ямы с трупами.
Дальше вела лишь узкая извилистая тропа, уходящая прямо к обрыву.
Вдоль тропы руин было больше, и добыча там виделась богаче, но и путь становился сложнее: повсюду поваленные исполинские деревья, кучи черного пепла и разрушенные здания. Из перевернутого города над головой иногда срывались сгустки пламени, беззвучно пропадая в бездонной пропасти.
Замерев перед тропой, Бай Чжоу посмотрел на парящий город и огромную рухнувшую шестерню. Ему вспомнилась сказка, которую он слышал в Ваньчэне…
Про пастушка, который нашел роскошный замок, а в нем – спящую красавицу-принцессу, что любила похрапеть во сне.
Пастушок влюбился с первого взгляда, разбудил её поцелуем, а она в ответ подала на него жалобу в Гвардию Черных Мантий за незаконное проникновение и домогательства.
В итоге пастушка вывели на городскую площадь и сожгли дотла.
«…»
Задрав голову к небу, Бай Чжоу дал волю воображению.
Может, и в этих руинах перевернутого города спит какая-нибудь красавица?
Но интуиция подсказывала, что для тропы время еще не пришло: наверняка там полно новых ловушек.
Получив достаточно уроков, Бай Чжоу начал мыслить в стиле этой коварной цивилизации.
На такой узкой тропе, если пустят катящийся валун, и деться-то будет некуда…
Сначала надо разобраться с тем, что под носом!
Он решил пока не соваться на тропу и повернул назад.
Даже на обратном пути он продолжал с фанатизмом прочесывать землю.
— Нет, это не жадность, это внимательность к деталям и профессионализм! — Убеждал он себя. Этому его учили в тренировочном лагере.
«Дзынь! Хрясь!»
Проходя мимо низкой обрушенной стены, Бай Чжоу взмахнул подобранным обломком копья и разбил спрятанный в углу глиняный сосуд.
Черепки разлетелись, и в основании разбитого горшка обнаружилось нечто скорченное.
— Что это?
Волосы на затылке Бай Чжоу встали дыбом. Он покрепче перехватил копье, отступил на два шага и спрятался за щитом, осторожно поглядывая из-за края.
Оказалось, это была наполовину сгнившая раскрашенная деревянная лошадка.
У нее были четко выраженные суставы, задорная большая голова, а на щеках красовался аккуратно выписанный розовый румянец, похожий на два спелых яблока.
На спине виднелся заметный заводной механизм, живот был круглым и большим, как огромная раскрашенная скорлупа фисташки, а сзади висела лихая и торжественная накидка из красного бархата.
Круглые глаза, нарисованные самым ярким черным лаком, светились добротой и любопытством, словно говоря:
«Рада тебя видеть!»
Возможно, давным-давно родители с любовью готовили эту лошадку в подарок ребенку.
У нее могло быть милое имя, вроде «Полли» или «Кака», и она должна была сопровождать ребенка все годы его взросления.
Но не успели её достать из запечатанного сосуда, как внезапно вспыхнула война.
И лишь спустя бесчисленные годы Бай Чжоу пришел сюда и вернул её к свету.
Но это были лишь догадки.
… В бурном потоке истории кто-то оставляет яркий след, сияя во времени. Но еще больше «маленьких людей» исчезают бесследно.
Лишь спустя века потомки, ступая на эту землю, видят следы того, что эти люди когда-то жили.
Хотя эти «потомки» – всего лишь тщетно пытающиеся восстановить прошлое странники, застывшие у порога истории и подглядывающие в щель за оживленной суетой ушедших поколений.
— Но, возможно, в этом и заключается очарование раскопок древних руин.
…
Однако под действием времени лошадка уже не выглядела так задорно. Дерево подгнило, краска поблекла и покрылась трещинами; заводной ключ заржавел, а бархатная накидка превратилась в грязные лохмотья.
В свете алой луны на фоне разрушенных руин её детская невинность казалась пугающе чужеродной.
Более того, вокруг неё едва заметно вилась струйка черного дыма.
… Черный дым?
Бай Чжоу замер. Откуда он взялся?
Дым, тонкий как нить, призрачно обвивал мордочку лошадки. Непонятно, померещилось ли ему, но Бай Чжоу вдруг показалось, что черты деревянной игрушки стали пугающе отчетливыми…
Будто живыми.
— Не хотел обидеть…
Под пристальным взглядом круглых глаз лошадки Бай Чжоу стало не по себе, и он уже собрался уходить.
Но в этот миг раздался щелчок механизма – «клац!», и заводной ключ на крупе начал медленно вращаться.
Живот лошадки раскрылся, обнажив шестерни, похожие на механизм музыкальной шкатулки, которые начали лениво ворочаться.
«Тук-тук, тук-тук, тук-тук…»
Лошадка зашевелилась.
Она начала раскачиваться вперед-назад, вскинула голову, и её черные блестящие глаза уставились прямо на Бай Чжоу.
Рот медленно растянулся в жуткой улыбке.
Черный дым струился из пустых прорезей глаз и рта.
Детская песенка, искаженная временем, зазвучала в такт раскачиваниям игрушки.
Бай Чжоу не знал этого языка, но духовность внутри него всколыхнулась, позволяя чудесным образом понять смысл колыбельной.
Искаженный голос резал слух, хотя слова были по-детски наивны:
«Троя, Троя, просыпайся!»
«Троя, Троя, просыпайся!»
«…»
Комментарии