— Разумеется, ты во многом права, но чаще всего это просто красивая формулировка для успокоения совести.
— На деле же, если кому-то выдать слишком много, его просто-напросто ограбят, да еще и прикончат без лишних разговоров.
Ирина нахмурилась, явно не до конца понимая к чему он клонит.
— Всегда найдутся мелкие шоблы и наркоманы, которые рыщут вокруг точек раздачи. Им вечно нужны хоть какие-то гроши на дозу, выпивку или тот же фентанил.
Леон кивком указал на переулки, расходящиеся от площади. — Помощи всегда на всех не хватает. Обычный хлеб выдавать еще куда ни шло – он копеечный, толком ни на что не сменяешь.
— А вот в праздники церкви для отчетности или ради красивой картинки начинают раздавать сухое молоко, рецептурные лекарства, подарочные купоны, которые можно отоварить как наличку, а то и вовсе электронику.
— А это вещи серьезные. Сбыл кому надо – и вот тебе живые деньги, покупай что душе угодно.
— И если ты, решив проявить жалость, сунешь кому-то лишний купон, считай, подписала ему смертный приговор. Наркоманы пришьют его запросто.
— Поверь, у некоторых крыша уже окончательно съехала. Они не просто отберут все до нитки, но еще и бросят тело прямо там, дожидаться нашего патруля.
Ирина слушала, затаив дыхание. Она выросла в благополучном студенческом районе Сиэтла, где люди устраивали скандалы на пустом месте – например, если сосед забывал вовремя подстричь газон.
В ее привычной картине мира неблагополучный район был чем-то абстрактным: ну, нельзя ходить в одиночку по ночам, ну, стоит лишний раз проверить, заперта ли машина и не оставил ли на сиденье сумочку.
— Девушкам вроде тебя лучше сразу выбить из головы эту избыточную эмпатию.
Леон окинул ее оценивающим взглядом. — Ты сама по себе лакомый кусочек. Одинокая студентка в глазах местных стоит как минимум десятка бродяг.
Ирина растерянно приоткрыла рот, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Возразить ей было нечего.
Вся ее недавняя страсть к волонтерству моментально испарилась, оставив после себя жгучее ощущение, будто она только что впервые открыла глаза на этот мир.
— Ладно, хорош хлопать ресницами.
Леон ощутимо хлопнул ее по плечу. — Смена закрыта, поезжай в свой университет. Там всяко безопаснее, чем здесь.
— Тебе бы в лабораторных пробирках ковыряться, а не в благотворительность играть.
Ирина передернула плечом, наконец-то выходя из оцепенения.
Она вздрогнула и тревожно огляделась – небо над головой уже заметно потемнело.
Площадь, которая еще пару минут назад казалась просто неухоженной, после слов Леона мгновенно наполнилась скрытой угрозой.
— Послушайте… офицер.
Ирина прикусила губу. Голос ее звучал куда тише и неувереннее прежнего. — Раз уж мы со всем закончили, может, выпьем по чашечке кофе? Вон в той кофейне на углу. Я угощаю – в знак благодарности за то, что просветили меня насчет здешних суровых будней.
С этими словами она инстинктивно придвинулась к Леону на полшага, а боковым зрением нервно косилась на тот самый темный переулок, где скрылся хулиган.
Леон, глядя на ее перепуганный вид, невольно усмехнулся.
Только что он битый час растолковывал ей, что нежная домашняя студентка ценится в этих краях выше любого бомжа, а она сообразила воспользоваться моментом.
Похоже, чашка кофе – лишь повод заставить его проводить ее до машины и вытащить из этого гадючника.
Впрочем, силы еще есть, а девчонка не против поболтать – почему бы и не согласиться.
— Раз уж кто-то угощает, у меня точно нет причин отказываться.
…
Несколько дней спустя, раннее утро. Департамент полиции Сиэтла.
Леон уже забрал свое снаряжение, которое пришлось сдать после инцидента.
— Эй, приятель, выглядишь бодрячком. Как отдохнул за эти дни?
Боб подошел ближе, размахивая бумажным пакетом с пончиками. На воротнике его форменной рубашки красовалась кошачья шерсть – судя по всему, перед сценой он успел повозиться с какой-то живностью.
Он шумно плюхнулся на скамью в зоне отдыха, тяжело вздохнул и протянул Леону один пончик.
— Обойдусь.
Леон оттолкнул сладость обратно. Он уже имел сомнительное удовольствие пробовать эту стряпню: внутри скрывалось убийственное количество сахара, а сверху все это было залито еще и глазурью. От одного вида зубы начинали ныть.
— Когда ждать обещанный стейк? Я дома за эти дни чуть не взвыл над пустой кастрюлей, от одной мысли о макаронах уже желудок сводит.
Боб виновато, но вполне добродушно улыбнулся и запихнул злополучный пончик обратно в пакет.
— Ой, и не говори, Леон. Тебе-то хорошо, отстрелялся по полной программе, а я потом двенадцать часов кряду торчал в участке, оформляя тот проклятый рапорт о применении оружия!
— Пришлось отдуваться перед этими занудами из отдела внутренних расследований, стуча по их дурацким клавиатурам. До сих пор в глазах рябит от бланков. Вот разгребу завалы – обязательно свожу тебя в стейкхаус.
— Ловлю на слове.
Леон закатил глаза и прислонился спиной к шкафчикам.
В комнате отдыха толклись копы, только что сдавiшие смену. Что забавно, в ночные патрули обычно отправляли зеленоватую молодежь, тогда как на дневные смены заступали тертые калачи с солидным стажем.
Леон и сам в последнее время задумывался: а не попроситься ли на ночную?
Конечно, формально новичков прикрепляют на дневную стажировку, но потом их все равно бросают в ночь, так что перевестись можно заодно.
Причина проста: днем хоть и спокойнее, но вокруг сплошная рутина, из-за чего системные очки капают до обидного медленно.
То ли дело ночь: тут тебе и пьяные водители, и нарики за рулем, и вооруженные грабители, и уличные бандами…
В общем, свободная Америка во всей красе – было бы желание работать.
В этот момент дверь комнаты отдыха распахнулась, и на пороге появился сержант Денверс. Лицо у него было мрачнее тучи – судя по всему, утро опять не задалось.
Гвалт в помещении мгновенно стих.
До увольнения в запас зеленым юнцам еще далеко, но вытягиваться по струнке перед Денверсом никто не спешил, хотя прежняя развязность с лиц исчезла.
— Так, заткнулись все. Кто еще не дожевал – живо на выход.
Голос Денверса прозвучал сурово и безапелляционно. Он шагнул в сторону, открывая троицу новичков, стоявших у него за спиной: двое парней и девушка в новенькой форме.
— Это пополнение, распределенное в нашу группу.
Денверс окинул ветеранов тяжелым взглядом, а затем многозначительно посмотрел на Леона. — Каждому из вас будет назначен наставник.
Сержант хлопнул в ладоши, подзывая новичков ближе.
— Знакомьтесь с распределением.
Денверс кивнул на крайнего парня слева.
Тот выглядел молодцом: ладная фигура, форма отутюжена до блеска, снаряжение подогнано идеально. Вот только взгляд – чересчур дерзкий, подбородок чуть приподнят. Вылитый спаситель человечества, вознагражденный орденом еще до выхода на улицу.
— Это Гарольд. Окончил академию в тройке лучших. Его наставником будет Уорд.
Уорд сидел в самом дальнем углу. На вид ему было около тридцати пяти, лицо мрачное, словно он только что вернулся с похорон собственных надежд. Даже сидя на стуле, он излучал тяжелую, давящую ауру.
Услышав свое имя, он лишь лениво приподнял веки, бросил на Гарольда короткий взгляд, выдал глухое «угу» и снова уткнулся в свою чашку с кофе.
Пусть с виду он казался неразговорчивым букой, Леон прекрасно знал: Уорд – один из самых жестких копов на дневной смене. Человек дела, слова лишнего не скажет, зато в переделках не дрогнет, и за плечами у него уже есть пара законных ликвидаций.
А такие вундеркинды из академии, начитавшиеся героических комиксов, обычно первыми лезут на рожон и портят всю операцию.
Безмолвный и безжалостный Уорд – как раз то, что нужно, чтобы вовремя остудить эту горячую голову.
Затем Денверс перевел взгляд на среднего парня.
Тот стоял, вжав голову в плечи, точь-в-точь напуганный птенец.
Рубашка явно была ему великовата, плечи ссутулены, лицо откровенно зеленело, а пальцы нервно теребили ремень. Он испуганно зыркал по сторонам на вооруженных ветеранов.
Было очевидно: парень уже тысячу раз пожалел о выборе профессии.
— Вуд, ты закреплен за Мерфи.
Мерфи, старый патрульный, которому до пенсии оставалось рукой подать, в этот момент сидел в заднем ряду и ковырял в носу.
Услышав приговор, он с тоской закатил глаза и протяжно вздохнул.
— Попал я…‑
Боб, сидевший рядом с Леоном, не выдержал и хохотнул, толкнув товарища локтем под ребро:
— Мерфи, как и я, мечтает дотянуть до выслуги лет и спокойно уйти на покой, а тут ему подкинули мальчишку, который при виде пистолета в обморок падает. Спорим, уже к обеду он побежит выбивать себе больничный?
Леон лишь пожал плечами. Мерфи и сам не дурак потянуть время, так что теперь два прирожденных лентяя наверняка будут коротать смены у задворков какой-нибудь круглосуточной забегаловки.
Теперь все взгляды устремились на последнюю новобранку.
Она с самого начала тихонько стояла в уголке, опустив голову и стараясь не привлекать к себе внимания.
…
Комментарии