Признаться, по сравнению с тем манекеном, что только что рассыпался влобь любезностями вроде «Во имя справедливости!» и «Честь имею, шеф!», нынешняя потрепанная Мия с ее исчерпывающим выражением лица «жизнь меня поимела» казалась куда более симпатичной.
Можно даже сказать, в ней чувствовалось какое-то свое, неповторимое очарование.
Конечно, это можно назвать распущенностью или просто желанием пустить все на самотек, но если взглянуть под другим углом, такое состояние вполне тянет на лень, расслабленность и даже некоторую пикантность – просто идеальное попадание во вкусы Леона.
Мия слегка поежилась от его чересчур прямого взгляда.
Она машинально провела рукой по лицу, поправила воротник, а в конце концов не выдержала, закатила глаза, и в ее голосе пропала недавняя почтительность:
— Шеф, хоть мы теперь и в одной упряжке, так пялиться на меня все-таки не слишком удобно.
— Ничего особенного.
Леон отвел взгляд, одной рукой придерживая руль на повороте, и улыбнулся уголком рта:
— Просто думаю, что нам лучше придерживаться такого стиля и впредь.
— На самом деле я еще в гараже по твоей физиономии поняла, что ты никакой не пламенный борцовский юнец.
— Да я тогда просто дурачился, проверял, докуда хватит твоего актерского мастерства.
Мия на секунду замерла, а затем ее плечи окончательно поникли, и она с какой-то обреченной досадой пробормотала:
— Тьфу… Мог бы и раньше предупредить.
Раз уж маска была сорвана, Мия решила не церемониться:
— Новичок на новой работе, кто же не хочет произвести хорошее впечатление на начальство?
— Если бы я с порога начала откровенно валять дурака, а ты оказался бы занудным инструктором, у которого на дух не переносят малейшую вольность, неужели моя годовая стажировка полетела бы к чертям?
— Это же элементарная психология: ради медицинской страховки и пенсии чего только не сыграешь.
— К тому же…
Мия бросила косой взгляд на Леона, а затем на тот самый карман брюк, где лежал конверт:
— Откуда мне было знать, что ты у нас… кхе, сторонник гибкого правоприменения?
— Знала бы я раньше, что ты из этих, стала бы я ломать комедию.
— Тогда почему ты перестала притворяться? — С живым интересом поинтересовался Леон.
— Устала.
Мия снова вздохнула, прислонившись головой к автомобильному стеклу и глядя на проплывающие мимо унылые пейзажи Сиэтла с видом человека, потерявшего всякий интерес к жизни:
— Правда устала. Притворяться – это колоссальный расход калорий, особенно когда приходится бегать за тобой стометровки.
— Так дело не пойдет, офицер Торрес.
Леон широко ухмыльнулся, обнажив белые зубы:
— У нас же только половина смены прошла, а ты уже выдохлась?
— Ась? Только половина?
Она подняла запястье, глядя на часы, и издала горестный стон:
— И это всего одиннадцать утра?! Почему мне кажется, что прошел целый век?
— Судя по моим прежним представлениям о патрульных, мы должны были сидеть в пончиковой под кондиционером или дрыхнуть в служебной машине.
— С чего вдруг с самого прихода на службу мы либо ловим кого-то, либо уносим ноги от погони? В Сиэтле все полицейские такие трудоголики?
— Губа не дура, — Леон покачал головой.
— Такое поведению свойственно кабинетным сидельцам из управлений, а мы – уличные патрульные.
— К тому же, это цветочки.
Леон бросил на нее многозначительный взгляд:
— Такая суета только начинается, со временем привыкнешь.
— Привыкнешь к этой мясорубке, к бандитам, которые выпрыгивают из каждого угла, к пачкам странных конвертов и к тому, как подписывать свое имя под самыми нелепыми рапортами.
Мия выслушала эту тираду, ее лицо мелко задергалось, и в конце концов из груди вырвался бессильный стон.
— Чет мне подсказывает… моя пенсия отодвинулась еще на шаг.
…
Камера предварительного заключения в участке.
Леон и Мия только что передали дежурному изолятора трех «бесплатных грабителей», которые теперь выглядели так, будто у них умерли все родственники.
Не успела Мия отдышаться, как с другого конца коридора донесся шум.
Шла группа Гарольда.
Этот отличник полицейской академии, вошедший в тройку лучших, сейчас выглядел потрепанным донельзя.
Его форменная одежда мялась кусками, воротник съехал набок, а на рукаве красовалось бурое пятно неопределенного происхождения – судя по всему, от какого-то фирменного соуса.
Лицо выражало крайнюю степень обиды и злости: очевидно, его только что отчитали по первое число.
Плетевшийся следом Уорд по-прежнему сохранял мрачный вид законченного мизантропа; сунув руки в карманы, он наблюдал за метаниями Гарольда с холодным презрением надсмотрщика.
А сам Гарольд тащил за шкирку отъявленного бродягу, от которого за версту разило помойкой, а борода свалялась в колтуны.
— Стоять смирно! Не дёргайся! — Рявкнул Гарольд, пытаясь изобразить грозного стража порядка и усаживая бомжа на стул для допросов.
Бомжу было глубоко наплевать на его старания, он даже казался вполне довольным жизнью.
Для сиэтлских бродяг угодить в кутузку – вовсе не наказание.
На улице льет дождь, сыро и холодно; здесь же, пусть и теряешь свободу, зато есть отопление, бесплатный сэндвич, а если повезет, удастся еще и принять горячий душ.
Настоящий курорт «все включено».
Леону хватило одного беглого взгляда, чтобы во всем разобраться.
Этот щенок Гарольд наверняка с самого начала замахнулся на что-то грандиозное, но Уорд осадил его на корню.
А в качестве воспитательной меры поручил приволочь в участок первого попавшегося бомжа, справлявшего нужду в неположенном месте или нарушавшего порядок.
Обычно с такой мелкой сошкой поступают просто: выписывают стандартный штраф, маринуют в камере денек-другой и выпускают на волю. А уж если кто-то зачастил к ним столоваться, его просто сажают на сутки в карцер посуху и выставляют за дверь.
Никакой технической сложности в этом деле нет, показатели нулевые, а бумажной волокиты – вагон и маленькая тележка.
Классический метод старых вояк, созданный специально для усмирения спесивых новичков: хочешь быть суперполицейским?
Пожалуйста, разгреби сначала эти авгиевы конюшни.
Но Гарольд, похоже, даже не сообразил, к чему все идет.
Застегнув на бомже наручники, он поднял голову и случайно встретился взглядом с Леоном и Мией.
Трое.
Целых три здоровых лба, да еще и с бандюганским прошлым, как раз исчезали в глубинках изолятора.
А теперь он посмотрел на ухмыляющегося старого бродягу прямо перед собой.
У Гарольда мгновенно налились кровью глаза.
В его системе координат Леон просто случайно сорвал джекпот либо пустил в ход грязные уловки, в то время как элитный он вынужден копаться в мусоре.
Он вытер пот со лба и направился к ним, источая яд:
— Ого, офицер Ванс, какой улов!
— Сразу троих? Ты что, дежурил у ворот средней школы? Эти сопляки еще молоко на губах не обтерли.
— То ли дело мы: сплошная головная боль, очищаем город от стратегических отходов.
Не успел Гарольд договорить язвительную тираду, как сидевший на стуле для допросов бродяга, до того казавшийся совершенно безмятежным, неожиданно ожил.
Он глубоко-глубоко набрал в грудь воздуха.
— Апчхи… мать твою!
Мощнейший чих разорвал воздух прямо перед носом Гарольда.
Дистанция оказалась настолько близкой, что эта непостижимая субстанция из старых желудочных соков и слюней идеально ровным слоем легла на чистое личико Гарольда.
Ой, а тут еще и лук есть.
В коридоре повисла абсолютная, звенящая тишина.
…
Комментарии