Этот малый, белозубый да румяный, до того был ловок и услужлив, что больше всех пришелся по сердцу Симэнь Цину. Постоянно терся в кабинете, готовил тушь и бумагу, а иной раз и за компанию выпивал, потешая хозяина.
Таскал по мелочи постоянно, но раньше Симэнь сквозь пальцы на это смотрел.
Кто бы мог подумать, что и он окажется предателем.
Разве можно держать такого подле себя теперь?
— Чэнь Ань, подойди сюда.
Чэнь Ань, дрожа всем телом, шагнул вперед и с глухим стуком рухнул на колени, едва слышно пролепетав:
— Хозяин… я здесь.
Симэнь Цин, даже не взглянув на него, достал из рукава слиток чистого серебра весом в пять лянов и со звоном бросил на плиты пола прямо перед ним.
— Забирай серебро, собирай свой нехитрый скарб и немедленно проваливай из усадьбы Симэнь! С этого дня чтобы ноги твоей не было у главных врат моего дома!
Стоило этим словам прозвучать, как весь зал замер от ужаса!
Чэнь Ань словно громом был поражен, лицо его вмиг стало мертвенно-бледным. Пять лянов серебра для слуги – сумма немалая, но такое внезапное изгнание было подобно удару молнии среди ясного неба!
— Хозяин! Хозяин, помилуйте! — Чэнь Ань первым пришел в себя и забил поклоны так, что лоб затрещал, заливаясь слезами. — Я… я не ведаю, какой закон нарушил? Умоляю, проявите милость! Я больше никогда не посмею! Прошу, оставьте меня!
Остальные слуги от страха едва не лишились чувств, стояли, трясясь, как в лихорадке, и дышать боялись.
Хуатун и Цитун особенно побледнели, дрожа от мысли, что следующими могут стать они.
Симэнь Цин же оставался непреклонен, словно ледяной маской укрылся. Он холодно хмыкнул:
— Преданность, говоришь? Гм! Думаешь, я не ведаю, какими делами ты за спиной воротишь? Я грязи в глазах не потерплю! То, что я сегодня жизнь тебе сохраняю, – великое снисхождение! Еще раз услышу хоть слово – шкуру спущу! Забирай деньги и вон отсюда!
Видя, что решение окончательное и мольбы бессильны, Чэнь Ань, захлебываясь слезами, подобрал серебро, еще раз низко поклонился в ноги Симэнь Цину и, всхлипывая, поплелся прочь собирать свои жалкие пожитки.
В зале воцарилась мертвая тишина, слышалось лишь тяжелое дыхание да подавленный страх остальных.
Если даже самого любимого слугу выгнали, что ждет остальных?
Симэнь Цин медленно поднялся, и взгляд его, острый, как клинок, снова прошелся по оцепеневшим людям:
— Все видели? Вот участь тех, кто не знает своего места и платит черной неблагодарностью! Я, Симэнь Цин, никогда не обижал своих слуг! Еда, одежда, содержание – всё у вас в десять раз лучше, чем в обычных домах!
— Но если кто-то возомнил, что получил мою милость, и начал за спиной мутить воду, воровать, или, полагаясь на свою хитрость, забыл, кто он такой и кто в этом доме хозяин…
Он сделал паузу, и голос его резко ожесточился:
— Того Чэнь Аня я пожалел, помня о службе, дал серебра и выставил вон!
— А если еще какой-нибудь бесстыжий пес попадется мне с неопровержимыми уликами, тогда не видать ему серебра! Я с живого шкуру сдеру, жилы вытяну и сдам в управу, где он будет молить о смерти, но не получит её! Всем всё ясно?!
Сказав это, он перевел взгляд на управляющего Лайбао.
Тот тоже был не из праведников.
Но в делах и обращении с людьми он был мастер, и польза от него пока имелась.
Однако одного взгляда хватило, чтобы Лайбао едва не отдал богу душу.
Дрожа всем телом, он был готов в любую секунду выложить всё украденное серебро, стоило хозяину лишь спросить.
— Я… ясно! — Хором, срывающимися от ужаса голосами, выкрикнули слуги.
— Хорошо, — Симэнь Цин удовлетворенно кивнул, смягчив тон. — А теперь разойтись! Занимайтесь своими делами! Лайбао, останься.
Симэнь Цин махнул рукой.
Слуги, будто получив помилование, поспешно откланялись и бросились вон, спотыкаясь на ходу.
Казалось, за ними черти гонятся – миг, и в зале не осталось ни души.
В огромном пустом помещении, где только что было полно людей, остался лишь Лайбао.
Он стоял на коленях, ни жив ни мертв.
— Лайбао, — заговорил господин Симэнь, — ты ведь уже немало лет в моем доме, верно?
— Так… точно. Милостью вашей, господин, семь или восемь лет уже служу, — Лайбао прижался лбом к холодным плитам, не смея поднять глаз.
— Семь-восемь лет… срок немалый, — неспешно произнес господин Симэнь. — В доме всё под твоим присмотром, много дел через твои руки прошло, верно?
У Лайбао сердце екнуло, и холодный пот градом покатился по спине. Тут был скрытый смысл! Он торопливо пролепетал:
— Я… я лишь старался служить преданно, господин, разделял ваши заботы, ни в чем не ленился и уж тем более… не смел ни в чем обмануть!
— Преданно старался? — Господин Симэнь усмехнулся. — А где те три ляна, что ты прибрал к рукам, когда я поручил тебе купить седло?
Лайбао был из тех, кто всадит нож в спину, но он всё еще был нужен!
Лайбао содрогнулся всем телом!
Он был в таком ужасе, что ледяной озноб прошил его от пяток до макушки, и он не мог связать двух слов:
— Господин… помилуйте! Я… я заслужил смерть! Одурел совсем, бес попутал! Умоляю, сжальтесь! Я всё восполню! Сейчас же восполню! Прошу, оставьте мне мою собачью жизнь!
Он рыдал и бился головой об пол, так что лоб вмиг покрылся синяками.
Симэнь Цин, глядя на это жалкое зрелище, ударом ноги свалил его на бок:
— Гм! Бес попутал? По мне, так ты просто наглеть начал! Я до сих пор закрывал на это глаза, но видел, что стало с Чэнь Анем? Только из уважения к твоей долгой службе и должности управляющего я оставляю тебе капельку приличия и не сдираю шкуру прямо здесь, при всех!
Услышав это, Лайбао ухватился за слова, как за спасительную соломинку, и зарыдал еще пуще:
— Благодарю за милость! Благодарю! Больше никогда! Клянусь небом, если повторится – пусть меня поразит молния! Я… я буду тянуть для вас лямку, как вол или лошадь, чтобы отплатить за прощенную жизнь!
Увидев, что Лайбао достаточно напуган, Симэнь Цин медленно произнес:
— Вставай.
Лайбао, словно получив прощение, задрожал и поднялся, но стоять прямо не смел – сгорбился, повесил голову, точно побитый пес.
Симэнь Цин впился в него тяжелым взглядом:
— Лайбао, запомни крепко. В моей усадьбе ты управляешь делами лишь по моему позволению!
— Не для того, чтобы ты воровал и набивал свои карманы! Глаза, уши и рот держи наготове! Что нужно – смотри, а что не надо – выколи себе глаза! Что нужно – слушай, а что не надо – заткни уши! Что нужно – говори, а что не надо – зашей себе рот!
— Если я узнаю, что ты за спиной творишь что-то или хоть полсловом обмолвишься о делах дома кому-то на стороне…
Господин Симэнь выдержал паузу:
— Я прикажу извести весь твой род. Понял?
— Понял! Понял! Я всё понял! — Лайбао почувствовал, как мороз продрал его до костей, и закивал так быстро, что едва не отбил себе голову. — Я предан вам до гроба! Я для вас – просто собака! Куда прикажете – туда и пойду, молчать велите – стану немым, ослепнуть – буду слепым! Прошу, верьте мне!
Он был напуган так сильно, что все коварные мысли вылетели у него из головы, и он не смел даже помышлять о чем-то подобном.
В этот момент послышался голос:
— Господин! — Вбежал Дайань. — Второй господин Ин пришел с двумя чужаками, просят принять!
Комментарии