— Пусть накроют стол в павильоне Личунь, запишите на мой счет! — Господин Симэнь лениво взмахнул веером.
Хоть этот Ин Боцзюэ и был по сути своей прохвостом, положа руку на сердце, некоторые дела он исполнял исправно.
Дайань согласно кивнул и вышел.
Господин Симэнь видел: после его внушения Лайбао едва не лишился чувств от страха, став пугливым, словно загнанная птица.
Тот напрочь отбросил свои мелкие вороватые помыслы, и господин Симэнь удовлетворенно кивнул. Пускай он и не был силен в науке управления людьми, но истина здесь стара как мир.
Все сводится к одному: устрашить, чтобы другие не смели бунтовать, подобно тому, как убивают курицу, чтобы показать её кровь обезьяне.
Метод «кнута и пряника» – безотказное средство как в управлении делами, так и в общении с женщинами.
— Ну, раз ты понял, то хорошо, — тон Симэнь Цина стал мягче. Он пошарил в рукаве и выудил увесистый, сверкающий белизной слиток серебра. Тот с глухим «шлеп» опустился на стоявший рядом маленький столик из сандалового дерева.
Десять лян серебра в свете свечей отливали манящим блеском.
Лайбао, украдкой взглянув на металл, вздрогнул от ужаса: он решил, что хозяин гонит его прочь.
Несчастный принялся судорожно кланяться и молить о пощаде. Вся его большая семья кормилась лишь службой в усадьбе Симэнь. А если его выгонят? Никакого ремесла за душой, время смутное, да к тому же он успел насолить самому могущественному человеку в уезде Цинхэ.
Кто решится его приютить? Не пройдет и пары месяцев, как вся семья пойдет по миру с протянутой рукой.
— Чего всполошился? Я тебя не прогоняю. Эти десять лян не тебе, на них ты найдешь одного книжника, — господин Симэнь указал на слиток.
Лайбао сразу отлегло от сердца.
Не разбирая, о чем говорит хозяин, он зачастил:
— Да-да, конечно! Я не так понял, я всё понял!
Симэнь Цин продолжил распоряжения:
— Завтра на рассвете иди в переулок Хуайшу, что на востоке города. Отыщешь там учащегося по фамилии Вэнь, зовут его Вэнь Бигу, а второе имя – Жисинь. Он живет в самом конце, узнаешь по старому кривому дереву софоры у ворот.
Лайбао тут же отозвался:
— Запомнил! Переулок Хуайшу, кривая софора, Вэнь Бигу, Вэнь Жисинь!
— М-м, — кивнул Симэнь Цин. — Как найдешь его, не говори лишнего. Просто передай, что господин Симэнь желает познакомиться с Чжай Цянем, управляющим в доме канцлера Цая, и хочет купить у него рекомендательное письмо за эти десять лян.
Лайбао был парнем не промах, мигом всё смекнул:
— Всё понял! Сделаю в лучшем виде, господин!
— День уже клонится к вечеру, а живет тот книжник в глуши. Пойдешь сейчас – еще в темноте в беду попадешь, лучше отправляйся завтра пораньше.
— Слушаюсь! Благодарю за заботу! Клянусь, приложу все силы, и смерть меня не остановит!
Лайбао, словно получивший помилование, воспрял духом. Новое поручение помогло заглушить прежний страх. Он осторожно взял тяжелый кусок серебра, крепко сжал его в ладони и, отвесив глубокий поклон, попятился к выходу из передней.
Стоило ему выйти, как ночной воздух обдал холодом, и Лайбао почувствовал, что спина у него насквозь мокрая от пота!
Он утер холодный пот со лба и снова ощутил тепло спрятанного серебра. На сердце было неспокойно. Всего два дня назад хозяин только и знал, что кутить по кабакам да бегать за женщинами, а теперь – такая загадочная и властная поступь!
Лайбао не смел раздумывать и медлить: спрятал серебро поближе к телу и поспешил к себе, чтобы обдумать завтрашнее дело.
Его жена Хуэйсян, работавшая в прачечной усадьбы Симэнь, видела всё происходящее. Увидев, как муж возвращается целым и невредимым, без приказа об изгнании, она лишь облегченно выдохнула, обнимая дочку.
В ту ночь Лайбао метался в постели, так и не сомкнув глаз. То он размышлял, как исполнить поручение; то боялся, а что, если не справится? В памяти всплывал ледяной взгляд Симэнь Цина и жалкая судьба Чэнь Аня. В кошмарах ему виделось, как вся семья побирается на улице, а их забивают палками до смерти – и он просыпался в холодном поту.
Он понял: служить управляющим в усадьбе Симэнь отныне нужно крайне осторожно.
В это смутное время, когда повсюду вспыхивают мятежи, нет гарантии, что его семья не окажется в толпе беженцев, ожидающих подачки, где жен и дочерей продают в низкопробные дома терпимости.
А Симэнь Цин, отпустив Лайбао, чувствовал себя превосходно. Дела с богачом Чжаном и книжником улажены, слуга напуган и предан – власть, и правда, имеет свой пьянящий вкус.
Но что, если он займет место Цай Цзина, Гао Цю, принца Бэйцзина или Ван Цзытэна? Ведь позор Цзинкан уже на пороге, гибель Северной Сун близка.
Времени у него почти не осталось.
Господин Симэнь пытался напрячь память, чтобы осознать масштабы того, что ждет Поднебесную, но всё было тщетно.
Воспоминания сливались воедино, но прежний хозяин этого тела был одержим лишь развратом. Вечно пропадал то в постелях чужих жен, то в женских покоях, как он мог знать о судьбах империи?
Кроме имен нескольких сановников нынешнего двора, он не знал ровным счетом ничего.
Лишь он сам понимал, какая буря грядет.
Господин Симэнь тяжело вздохнул. Небо уже темнело, солнце золотым диском катилось к закату, окрашивая остатками зари высокие стены усадьбы Симэнь в теплые, загадочные тона.
Он поправил одежду, собираясь на пирушку в павильон Личунь, и, размахивая веером, зашагал к главным вратам.
Едва пройдя через передний двор и миновав круглую лунную дверь, ведущую во внутренние покои, он вдруг услышал шорох: будто кто-то перелезал через стену, перемежаемый тихим, полным тревоги женским дыханием.
Симэнь Цин замер, охваченный любопытством, и поднял взгляд.
То, что он увидел, заставило его присмотреться: над высокой розовой стеной, у самого края соседского двора, показалась белая как снег рука.
Рука, подобная нежному корню лотоса, в сумерках притягивала взгляд. Пять тонких пальцев, точно молодые побеги лука, тревожно тянулись к чему-то, пытаясь ухватиться за воздух.
С каждым движением широкий рукав из красной шелковой ткани сползал к локтю, обнажая гладкую, словно нефрит, кожу.
Даже такой искушенный ценитель, как господин Симэнь, невольно залюбовался.
Он проследил взглядом направление и заметил на ветке персикового дерева у стены запутавшегося бумажного змея в виде бабочки. Его яркие крылья беспомощно трепетали, но вырваться он не мог.
Значит, эта красавица пыталась достать змея!
На стене девушка, потеряв терпение, потянулась выше, и Симэнь Цин увидел еще больше: изящная ножка в мягкой туфельке с вышивкой, нащупав выступ в кирпичной кладке, с силой уперлась, и красавица, покачиваясь, взобралась на самый гребень стены.
Комментарии