— Я понял, ваше величество, — ответил Фуад-паша.
Ограничившись этой фразой, Фуад откланялся и покинул покои Мурада.
Как только Фуад-паша вышел из комнаты, Асад, ожидавший снаружи, тут же бросился к нему:
— Паша, вы в порядке?
Асад подхватил Фуада, чья походка стала совсем неуверенной.
— Со мной всё хорошо, — Фуад покачал головй. — Отведи меня назад.
Пока Фуад и Асад уходили, Хабар вошел в кабинет Мурада.
— Хабар, Фуад и впрямь пришел просить о мире, — едва завидев управляющего, Мурад с нескрываемой радостью пересказал ему содержание недавнего разговора.
— Хм, ваше величество, вы поступили очень мудро, — выслушав его, Хабар кивнул в знак одобрения. — Вы – султан, и за борьбой между Фуад-пашой и Йылмаз-пашой вам достаточно просто наблюдать.
Поделившись подробностями беседы, Мурад перевел тему на назначение генерал-губернатора провинции Восточная Румелия:
— Хабар, как ты считаешь, кого стоит выбрать на этот пост? Оставить Мустафу?
— Ваше величество, я предлагаю назначить генерал-губернатором Восточной Румелии Османа Нури, — внес предложение Хабар.
Мурад выразил сомнение по поводу этой кандидатуры:
— Можно ли доверять Осману Нури? Он очень близок к Йылмаз-паше.
Султан опасался, что, получив столь важный пост и власть, Осман Нури окончательно переметнется на сторону Йылмаз-паши.
Мураду куда больше хотелось назначить Мустафу – верного секретаря комитета, который преданно следовал за ним полгода. Даже Топор казался Мураду более надежным человеком, чем Осман Нури.
— Ваше величество, Осману Нури всё же можно в определенной степени доверять, — заступился за того Хабар.
С того самого дня, когда Осман Нури обманом заманил Мурада в Стамбул для совершения переворота, султан затаил на него обиду, подозревая, что тот может снова «предать» его.
Злопамятность Мурада в отношении Османа Нури проявлялась во всей красе.
Однако Хабар общался с Османом Нури гораздо чаще султана, а потому знал, что на этого человека можно положиться.
Несмотря на поручительство Хабара, недоверие Мурада к Осману Нури никуда не исчезло.
Хабар продолжил:
— Ваше величество, Осман Нури – человек выдающихся способностей. Провинция Восточная Румелия – это северные ворота Стамбула. Доверив её Осману Нури, вы точно не разочаруетесь.
— К тому же, ваше величество, через Восточную Румелию вы сможете выторговать больше ресурсов. Например, стамбульскую армию.
Услышав об армии, Мурад проявил интерес:
— Рассказывай подробнее.
Хабар тут же пояснил:
— В настоящее время Осман Нури занимает должность командира жандармерии. Вы можете обменять пост генерал-губернатора Восточной Румелии на должность командира жандармов.
Слова Хабара заставили Мурада всерьез задуматься.
Генерал-губернаторство в Восточной Румелии было вопросом кошелька Мурада, а вот стамбульская армия – вопросом сохранности его собственной головы. Разумеется, Мурад хотел, чтобы в столице ему подчинялось как можно больше войск.
Хабар между тем добавил:
— Большую часть жандармерии составляют черкесы. Такая сделка получит одобрение даже у Йылмаз-паши.
Мурад согласно кивнул. Две трети жандармов и так были на его стороне, поэтому сопротивление со стороны Новой армии вряд ли будет значительным.
Более того, если сопротивление и возникнет, разве нет Фуада?
Мурад вспомнил, что Фуад по-прежнему занимает пост главы Военного министерства. Фуад уже уступил в вопросе выбора генерал-губернатора, так что помочь забрать пост командира жандармерии для него не должно составить труда.
— Решено. Пусть Осман Нури отправляется генерал-губернатором в провинцию Восточная Румелия, — произнес Мурад.
— Но кто отправится вести переговоры об этой сделке? — Спросил он.
Не мог же Мурад, великий султан, заниматься этим лично! Это было бы ниже его достоинства.
Хабар вызвался добровольцем:
— Ваше величество, позвольте мне.
— Хорошо, Хабар. Если идешь ты, я спокоен.
…
Дела Восточной Румелии и жандармерии Мурад со спокойной душой доверил Хабару.
Иметь преданных подчиненных, готовых служить тебе – истинное благо. Конечно, Мурад хотел бы, чтобы их было больше, и сейчас он как раз размышлял над тем, как решить проблему нехватки верных людей.
Реформаторы, Новая армия и духовенство – это были три самые могущественные силы в стране. Но именно что «три самые могущественные».
Помимо них в Османской империи существовало немало нейтральных лагерей: влиятельные кланы в арабских провинциях, вожди племен в Курдистане, Комитет по размещению беженцев и многие другие.
Чтобы увеличить число сторонников, Мураду нужно было привлечь на свою сторону этих нейтралов, и больше всего его внимание привлекал Комитет по размещению беженцев.
Комитет, как следовало из названия, занимался обустройством мигрантов. Он был создан еще в XVIII веке, и его основной задачей было размещение мусульман, бегущих из России.
В XVIII и XIX веках Османская империя в мировом представлении была родиной всех мусульман. Каждая Русско-турецкая война порождала огромные потоки беженцев единоверцев.
Если турки проигрывали в войне, земли захватывались Россией, и люди бежали оттуда; если турки побеждали, внутри России вспыхивали антимусульманские движения, что снова приводило к появлению беженцев.
Все эти люди устремлялись в империю, свою духовную отчизну.
По этой причине нельзя было сказать, что значимость Комитета в государстве была высока, но и низкой её назвать было никак нельзя.
В конце концов, ежегодное обустройство десятков тысяч человек – задача не из легких.
Важность Комитета в структуре имперского правительства была лишь одной из причин интереса Мурада. Другая причина заключалась в том, что Комитет распоряжался судьбами более ста тысяч черкесских беженцев внутри страны.
— Да пребудет с вами милость Аллаха, великий султан османов и защитник черкесов, ваше величество Мурад, — поприветствовал султана председатель Комитета по размещению беженцев Хафиз-паша.
По тому, как Хафиз-паша обратился к Мураду, сразу становилось ясно, что он сам был черкесом, иначе не стал бы особо подчеркивать титул «защитника черкесов».
— Заставил вас ждать, Хафиз-паша, — радушно отозвался Мурад.
Затем он жестом пригласил Хафиза присесть на диван.
Комментарии