— Если резиденция губернатора скажет, что они не разгромлены – значит, они живы!
— Паша, когда войска войдут в восточные районы, принцип останется тем же: кто сообщник партизан, а кто нет, будет решать только ваша воля.
Мустафа продемонстрировал всю свою политическую гибкость, предлагая этот выход.
В сущности, это было использование всей мощи государственной машины против беззащитного меньшинства.
Законы реформ Танзимата, призванные защищать права подданных, были им забыты; перед лицом «государственной измены» любые законы бессильны.
— Идет, так и поступим! — Осман Нури не был склонен к лишним терзаниям и сразу одобрил план.
Сразу после этого он вызвал к себе Элифа, который прибыл с ним в Пловдив:
— Элиф, сколько людей у тебя сейчас под ружьем?
— Около трех тысяч. Одна тысяча – обстрелянные бойцы, остальные две тысячи – новобранцы, — четко доложил тот.
Все три тысячи были черкесами. Та самая первая тысяча сопровождала Мурада в Стамбул.
Назначая Осман Нури имперским уполномоченным, султан передал ему этих бойцов, чей статус еще не был официально определен. Это сделало Нури одним из немногих губернаторов, располагающих собственной верной армией.
Осман Нури, в свою очередь, доверил ветеранов Элифу, поручив ему набор и обучение новых черкесских отрядов в провинции.
— Три тысячи… этого хватит, — пробормотал Нури и обратился к командиру:
— Я перевожу тебя и твои части в восточные районы.
Он вкратце изложил суть предложения Мустафы.
— Твоя задача – выдворить оттуда как можно больше болгар-христиан. Но подчеркиваю: только их, — строго добавил Нури.
На востоке провинции жили не только болгары-христиане, но и греки, турки и болгары-мусульмане.
Последние зачастую были преданы империи даже сильнее самих турок – Топор был тому ярким примером.
Изгнание христиан и так сулило немало ненависти в адрес Нури, поэтому он не хотел плодить себе новых врагов.
— Я понял. Черкесы – лучшие солдаты, которых я видел. С этой задачей они справятся играючи, — уверенно произнес Элиф.
У черкесских воинов было два неоспоримых достоинства: железная дисциплина при выполнении приказов и абсолютное бесстрашие в бою.
Для солдата этого более чем достаточно. К тому же убивать они умели мастерски.
Осман Нури разделял это мнение. Он сам видел их в деле во время переворота против Абдул-Азиза.
Черкесам можно было доверять.
В конце концов, если эти люди ради Мурада пошли на штурм Стамбула, то уж выгнать крестьян из восточных деревень для них будет проще простого.
Закончив с общими приказами султана, Нури перешел к своим требованиям:
— И еще. Когда будете их выставлять, не давайте им забирать много добра. Половину изъятых денег сдашь в казну губернатора, вторую половину – раздашь солдатам.
— Скот – наш ценнейший ресурс. Особенно волы и лошади. Ни одной головы не забивать на мясо! Всё изъятое немедленно гнать в Пловдив.
Именно нужда в скоте была истинным двигателем рвения Осман Нури.
Клерков он не мог отобрать силой у соседей – приходилось ждать милости от Стамбула.
Но со скотом дело обстояло иначе. И хотя он мог получить его официально, Нури больше верил своим «трудолюбивым» рукам, чем столичной бюрократии.
У болгар-христиан скотина была под рукой. Стоило их выгнать – и она становилась собственностью губернатора.
Тогда он сможет передать этих животных в аренду черкесским поселенцам.
К тому же в опустевшие дома можно будет сразу заселить новую партию беженцев.
Одним махом решались две проблемы, и Осман Нури поспешил закрепить успех.
— Будет сделано, — ответил Элиф.
Требования Нури не были чрезмерными; половины конфискованных денег с лихвой хватило бы, чтобы удовлетворить аппетиты наемников.
Видя согласие командира, Нури нажал:
— Сможешь выступить завтра?
Элиф покачал головой:
— Нет. Новобранцы еще не получили оружие, им нужно попрощаться с семьями. Мне нужно хотя бы пятнадцать дней.
Нури понимал, что две тысячи из трех набраны меньше месяца назад, но время поджимало.
— Я знаю, что тебе трудно, но у меня нет этого времени. Через семь дней ты и твои люди должны быть в пути.
— Оружия не хватает? Забирайте его из арсеналов по пути. Я получу на это личное разрешение султана Мурада. Остальное тебя волновать не должно.
Семь дней на сборы в Пловдиве, еще десять на марш – и вот уже полмесяца как не бывало.
А ведь очистка целого района – дело не одной недели.
Посевная не ждала, и если из-за нехватки тягловой силы сроки будут упущены, Осман Нури себе этого не простит.
Поэтому он и гнал Элифа в шею, стремясь как можно скорее начать операцию по очистке Восточной Румелии.
— Хорошо. Я сделаю так, чтобы новобранцы закончили свои дела в срок, — ответил Элиф.
Комментарии