Хабар, выслушав вопрос Мурада, смущенно ответил:
— Ваше Величество, мне неведома позиция англичан и французов, однако вы могли бы прибегнуть к помощи Фуад-паши.
— Фуад-паша водит тесную дружбу с европейцами и понимает их куда лучше прочих. Быть может, он сумеет вам помочь.
Мурад ухватился за эту возможность:
— Хабар, немедля зови Фуад-пашу ко мне!
Вмешательство Лондона и Парижа не на шутку встревожило султана. Он боялся не столько их гнева, сколько того, что его великое дело по изгнанию болгар будет прервано на корню.
— Слушаюсь, — отозвался Хабар.
Видя спешку господина, управляющий отправил гонцов прямиком в имперское правительство.
— Зачем я понадобился государю? — Недоумевал Фуад, однако отложил дела и последовал за слугами в кабинет Мурада.
Войдя, он склонился в поклоне:
— Ваше Величество.
— Оставим формальности, — Мурад жестом подозвал его ближе. — Фуад-паша, русский посол выразил дипломатический протест из-за антиболгарского движения в Восточной Румелии. Вам известно об этом?
Фуад-паша кивнул:
— Да, государь. Но события в провинции – наше внутреннее дело, и русские не имеют права в них вмешиваться.
Будучи сторонником сближения с Западом, Фуад всегда держался с Россией жестко.
Мурад продолжил:
— Только что я узнал, что послы Британии и Франции также требуют встречи. Они хотят обсудить то, что происходит в Восточной Румелии.
Услышав это, Фуад-паша на мгновение прищурился.
«Англичане и французы не пошли ко мне первыми?» – с досадой подумал он. Это было дурным знаком.
Оказалось, европейцы ставят авторитет султана выше его собственного. Фуад почувствовал укол тревоги.
Мурад, не заметив его терзаний, решил, что министр обдумывает стратегию:
— Фуад-паша, вы лучше всех знаете Запад. Чего они добиваются?
— Неужели они встали на сторону России? — Озвучил он свой главный страх.
Однако паша уверенно возразил:
— Вы слишком тревожитесь, Ваше Величество. У англичан и французов могут быть схожие цели, но они никогда не пойдут одной дорогой с русскими.
— Русские пекутся вовсе не о благе болгар. Они лишь хотят прощупать почву, чтобы вновь заявить о своем праве защищать православных в пределах империи.
— Видно, Крымская война не усмирила этих жадных зверей. Они уже позабыли условия Парижского мирного договора! — В 1856 году Россия официально отказалась от претензий на покровительство православным подданным Османов.
Выплеснув желчь в адрес северного соседа, Фуад продолжил:
— Православные в наших землях – словно лакомый пирог. Мы хотим его съесть, русские хотят, англичане и французы тоже не прочь. Но пирог невелик, на всех не хватит.
— Поэтому Британия и Франция никогда не объединятся с Россией, — заключил он.
Мурад заметно расслабился и тут же спросил:
— Тогда зачем они идут ко мне?
— Чтобы переманить православных на свою сторону, — ответил Фуад. — Православные – тоже христиане, и Европа хочет свой кусок этого торта.
Мурад понял суть: вмешавшись и остановив гонения в Восточной Румелии, Лондон и Париж надеялись занять место России в качестве «защитников» христиан.
— Вы знаете, как поступить, государь? — Спросил Фуад, видя молчание султана.
Мурад поднял взгляд:
— Фуад-паша, что вы посоветуете?
— Все зависит от вашей воли, — уклонился тот.
Мурад твердо заявил:
— Восточная Румелия – внутреннее дело империи. Мы признаны равной державой в Европе, а значит, никто не вправе диктовать нам условия.
Он не собирался прекращать операцию. Если остановиться сейчас, второго шанса очистить земли может не представиться.
Избавление от болгар было для него делом принципа. Мурад видел в них не только личных врагов, но и постоянную угрозу стабильности.
Если не выдворить их сегодня, завтра болгарские националисты перевернут провинцию вверх дном.
Их национализм был крайне радикальным, и его плоды уже начинали созревать. К тому же болгары были грозными воинами – Мурад помнил их прозвище из прошлой жизни: «Балканская Пруссия».
Он прекрасно знал, что такое Пруссия. Через несколько лет она сокрушит Французскую империю и на ее обломках провозгласит Германскую империю. Это была нация, рожденная для войны.
Прозвище болгар говорило само за себя. В будущей Балканской войне они в одиночку сразятся против четырех стран, мобилизовав половину населения, и хоть проиграют, но заставят мир содрогнуться.
Взвесив всё это, Мурад решил стоять на своем ради будущего спокойствия империи.
— В таком случае всё зависит от вашего дипломатического таланта, — произнес Фуад. — Слышал, вы планируете визиты за рубеж в следующем году?
— Верно, — подтвердил Мурад.
Фуад наставительно произнес:
— Это отличный козырь. Пообещайте Булверу и Мутье, что их страна станет первой, которую вы посетите.
Мурад кивнул. Эта мысль и самому приходила ему в голову.
— Кроме того, нужно уметь торговаться, — Фуад, казалось, наслаждался ролью наставника султана. — Англичане и французы ищут выгоды. Предложите им нечто ценное, и дело будет улажено.
Комментарии