Лунцзиньдао, мукомольная фабрика «Чэнь».
— Тетя, я вернулся. — Когда Ли Сюэвэнь переступил порог, тетя как раз готовила ужин.
— Как вовремя, я как раз сварила немного каши с морским огурцом, — улыбнулась тетя.
— Повезло так повезло! Угощение что надо!
— Ты ведь только первый день начал заниматься кулачным искусством, как тут не отметить? Нужно как следует подкрепиться.
— Спасибо, тетя. Только в следующий раз давай без лишних трат, мне и досыта поесть хватит. На первых порах в серьезных укрепляющих средствах нет особой необходимости.
Ли Сюэвэню было немного неловко.
Конечно, с питательными добавками было бы лучше.
Только вот семейный бюджет не позволял… Он же не футболист, в конце концов.
— Ну как, первая тренировка прошла успешно?
— Мы еще не начали заниматься всерьез, сегодня изучали вводную теорию, необходимую перед тренировками.
— И то верно, нужно учиться. Смотрю я на тех мастеров на больших аренах – совсем не похоже, чтобы они умом отличались. И подумать не могла, что в кулачном бою столько премудростей.
— А где дядя?
— Задержался на работе.
Ли Сюэвэнь знал: дядя просто хотел поскорее скопить побольше денег, чтобы они вместе с тетей смогли съехать отсюда и улучшить жилищные условия.
Но в Сянхае земли мало, а людей много, каждый клочок на вес золота. Любая съемная квартира за пределами Колодца была несбыточной мечтой для простого человека.
За ужином тетя между делом обмолвилась:
— Авен, мне тут звонил какой-то Чжао Далун. Говорит, твой старый знакомый, вы вместе нелегально сюда добирались?
Ли Сюэвэнь поднял голову, и в памяти всплыли прошлые дни:
— Да. А что такое?
— Он сказал, что разыскал нескольких товарищей, с которыми вы тогда пробирались на судне и сбежали из Змеиного Логова, и зовет всех собраться в «Хунъюньлоу» за пределами Колодца.
— Хорошо. — В памяти Ли Сюэвэня ожили лица: Чжао Далун, молодой господин Дин, Ли Наньшу… Интересно, как сложилась судьба у тех, с кем они прошли через столько испытаний?
…
Дядя вернулся домой только к десяти вечера. Лоб его был заклеен телесным пластырем, а марлевая повязка пропиталась кровью.
— Почему ты ранен? — Тетя бросилась снимать с него пальто, лицо ее побледнело от тревоги.
— Пустяки. Я тут потолковал с третьим господином насчет уличного сбора, так брат Цзи притащил парочку ублюдков, вот мне и расцарапали кожу, — отозвался дядя.
— Опять брат Цзи? Чего он добивается? — Тетя помрачнела.
— Требует, чтобы отныне сбор за безопасность платили прямо ему… — дядя нахмурился.
— То есть мы должны отчислять и третьему господину, и брату Цзи? Совсем эти отморозки берега потеряли! Доведут нас до греха, схватимся с ними насмерть! — Возмутилась тетя.
— Сама же говоришь – отморозки. У этих прохвостов один день – и ладно, им плевать на правила банд, — тяжело вздохнул дядя.
— Эх, знала бы я, что так будет, заставила бы тебя в свое время тоже пойти в боевую школу, — посетовала тетя.
— Из меня боец никакой. К тому же времена изменились: сколько ни учись простому человеку кулачному бою, в конце концов тебя все равно пуля в лоб догонит.
— Вся моя надежда теперь на Авена. Если этот парень сможет добиться хоть каких-то успехов, нам в этом Городе больше не придется дрожать от страха.
— Ложись спать. Мечтать не вредно… И смотри, ни слова Авену о сегодняшнем. Молодежь только-только за боевые искусства принялась, им палец в рот не клади – сразу на рожон лезут.
— А как же рана на голове?
— Скажем, что упал.
…
Парикмахерская У Цзюня. — Брат Цзюнь.
— Пришел на смену? Слыхал я, ты в бойцы подался.
— Только начал учиться.
— Как обучишься – бросай свои подсобные дела, вставай охранять мою точку. Наведешь порядок – буду платить по двести в месяц, если что-то серьезное случится, договоримся особо.
— Правда? — Двести долларов – деньги немалые, Ли Сюэвэнь даже воодушевился. К тому же и торчать здесь целыми днями не придется: брат Цзюнь позовет только в случае нужды.
— Последние годы в Колодце неспокойно. Общество Чанлэ трещит по швам, у них голова кругом идет, такие мелкие точки, как моя, они скоро совсем без присмотра бросят.
— Что случилось? — Ли Сюэвэнь и сам замечал, что в последнее время обстановка в Колодце накаляется.
Хотя Город Трех Ничейных Слов подчинялся сам себе, под защитой господина Мина и Чанлэ, главного общества Города, раньше здесь все же было относительно стабильно.
Даже в воспоминаниях тети старые годы в Колодце казались почти уютными, а соседи жили дружно.
Но в последние годы в Город хлынули реки опиума, расплодились торговцы отравой, превратив всё вокруг в смрадную клоаку, где простому люду житья не стало.
Банды вроде Тринадцати Табары из детской группировки, не признававшие никаких цзянхуских законов, тоже постепенно поднимали головы, становясь все наглее.
— Точно не скажу. Поговаривают мои старые приятели из Хэцюньин, судя по всему, какая-то гигантская банда извне вознамерилась подмять под себя весь Город.
— Какая именно?
— Банда Небесной Воли.
— Это уже битва небожителей… — пробормотал Ли Сюэвэнь.
Общество Чанлэ было сильнейшей организацией внутри Города, и подавляющее большинство мелких банд здесь фактически являлись филиалами Чанлэ.
Банда Небесной Воли же – одно из трех великих семейств подземного мира за пределами Колодца, а их главарь, Небесный Хао – фигура, наводившая ужас на весь Сянхай.
— Все эти годы в Колодце множится число торговцев отравой как раз потому, что за кулисами их подталкивает Банда Небесной Воли. Слухи ходят, будто Небесный Хао подмял под себя чуть ли не половину наркотрафика во всем Сянхае.
— Надеюсь, Общество Чанлэ победит.
— Точно. Господин Мин строжайше запрещает своим людям связываться с дурман-травой, у него есть принципы, с ним проще иметь дело… А этот Небесный Хао, говорят, вообще безумец!
— Но раз брат Цзюнь предлагает мне охранять точку, значит, он во мне уверен, — улыбнулся Ли Сюэвэнь, продолжая возиться с инструментами.
— Ты, парень, в таком возрасте решился на нелегальный переезд в Сянхай, да еще и пережил Змеиное Логово – живучий! Я сразу понял, что далеко пойдешь, — со смешком ответил брат Цзюнь.
— А твой приятель из Хэцюньин разве не поможет тебе?
— Хэцюньин – банда третьего сорторяда из внешних районов, куда им соваться в такие дела, — отмахнулся брат Цзюнь.
— Тем более мне соваться некуда, я же просто мелкая сошка, — возразил Ли Сюэвэнь.
— Тут всё иначе. Ты – местный житель. Господин Мин завещал: если жители Колодца помогают друг другу охранять свои точки, Чанлэ в это не вмешивается, а напротив – прикрывает.
— О, даже так?
Брат Цзюнь чиркнул зажигалкой, прикурил сигарету и уселóся поудобнее:
— Авен, пойми: хотя мы не состоим в Обществе Чанлэ, с того самого дня, как решили обосноваться в Городе, мы в некотором роде принадлежим к их лагерю.
Мы, мелкие лавочники, каждый год платим Обществу Чанлэ «чанлэские деньги». По сути, это та же дань за защиту, просто расценки тут ниже, чем у других банд.
А по сравнению с налогами колониального правительства – так и вовсе сущие гроши. Заплатив эти деньги, мы вправе рассчитывать на защиту Чанлэ. Раньше так оно и было, просто в последнее время враги окружили Колодцы со всех сторон, а внутри развелось столько отморозков и наркоманов, что у Чанлэ голова идет кругом. Охраняя мою точку, ты заодно помогаешь им разгрузить обстановку, так что тебе слова не скажут.
Ли Сюэвэнь улыбнулся:
— Я понял тебя, брат Цзюнь.
Брат Цзюнь затянулся и продолжил:
— Причина, по которой Колодец остается трехничейным – с одной стороны, историческое наследие, а с другой – заслуга господина Мина. Благодаря ему мы не платим налогов колониальным властям и можем сами себя обеспечивать. Благодаря ему крупные внешние банды не смеют приходить сюда и притеснять нас. Порядок в Городе, конечно, хромает, но для бедняков лучше гавани не сыскать.
Не будь Колодца, разве смогла бы задыхающаяся от тесноты земля Сянхая приютить сотни тысяч людей из низов?
Поразмыслив, Ли Сюэвэнь сказал:
— Брат Цзюнь, дай мне подумать. Сейчас об этом еще рано говорить.
— Я так, к слову… Боевые искусства – штука тяжелая. В молодости я тоже мечтал о них, да только наставник сказал, что у меня облик ничтожного человека. Я забрал деньги и сбежал, какая там учеба.
— Слушай, брат Цзюнь, а можно мне получить жалование за следующий месяц вперед? Мне не хватает на оплату питания в боевой школе: после тренировок аппетит разыгрался, сухой пайкой уже не наешься.
— Держи.
— Брат Цзюнь, тут же двести, ты на семьдесят больше дал.
— Считай это вкладом в твое обучение. Как разбогатеешь – вернешь.
— Ну ты и человек слова, брат Цзюнь! Денег не жалко!
Комментарии