Гумно.
Закончив обряд разбрасывания рисовых кексов, господин Пэн почувствовал, что горло пересохло, будто в него насыпали пепла.
Он не занимался этим много лет – эта одна церемония далась ему нелегко.
Хорошо хоть, дело сделано, и результат неплохой – теперь можно было спокойно сесть и выпить чаю.
А с окончанием раздачи по домам разошлись и взрослые, уводя своих ребятишек, и шумное гумно вмиг опустело.
Служители, что били в гонги и барабаны, уселись за бамбуковый стол и начали перекидываться деревенскими сплетнями.
Но тут даосский мастер, как раз подносивший к губам маленький чайник, вдруг удивлённо крякнул и, указав носиком на тёмную фигуру за пределами гумна, сказал:
— А это что за ребёнок до сих пор не дома?
Служители переглянулись – было очевидно, что они не верят, что в такой час кто-то из детей ещё может шататься снаружи.
Они подняли глаза и увидели на краю гумна тщедушную фигуру. Опустив голову, кто-то медленно, шаг за шагом, шёл по кругу.
Только движения у него были какие-то неестественные, словно бы неловкие, лишённые плавности.
Без преувеличения – не сиди рядом столько народу, при свете луны это зрелище могло бы испугать и их, привычных к покойникам.
Но узнав в фигуре того самого мальчика, они облегчённо выдохнули и, не в силах сдержать вздоха, сказали:
— Видно, мало ему досталось, вот он и ходит, ищет упавшие кексы.
Жаль только, что господин Пэн заранее предупредил – кексы нельзя оставлять. Иначе они могли бы отдать мальчику немного своих.
Они знали, что мальчик гордый, и не стали ему мешать. Посидели ещё немного, поболтали, а потом снова взялись за свою работу – застучали в барабаны и зазвенели тарелками.
Даосский мастер тоже не вмешивался. Он вертел в руках чайник размером с ладонь и рассеянно потягивал чай, смачивая горло.
Но, к его удивлению, когда он допил свой чай, мальчик всё ещё нарезал круги по краю гумна!
Гумно-то было невелико – даже если мальчик шёл совсем медленно, за то время, пока мастер пил чай, он мог обойти его раз семь-восемь.
Рисовые кексы – не иголка в стоге сена, чтобы искать их так долго.
И самое главное – никто из служителей, занятых обрядом, не заметил, что мальчик всё ходит и ходит по кругу!
Что-то здесь нечисто!
Господин Пэн нахмурился. Хотел было прикрикнуть, но побоялся спугнуть душу мальчика и проглотил окрик.
— Вы продолжайте, а я пойду, взгляну, что у хозяев.
Спокойно бросив эту фразу, он не стал привлекать внимания остальных, взял чайник и, поднявшись, направился к мальчику.
Служители не придали этому значения – гроб старейшины семьи Ху стоял в главном зале, и главному распорядителю было вполне естественно пойти туда.
Они снова застучали в барабаны, провожая господина Пэна взглядами.
Как только он встал, мальчик тут же развернулся и зашагал в сторону деревни.
Всё в той же манере – опустив голову, не спеша.
Господин Пэн не стал медлить, зажёг керосиновую лампу и последовал за ним.
Сначала он шёл на некотором расстоянии, убедившись, что вокруг никого нет, потом прибавил шаг, желая рассмотреть всё поближе. Но к его удивлению, сколько он ни прибавлял, он не только не догнал мальчика, но расстояние между ними, наоборот, стало увеличиваться!
Если раньше он ещё смутно видел его фигуру, то теперь она превратилась в расплывчатое пятно.
А ведь дорога здесь была ухабистой – чуть зазеваешься, и можно было запросто полететь носом в яму.
К тому же днём прошёл дождь, дорогу развезло, идти было скользко, и даже с фонарём быстро передвигаться было трудно.
Но мальчик, у которого не было никакого света, умудрялся отрываться от него. От этого господин Пэн нахмурился ещё сильнее прежнего.
Он не смел медлить, изо всех сил торопился и наконец почти догнал его.
Но когда он присмотрелся, то с досадой понял: он не догнал его – мальчик просто стоял на месте и ждал его!
Более того, он увидел, что рядом с мальчиком появился ещё один ребёнок!
— Сучий потрох, у вас в деревне ребятишки вообще ночью не спят, что ли? — Вполголоса выругался господин Пэн и ускорил шаг.
В то же время он заметил, что эти двое – большой и маленький – остановились у стены дома. Старший бросил один рисовый кекс, потом, поколебавшись, бросил ещё один.
Кексы были белыми и хорошо заметными в темноте. Господин Пэн ясно видел, как они лежат у стены – один впереди, другой сзади, один слева, другой справа.
Увидев это, господин Пэн вздрогнул и невольно пробормотал себе под нос:
— Только бы не один вверх, другой вниз!
С этими словами он поспешил вперёд.
А мальчик, взяв малыша за руку, снова двинулся дальше – будто нарочно уворачивался от господина Пэна.
Господин Пэн подошёл к тому месту, где они только что стояли, нагнулся и посветил фонарём. Сердце у него упало: ну точно – один лежал вверх, другой вниз!
— Ах вы, сучьи потрохи! Среди ночи не спите, пришли чертей кормить?!
Господин Пэн пнул кексы ногой и бросился бежать со всех ног.
Но не успел он догнать их, как увидел, что они снова остановились.
И только заметив, что на них падает колеблющийся жёлтый свет, он сообразил: эти двое привели его ко двору семьи Ху!
Они стояли прямо у ворот!
Но это было ещё не самое странное. При свете костра во дворе господин Пэн отчётливо увидел, что глаза мальчика, глядящего в сторону двора, были закрыты!
Не успел он перевести дух, как увидел, что мальчик, стоявший к нему спиной, заглянув во двор, продолжал поворачивать голову – и повернул её так, что оказался с ним лицом к лицу, под неестественным углом!
И самое главное – мальчик, с закрытыми глазами, «увидев» перед собой даосского мастера, который всю жизнь имел дело с мёртвыми, не только не испугался, но, наоборот, растянул рот в жуткой, неестественной улыбке…
Комментарии