Едва вспомнив этот сон, малец едва не обмочился со страху.
Но всё же он набрался храбрости, на ощупь добрался до двери и пощупал засов – тот был на месте. Только тогда он выдохнул с облегчением, убедившись, что это был всего лишь сон.
Однако и после этого он боялся смотреть в щель – боялся снова увидеть то, что явилось ему во сне.
Тогда он нашарил шкафчик с посудой, нашёл спички и зажёг керосиновую лампу.
Когда стало светло, малец почувствовал, будто ожил, и смелости у него прибавилось.
Но всё равно он долго колебался, прежде чем прижаться лицом к двери и взглянуть в щёлку.
Как и во сне, там стоял человек с факелом. Однако было и отличие: в свете факела он отчётливо видел лицо – это был господин Пэн.
Увидев это, малец наконец облегчённо вздохнул, решив, что самое страшное позади.
— Стук! Стук! Стук! — Снова раздался стук в дверь, а следом и голос господина Пэна:
— Открывай, это я!
— Ай, хорошо! — Машинально ответил малец и шагнул к двери.
Но едва его рука коснулась засова, как сзади раздался голос:
— Братец Дабао, нельзя открывать.
— Гоудань? Ты проснулся? — Малец услышал голос Гоуданя и радостно обернулся. В тот же миг налетел ветер, и только что зажжённая лампа погасла.
Но малец уже не так сильно испугался – ведь Гоудань проснулся!
— Гоудань, не бойся, это господин Пэн, — объяснил он и снова потянулся к засову.
Но следующие слова Гоуданя заставили его замереть на месте:
— Братец Дабао, а когда человек идёт, должен быть слышен шаг?
— Ну конечно, есть. А вот у… этой твари шагов не слыхать…
Вымолвив это, малец будто что-то понял – глаза его расширились, лицо исказил ужас.
— А ты только что слышал шаги? — Слова Гоуданя ударили мальца, точно гром среди ясного неба, напрочь выбив все мысли из головы.
А снаружи стук в дверь перешёл в глухую колотьбу, послышалась отборная ругань.
Малец долго стоял, не в силах пошевелиться, а потом, словно очнувшись от сна, с досадой хлопнул себя по лбу:
— Ну я и дурак! Такую простую промашку проворонил! Хорошо, Гоудань, что ты проснулся, а то бы я дел натворил!
С этими словами он собрался зажечь лампу.
Спички он не убрал обратно, а сунул в карман.
Но едва он достал их, как раздался голос Гоуданя:
— Братец Дабао, я ещё хочу поспать. Если свет зажжёшь, я не усну.
Малец не стал сомневаться – он и сам не любил спать при свете. Он убрал спички обратно в карман.
Вскоре комната снова погрузилась в темноту и тишину.
Но на душе у мальца стало совсем легко.
Раз Гоудань проснулся, то и на сердце спокойно, и наказ господина Пэна выполнен – дверь он не открыл.
Теперь оставалось только дождаться возвращения господина Пэна, и всё будет кончено.
Вскоре снаружи послышалась торопливые шаги, и сквозь щели в двери пробился свет факелов.
Услышав шаги, малец мысленно похвалил Гоуданя: ну и смышлёный же ребёнок, даже про шаги догадался!
Шаги стихли прямо у двери. Стука не было – вместо этого донёсся шорох.
А потом – «цук… цук…».
Перед глазами снова встал сон. Малец вскочил и инстинктивно заслонил засов рукой.
— Братец Дабао, это господин Пэн открывает, — снова послышался голос Гоуданя.
— Но он же говорил, что сам найдёт способ войти… — неуверенно пробормотал малец, приникая к двери.
— Наверное, это и есть его способ, — ответил Гоудань.
В свете факела малец разглядел: у двери действительно стоял господин Пэн и длинной тонкой бамбуковой пластиной пытался отодвинуть засов.
В самом деле – окна и двери заперты изнутри, господину Пэну оставалось только так.
Убедившись, малец успокоился.
— Братец Дабао, открывай, он так до утра провозится, — сказал малец своим голосом.
Утратив всякую осторожность, малец отдёрнул засов и, улыбаясь, распахнул дверь:
— Господин Пэн, вы наконец-то верну…
Но он не договорил – и застыл на месте.
За дверью – непроглядная тьма. Никакого господина Пэна там не было.
— Обмишурился! — Малец с грохотом захлопнул дверь, задвинул засов и, забыв, что Гоудань хочет спать, принялся чиркать спичками, пытаясь зажечь лампу.
Но от спешки спички ломались, и огонь не загорался.
Тем временем с кровати донёсся шорох – малец понял, что Гоудань встаёт.
— Гоудань, лежи! Если дверь не открывать, всё будет хорошо, — приговаривал малец, водя спичкой по коробку. Слова эти успокаивали больше его самого.
Когда он зажёг лампу, то увидел, как Гоудань прошёл мимо него к двери.
Только лампа разгорелась, как малец увидел, что Гоудань уже отодвинул засов и собирается шагнуть за порог!
— Гоудань, ты что?! — Малец кинулся к нему с лампой в руке, надеясь остановить.
Но когда он поравнялся с Гоуданем, в свете лампы он отчётливо увидел: Гоудань повернул к нему голову, но глаза его были закрыты!
Выходит, Гоудань и не просыпался вовсе!
А кто же тогда с ним говорил всё это время?!
— Братец Дабао, не надо было тебе отвечать. И дверь открывать не стоило, — снова раздался Гоуданев голос, но малец видел: губы Гоуданя плотно сжаты, они не шевелились!
— З-з-з-з… — в голове у мальца помутнело, в ушах загудело.
Когда он пришёл в себя, Гоудань уже вышел за дверь и шагнул в чёрную ночь!
Более того – в тусклом свете лампы малец увидел: Гоудань шёл, пятки его были подняты, и он ступал только на носки!
Мальчик несколько раз открывал и закрывал рот, но так и не решился произнести эти три слова. Его колотила крупная дрожь.
Фигура Гоуданя таяла во тьме, а перед глазами мальца снова встали недавний морок и те самые ноги.
Ему хотелось просто захлопнуть дверь, забиться в угол и ждать возвращения господина Пэна, никуда не выходя.
Но стоило ему вспомнить, что это он открыл дверь и погубил Гоуданя, как он стиснул зубы, подхватил лампу и бросился вслед за удаляющимся силуэтом…
Комментарии