В чёрной ночи шаги Гоуданя сделались тяжёлыми и скованными, так что двигался он не слишком быстро.
Подросток, сжимая в руке керосиновую лампу, нагнал его вскоре.
Он изо всех сил старался не смотреть Гоуданю под ноги, но животный страх всё же заставил его покоситься.
На этот раз он разглядел яснее: пятки Гоуданя и впрямь были оторваны от земли – он шёл на одних носках!
Слова старших мигом всплыли в его голове – задранные пятки, одержимость!
Только что он хотел выкрикнуть «одержимость», но не посмел.
Гоудань уже свернул на деревенскую дорогу и зашагал к околице.
Гумно – как раз за околицей!
Он вспомнил, как господин Пэн говорил: если Гоудань доберётся до гумна, конец ему – хочешь не хочешь.
Подросток смертельно боялся Гоуданя в таком состоянии, но при мысли о том, что это он сам открыл дверь и навлёк беду, а ещё вспомнил, как Гоудань совсем недавно делился с ним рисовыми кексами, он стиснул зубы, протянул руку и схватил Гоуданя, пытаясь утащить его назад.
Он думал, что одним этим движением заставит Гоуданя остановиться.
Но вышло иначе: он сам споткнулся о Гоуданя и едва не растянулся.
Гоуданю всего семь-восемь лет, откуда у него такая сила?
Ведь он, подросток, каждый день либо рубит дрова на горе, либо охотится – силой он хоть и уступает взрослому, но какого-нибудь толстого лоботряса, не знающего чёрной работы, должен бы пересилить.
И что же – он не может удержать одного толстячка?
Подросток, разумеется, знал причину. Он глянул на пятки Гоуданя, зажал ручку лампы в зубах, ухватился за плечо парня обеими руками и приготовился тащить его силой.
Но сколько он ни напрягался, сдвинуть Гоуданя не смог и на вершок – напротив, тот потащил его за собой.
Подростку пришлось отпустить его и обхватить Гоуданя за пояс, пытаясь поднять на руки.
Он чуть зубы не сломал от натуги, но так и не смог оторвать Гоуданя от земли – его самого протащило по земле несколько шагов.
Поняв, что так не выйдет, подросток забежал вперёд и упёрся руками в грудь Гоуданя, пытаясь преградить ему путь.
Но сейчас Гоудань был похож на живую каменную глыбу: даже когда подросток нажал из последних сил, тот не остановился и даже не замедлился ни на миг!
А у самого подростка ноги пропахали по земле две неглубокие, но отчётливые борозды.
Но всё равно он не отступал, даже когда в ступнях застрелила острая боль – он знал, что подошвы сбиты, порезаны острыми камешками, но всё равно не уходил с дороги.
Деревня невелика, и околица близко.
Вскоре он уже видел костёр на гумне.
Подросток понял, что одной силой ему Гоуданя не удержать. Он отпустил его, схватил лампу и, терпя невыносимую резь в ступнях, побежал к гумну.
Ещё издалека он начал кричать «помогите», но даосские мастера на гумне всё ещё били в гонги и барабаны – они его не слышали.
Ему пришлось добежать до них, чтобы они остановились и выслушали его мольбу о помощи.
Услышав, что случилась беда с Гоуданем, служители побросали свои барабаны и, следуя за мальчишкой, выбежали с гумна. Остался один сторож – обряд не должен пустовать, таков обычай.
Когда подросток привёл всех обратно, Гоудань был уже совсем недалеко от гумна.
— Посмотрите на его пятки.
Подросток указал на ноги Гоуданя.
Все, услышав это, опустили взгляды – и лица их побелели.
Хоть они и занимались этим ремеслом, раньше слышали о таком только от стариков, своими глазами не видели.
Теперь, увидев это вживую, они, конечно, перепугались.
Но хорошо, что их было много, – разбежаться всё же не дало.
— Господин Пэн говорил: если Гоудань в таком состоянии попадёт на гумно, он умрёт.
Едва подросток договорил, все, почти не раздумывая, бросились вперёд, чтобы силой преградить Гоуданю путь.
Однако семь служителей да сам подросток – восемь человек – так и не смогли сдержать Гоуданя.
— Поднимайте!
Кто-то из служителей крикнул.
Вместе они налегли: кто за руки, кто за ноги – пытались приподнять его.
Но их собственные спины чуть не треснули, а Гоуданя не подняли ни на волос – он лишь протащил их за собой, опрокинул в грязь, вываляв в глине.
— Я раньше не верил, что шестеро не поднимут один гроб, а теперь – верю, — выдохнул кто-то, глядя вслед уходящему Гоуданю.
— Не бреши! Гоудань уже почти у гумна!
— Какого ж теперь делать? Не остановить же!
— Зовите господина Пэна!
Тут только все вспомнили про господина Пэна.
Но не успели они послать за ним, как сзади донёсся голос: «Сучий потрох, кучу служителей не удержали одного паршивца, у вас что, в башках дерьмо?»
Услышав это, все первым делом поспешно обернулись…
— Обернуться? Жить надоело? — Заорал тот же голос, прежде чем они успели это сделать.
От страха они мигом остановили порыв оглянуться и просто развернулись корпусом.
И увидели: из темноты, с бамбуковой корзиной за плечами, с искажённым от гнева лицом выходит господин Пэн.
— Чего встали столбами? А ну помогать!
Господин Пэн сердито выругался и первым побежал к Гоуданю.
Остальные, забыв про грязь, бросились следом.
Подросток заметил, что господин Пэн не стал тянуть Гоуданя, а обогнал его и прямо подбежал к нескольким деревьям у дороги. Он поставил корзину, достал оттуда тушечницу, вытянул Якорный Крюк из её конца и воткнул его в край дороги.
Затем, отступив с нитью на другую сторону, он резко дёрнул и натянул по размокшей дороге черту – тушью.
— Кто-нибудь, держите линию!
Подросток отозвался первым и бросился к нему.
— Держи, как я, — показал господин Пэн.
Хитрость была простой: прижать большой палец левой руки к мизинцу, а остальными тремя надавить на тушёвую линию.
Как только подросток устроился поудобнее, господин Пэн велел принести с гумна гонг и молоточек. Когда тот побежал, господин Пэн натянул шнур влево и вперёд, затем, дойдя до противоположной стороны, опять приказал кому-то прижать нить.
Когда и этот устроился, господин Пэн снова пересёк дорогу и оказался на другой обочине.
Так тушёвая линия вычертила на дороге букву «Z».
Но это ещё не всё: господин Пэн повторил манёвр, выстроив ещё одно «Z», и когда пятый человек закрепил свой участок, господин Пэн, натягивая шнур, вернулся к самому первому Якорному Крюку и закрепил конец.
А Гоудань тем временем уже подошёл к первой черте.
— Гонг? — Закричал господин Пэн.
Тот, кого он посылал, тут же подал ему гонг сбоку.
Господин Пэн схватил медный гонг, подбежал к дереву и вскарабкался на него, ловкий, как обезьяна. Сверху он смотрел на Гоуданя под деревом, изготовившись к удару.
Когда Гоудань ступил прямо в центр тушёвой линии, господин Пэн изо всех сил ударил в гонг!
Раздался звон «бян», и Гоудань, которого не могли остановить восемь человек, тут же замер!
А его пятки с глухим стуком опустились на землю!
Подросток и остальные уже готовы были вздохнуть с облегчением, как вдруг Гоудань, всё это время висевший головой вниз, резко задрал лицо, уставился в чёрное небо и, исказившись в диком оскале, заорал во всю глотку:
— Есть одна старуха, дети ей не родня, кто её похоронит – все сгинут навсегда!
Комментарии