— Какой из меня хозяин перед господином офицером патруля? — Вэй Бородавка выдавил смешок. — Но, с другой стороны, господин Чжао прав: если бы не так, у меня нашлись бы кое-какие запасные деньжата для вас… Да и набрать столько братьев в своё заведение я бы не решился. В последнее время и впрямь купил немало девушек, да только строптивы они ещё, не обучены.
Чжун Син снова усмехнулся, а потом вдруг, заложив руки за спину, протяжно вздохнул в переулке:
— Вот что, старина Вэй.
— Слушаю, — Вэй Бородавка тут же понятливо склонился, подступая поближе. — Господин офицер приказывает.
— Я человек жалостливый… не выношу, когда народ страдает. Давай так: эти деньги я беру на себя, а ты раздашь их тем девушкам из заведения. Пусть сошьют себе приличную одежду да добавят мяса в похлёбку. — Чжун Син говорил с искренним участием. — А сегодняшнее, считай, забудем. Идёт?
Вэй Бородавка опешил, словно не расслышав.
Окружающие прихвостни, ещё миг назад возбуждённые, тоже явно растерялись.
Первым опомнился молодой офицер Чжао, и тут же рассмеялся:
— Брат Чжун, о чём ты? Ты что, хочешь сэкономить для Вэй Бородавки? Верни ему деньги – разве они дойдут до тех девок? Даже если сегодня, боясь твоего слова, он и раскошелится, то после откроется – и выжмет из них в десять раз больше.
— Звучит разумно. Я погорячился. — Чжун Син вздохнул.
Тут же все поспешили подобострастно заулыбаться.
В этом смехе молодой Чжао окончательно успокоился, решив, что дело улажено; Вэй Бородавка, тоже вздохнув с облегчением, но неловко, бормотал, что непременно станет лучше относиться к девушкам, и одновременно свистнул назад, веля увести их обратно. Самыми же раздосадованными оказались прихвостни: сперва им почудилось, что снова перепадёт денег да и бесплатно развлечься можно, и они обрадовались, но потом господин Чжун повёл такие речи, что денег, выходит, и не будет. Круг замкнулся: деньги вроде остались, но Вэй Бородавка увёл девушек, и прямо сейчас к ним не подкатишься, а когда этот господин Чжун уйдёт, тот уж точно не призна́ется… При мысли об этом многие молодые гуляки почувствовали досаду.
Но если им было досадно, то и Чжуну Сину тоже было не по себе!
Заметив, как переменилось лицо господина Чжуна, смех стих. Он же, дождавшись, пока все девушки скроются из виду, покосился на Вэй Бородавку:
— А мне всё равно не по себе. Что делать будем?
Вэй Бородавка побледнел, но вынужденно уставился на молодого офицера Чжао.
Тот, нахмурившись, собрался было вмешаться, но Чжун Син оттолкнул его рукой и, шагнув вперёд, опираясь на меч, насел на Вэй Бородавку:
— Я тебя спрашиваю! Вэй Бородавка… Сейчас господин Чжао сказал: мол, я хоть так сделаю, а ты всё равно в десять раз выжмешь. Ты с ним согласен?
Вэй Бородавка, поняв, что дело плохо, поспешно глянул на молодого офицера Чжао. Тот открыл было рот, но замолчал, шагнул вперёд, но засомневался – не зная, как тут быть.
А Чжун Син уже терял терпение:
— Вэй Бородавка, выходит, я так мелок и слаб, что не могу тебя приструнить?
— Ни в коем разе, — поспешно сложил руки Вэй Бородавка, поняв, что от Чжао помощи не дождаться. — Я сейчас же раздам деньги и уж точно не буду выжимать…
— Только вот я тебе уже не верю, — холодно отрезал Чжун Син. — Что теперь делать будем?
— Господин офицер, к чему это? Какая вам выгода? — Вэй Бородавка, припёртый к стенке, наконец в отчаянии развёл руками. — Я ведь и так покорился, слушаюсь, а вы всё давите – разве это по правилам? Да и если вы впрямь так добры и правы, то мир устроен иначе: большая рыба пожирает мелкую, мелкая – мальков. Все мы здесь существуем по одним законам, за всеми не углядишь.
— Брат Чжун, — шагнул вперёд и молодой офицер Чжао, пытаясь урезонить. — Он прав. Таков порядок вещей. За всеми не уследишь. Сегодня исполни поручение главного сотника – и дело с концом…
— Тогда я услежу хотя бы за тем, что перед глазами. — Чжун Син вдруг обернулся и бросил ледяную фразу.
Молодой Чжао не понял, но в следующее мгновение отшатнулся в ужасе.
Оказалось, что, проговорив это, Чжун Син втайне направил истинную Ци ледяного пламени в плечо и, опираясь на меч, просто взмахнул рукой назад – с быстротой молнии отсёк Вэй Бородавке раскрытую ладонь.
Удар был так стремителен, что, кроме залитого кровью с полулица молодого офицера Чжао, который видел всё и мигом понял, что случилось, остальные, включая самого пострадавшего, лишь спустя мгновение разразились криками.
Вэй Бородавка с воем покатился по земле, толпа взорвалась шумом, и долго ещё не могла утихнуть под ледяным взглядом офицера, всё ещё сжимавшего меч.
— Принесите таз с водой!
Человек на земле всё ещё выл, но Чжун Син, не обращая внимания, только приказал, держа меч наготове.
Раздача денег днём была милостью, только что нанесённый удар – устрашением. Оторопевшие прихвостни не посмели ослушаться: вскоре притащили семь или восемь деревянных бадей, полных воды.
— Прижмите его, опустите обрубок запястья в воду. — Чжун Син распорядился снова.
Прихвостни поспешили исполнить. Один, видимо, не поняв, кинулся подбирать отрубленную кисть, но Чжун Син, подойдя, попросту пнул её ногой в придорожную сточную канаву.
Затем офицер наклонился к всё ещё воющему хозяину нелегального заведения. Держа меч в одной руке, другой – не брезгуя грязью – он коснулся воды в тазу, полной крови. В тот же миг от поверхности повалил видимый глазу холодный пар, температура воды резко упала, и даже проступили ледяные кристаллы.
Вой Вэй Бородавки постепенно затих.
— Вэй Бородавка. — Дождавшись этого, Чжун Син выпрямился и заговорил сверху вниз, уже не упоминая ни о доброте, ни о жизненных законах. — Я сказал, что хочу раздать деньги, а ты посмел в глаза признаться, что прикарманишь их и выжмешь в десять раз больше. Значит, моей милости и грозы недостаточно… Милость я враз обеспечить не могу, а потому, пользуясь указом господина главного сотника Фэна и державным законом, самовольно отрубил тебе одну руку – для острастки… Мы посланы вычищать беззаконие. Ты, не имея дозволения властей, самовольно открыл непотребное заведение, да ещё и сопротивление оказал. Так что лишиться руки – тебе поделом.
— Господин офицер прав, — выдавил из себя Вэй Бородавка, хоть и прижатый прихвостнями, но боль в запястье поутихла, однако он всё ещё обливался потом и стучал зубами, а бородавки на лице налились кровью и ходили ходуном. И всё же, как человек, битый жизнью на улице, он сумел сквозь зубы смириться. — Ослеп я, не признал в господине офицере настоящего тигра. Как же не поделом? Сегодняшнюю руку я, Вэй Бородавка, принимаю!
— Вот и славно.
Чжун Син несколько раз кивнул и даже усмехнулся. — Запомни: если я сдохну и сгину, то ты можешь отыграться в десять раз – это твоя удача. Но пока я в Восточной Столице, посмей только ослушаться моей воли, да ещё так, чтобы я узнал – в следующий раз отрублю вторую руку. Интересно, станешь ты обрубком – будет ли твоя участь хоть чуточку лучше, чем у тех девок в твоём заведении?
В переулке, хоть и набитом людьми, стояла мёртвая тишина. Вэй Бородавка, стиснув зубы, бил поклоны в мокрую, залитую кровью землю.
Отбив с десяток поклонов, Чжун Син наконец махнул рукой, веля тем вышибалам, что пришли с Вэй Бородавкой, увести его. Разумеется, не преминул остриём меча указать на медяки, а затем – в сторону подворотни, где маячили тени, напоминая: деньги отдать девушкам.
Когда Вэй Бородавка ушёл, вокруг по-прежнему царила тишина.
Наконец молодой офицер Чжао, держась за нос, подошёл с жалобой:
— Брат Чжун, зачем ты усложняешь?
— Ты, брат Чжао, меня учить вздумал? — Холодно обернулся Чжун Син, не давая спуску. — Если бы не твоя корысть, я бы и в это дело не ввязался. Другие жалуются, что недополучили пары монет – тебе-то чего ныть?
Молодой Чжао, попав в точку, вспыхнул было гневом, но противник указал ему на его же слабость, к тому же в руке у того всё ещё был окровавленный меч, с которого капала кровь, и давешняя демонстрация истинной Ци ледяного пламени, хоть и не редкая, но достаточная, чтобы подавить самого Чжао, не давала ему возражать. Он лишь покачал головой, сдерживая злость, и сложил руки в поклоне:
— Я лишнее сказал. Теперь всё в твоих руках, брат Чжун… Только не забывай: завтра и послезавтра у нас ещё работа.
С этими словами он выхватил пустые ножны у себя из-за пояса и, низко опустив голову, удалился.
Когда он ушёл, прихвостни, видя, что ни денег, ни забавы больше не будет, заколебались, собираясь разойтись, но офицер Чжун не убрал меч, и никто не осмелился двинуться с места.
Заметив это, Чжун Син обвёл всех взглядом и вдруг осклабился – да так, что прихвостней чуть удар не хватил:
— Братья, я, выходит, помешал вам повеселиться да подзаработать?
— Что вы, что вы!
— Мы уже два раза получали серебро – это всё милость господина Чжуна. Как можно роптать из-за такой мелочи?
— Вэй Бородавка не распознал господской грозы – поделом ему руку потерять!
— Господин офицер блюдёт закон, словно сам Владыка Белый Император…
— Будет вам. Отрубил руку какому-то проходимцу – и сразу Владыка Белый Император. — Чжун Син слушал и посмеивался, но махнул рукой – и вокруг действительно стало тихо. — Я не дурак… Опять же, свои же братья. Нешто я дам вам внакладе остаться? Я тут проходил мимо одной гончарной мастерской?
— Было дело…
— Место большое?
— Да…
— Ещё не поздно. Если я попрошу их угостить работников мясом на обед, они уступят нам свою мастерскую на вторую половину дня?
— Согласятся, не сомневайтесь!
— Нас тут, братцы, сотня с лишним. Да ещё с десятка два из той мастерской. Купим живую свинью, сами зарежем, наедимся досыта мяса. Каждому – по чашке мутного вина. Как думаете, хватит этих денег? — С этими словами Чжун Син вынул из-за пазухи свою долю дневного «гостинца».
Все разом сглотнули слюну, но молчали.
— Что? Не хватит? Свинина нынче так подорожала? Или вино? — Чжун Син изобразил недоумение.
— Хватит, более чем хватит! — Те, что стояли ближе, поспешно закланялись. — Мы и так благодаря господину офицеру получили лишние деньги. По правилу нам бы следовало скинуться и угостить вас, а не вам – нас.
— Значит, хватит? — Чжун Син расхохотался. Если бы не окровавленный меч в руке, никто бы не поверил, что это тот же человек, что давеча рубил кисть. — Тогда решено!
— Более чем хватит!
— На эти серебряные монеты, по вашим словам, можно гулять не меньше семи-восьми дней!
— Семь-восемь дней – это уже лишнее. У меня только эти деньги, и хватит их на три дня угощения мясом и вином! — С этими словами Чжун Син, даже не глядя, швырнул все серебро в руки ближайшего степенного прихвостня. Несколько мелких монеток звякнули, упав на землю, и их поспешно, с благоговением, подобрали. — Сегодня – квартал Сюе, завтра – квартал Сювэнь, послезавтра – квартал Цзиншань! Три дня будем есть мясо и пить вино! Я составлю вам компанию! Никто ничего не утаит! Если останется – приводите жён и детишек, режьте ещё свиней, покупайте больше лепёшек из белой муки, вино выбирайте получше… Если захочется есть – разве можно наесться до отвала?
Тут все сомнения рассеялись, и толпа с радостным гулом повалила за офицером из переулка прямо к гончарной мастерской.
И лишь когда крики стихли вдалеке и оттуда донёсся визг резаной свиньи, из заведения осторожно высунулся вышибала, подобрал из сточной канавы уже начавшую попахивать отрубленную кисть и стремглав кинулся обратно.
Благодарю новых меценатов — Мышиный Икс, Властелина мира Цинлоу и Единственную любовь Би. Это тридцать первый, тридцать второй и тридцать третий меценаты этой книги… Спасибо вам троим, безмерно благодарен.
Разумеется, спасибо и 196, «Стеклянной лютне» и дяде Цзэ за визит… Но, увы, даже личные уговоры не помогут – у этой книги больше нет запаса глав. С завтрашнего утра каждую главу придётся писать с нуля.
Комментарии