В заброшенном театре пустое окно кассы заливал яркий свет, а пыльный аппарат со скрипом выдавал красные билеты. Картина выглядела жутковато, но Красная Шапочка, казалось, видела это уже сотни раз и спокойно ждала в сторонке.
Через несколько секунд скрип прекратился, и на пыльный прилавок выпали три соединенных между собой билета.
Красная Шапочка опешила. Не спеша забирать билеты, она снова постучала по стеклу:
— Постойте, нужно четыре билета! Нас четверо!
Однако внутри будки ничего не изменилось. Спустя пару секунд, когда девушка уже собиралась постучать снова, свет в кассе несколько раз мигнул и окончательно погас.
Лишь три красных билета сиротливо лежали на запыленном дереве прилавка.
Юй Шэн озадаченно пересчитал билеты, перевел взгляд на спутников и спросил:
— И что это значит?
— Не знаю, раньше такого никогда не случалось, — растерянно ответила Красная Шапочка, забирая билеты и переводя взгляд с Юй Шэна на Ху Ли и Эйлин. — Вход в «Музей» обладает зачатками разума и способен общаться. После захода солнца каждые полчаса он без ошибок распознает и удовлетворяет запросы на вход. Он никогда так не «ошибался».
Юй Шэн нахмурился, оценивающе оглядел всех присутствующих и вдруг замер, уставившись на Эйлин.
Кукла заерзала:
— …Чего вылупился?
— А может… детям ростом до метра вход бесплатный? — Неуверенно предположил Юй Шэн.
Эйлин на секунду опешила, а затем буквально взвилась на месте, пытаясь укусить его за палец:
— Сам ты ребенок! Вся твоя семья дети! Будешь до конца дней своих ребенком! Ты хоть понимаешь, как больно ранят эти слова зрелую, утонченную леди?!
Юй Шэн, уворачиваясь от разбушевавшейся куклы и пытаясь удержать ее обеими руками, повернулся к Красной Шапочке:
— Как думаешь, логично же звучит?
Красная Шапочка все еще пребывала в легком ступоре. За годы работы проводником она повидала немало чертовщины, но с подобным сталкивалась впервые. Немного подумав, она нерешительно кивнула:
— Вообще-то… в этом действительно что-то есть…
Эйлин тут же переключила свой гнев на нее и с воинственным воплем бросилась на девушку – но была мгновенно прижата к полу парой волков, возникших прямо из тени. Кукла, кажется, была готова разрыдаться от такой несправедливости.
Юй Шэн поднял бедолагу, принялся ее утешать и попутно спросил:
— Неужели раньше никто не сталкивался с этим «правилом»?
Красная Шапочка горько усмехнулась:
— Да какому нормальному проводнику придет в голову тащить с собой на задание в иномирье грудного младенца?
Эйлин все-таки разрыдалась.
— Ну зачем говорить об этом так прямо! — Юй Шэн поспешно погладил куклу по голове и с укором посмотрел на проводницу. — И что нам теперь делать? Раз билета не хватило, Эйлин сможет войти с нами? Или в правилах действительно прописан «бесплатный проход» для детей, и ее пропустят?
— Сложно сказать, пока не попробуем – не узнаем, — подумав, ответила Красная Шапочка. Она протянула билеты Юй Шэну и Ху Ли, но затем все же с подозрением покосилась на темное окно кассы и пробормотала: — …Странно. Неужели у этого места действительно могут быть такие… человеческие правила?
Темная касса не ответила. Зато в коридоре, ведущем к зрительному залу, зажегся тусклый свет, словно приглашая обладателей билетов пройти на свои места.
— Идем, проход открыт, — Красная Шапочка мгновенно отбросила лишние мысли и направилась к коридору. — Держитесь строго за мной и ничего не предпринимайте без команды.
Юй Шэн посерьезнел. Даже Эйлин, хоть и продолжала тихонько злиться, затихла. Вместе с Ху Ли они двинулись вслед за Красной Шапочкой по узкому, длинному переходу.
Лампы над головой загорались по мере их продвижения, освещая путь вглубь театра. Вскоре Юй Шэну показалось, будто вокруг раздаются шаги. Звуков становилось все больше, словно вместе с ними по этому полутемному коридору шла целая толпа невидимых зрителей, спешащих на представление.
Но спустя минуту все стихло.
Впереди показалась приоткрытая дверь, из которой лился яркий свет. Внутри виднелись ровные ряды кресел и сцена в самом конце зала.
Красная Шапочка подняла свой билет вверх:
— Держите билеты над головой, вот так. Если при входе услышите окрик, немедленно останавливайтесь и бежим назад. Это значит, что проход заблокирован, а попытка прорваться силой приведет к появлению Стражей «Музея». Это очень опасно.
Юй Шэн сосредоточился и вместе с Ху Ли поднял билет, словно показывая его невидимому контролеру у дверей, после чего они медленно перешагнули порог.
Никаких окриков не последовало. Эйлин тоже пропустили без проблем.
Они вошли в зал, миновали покрытые толстым слоем пыли красные кресла и сели в самом первом ряду, прямо перед сценой.
— Придется потом стирать одежду, — негромко проворчал Юй Шэн, обращаясь к Эйлин. — Тут грязи по колено. Знать бы заранее, взял бы с собой старых газет постелить.
Сидевшая неподалеку Красная Шапочка удивленно покосилась на него.
Ей все еще было трудно привыкнуть к практичности Юй Шэна, которая в условиях опасного похода в иномирье выглядела, мягко говоря, диковато.
И тут где-то за пределами зала зазвенел резкий звонок.
Свет в зрительном зале мгновенно погас, а над сценой с громким щелчком зажегся мощный прожектор. Яркий луч уперся в подмостки, и в ту же секунду раздались аплодисменты…
Шквал хлопков, свист, восторженные крики – невидимая толпа заполнила пустое пространство звуками, которые лавиной обрушились на пришедших со всех сторон.
Юй Шэн завертел головой, чувствуя, как макушку припекает от жара сценического прожектора.
Ху Ли, Эйлин и Красная Шапочка стояли рядом с ним. И стояли они… прямо посреди сцены.
Все было в точности так, как описывалось в документах: стоит войти в зал, сесть на кресло и услышать аплодисменты, как зрители мгновенно превращаются в актеров на сцене, и в этот момент официально начинается «Ночь в музее».
Это представление будет длиться до самого утра, либо до тех пор, пока игра «актеров» не удовлетворит невидимых зрителей… ну или пока сами актеры не пополнят собой коллекцию экспонатов.
Вокруг них начали стремительно подниматься декорации. Из ниоткуда вырастали нежно-желтые стены, потолки с изящной лепниной и росписью, под ногами поползли плиты темно-зеленого и синего пола, появились двери, витрины, целые залы…
Все менялось с бешеной скоростью, закручиваясь в сложный, похожий на лабиринт музей. На одной из стен прямо на глазах проступила фреска с изображением алого дракона, но не успел Юй Шэн моргнуть, как рядом со стеной выросла гипсовая фигура рыцаря. Рыцарь замахнулся мечом на чудовище, и они тут же слились в единый батальный барельеф.
Из дальних дверей ровным строем вышли солдаты в старинных доспехах, но на полпути на них из рам живописных полотен напали стрелки. Под грохот выстрелов и клубы порохового дыма отряд пал, а на месте их гибели мгновенно проросли прекрасные цветы, превратившись в аккуратные клумбы вдоль экскурсионного маршрута…
Этот невероятный хаос, сопровождавшийся скрежетом и грохотом перестраивающихся конструкций, продолжался около десяти минут, пока наконец все не затихло.
Теперь Юй Шэн стоял посреди широкого коридора, стены которого были увешаны пейзажами. Сверху лился яркий свет, а впереди угадывались очертания просторного выставочного зала.
Теневые волки вокруг Красной Шапочки тревожно зарычали. Девушка посмотрела на застывшего в изумлении Юй Шэна и улыбнулась:
— Впечатляет, правда? «Музей» – удивительное место. Если забыть об опасности, его можно назвать настоящим храмом искусства. Именно так отзывался о нем великий Эймораби перед смертью.
Юй Шэн очнулся:
— А кто такой Эймораби?
— Приезжий художник, очень известный за пределами Пограничья. Он погиб здесь… ради искусства, — в голосе девушки прозвучала легкая грусть. — Если нам сегодня повезет, мы, возможно, набредем на комнату небесно-голубого цвета и увидим там картину под названием «Поле» с его подписью. Это произведение искусства, которое он создал уже после того, как сам стал частью экспозиции.
— То есть даже превратившись в экспонат, можно продолжать творить?
— По крайней мере, к такому выводу пришли исследователи. В этом музее время от времени появляются новые вещи, которые явно связаны с теми, кто здесь погиб. Иногда это портреты или скульптуры самих погибших, а иногда – полноценные картины с их подписями. Принято считать, что таков механизм «коллекционирования» и созидания самого Музея. Но сильно переживать не стоит: уровень опасности здесь всего второй. Если соблюдать правила, не лезть на рожон к охранникам и избегать закрытых зон, Музей сам по себе не станет нападать. Здесь относительно мирно.
Комментарии