Ночь пролетела незаметно.
Утром Ронан встал ровно в половину седьмого.
Он помнил, что заснул далеко за полночь, но, хотя спал совсем мало, проснулся бодрым и полным сил.
На панели характеристик показатель духовной энергии неуклонно рос, а энергия, получаемая от дыхания техникой «Дыхание Дракона», поддерживала организм в тонусе.
Встав, он убрал несколько коробок, намеренно наклеив на их крышки едва заметные ниточки.
Кликнул служанку Шаюэ, чтобы она помогла умыться и одеться.
Позавтракав, было около семи – обычно в это время на шахте уже кипела работа.
Но сегодня Ронан приказал всем дать выходной: у него были важные дела.
Он вызвал к себе управляющего делами и около часа с ним беседовал.
Под изумлённым взглядом старого Бартона Ронан вышел из комнаты.
На пустыре уже собралось несколько сотен человек; они ждали его уже довольно долго.
Охрана во главе с Джоном выглядела всё так же бравурно, охранники шахты тоже были полны сил, и даже вчерашние измождённые шахтёры выглядели чуть живее.
То, о чём многие из них мечтали прошлой ночью, сбылось ранним утром.
Повар сварил густую ржаную кашу, да ещё и с копчёным мясом, так что все наелись досыта.
Шахтёры смотрели на Ронана с надеждой.
…
Ронан поднялся на помост, окинул взглядом одетых в лохмотья людей и, глядя в их глаза, почувствовал что-то странное: это были его первые подданные.
У большинства шахтёров не было одежды – в шахте они работали голыми, а сейчас кое-как прикрыли наготу тряпьём, стараясь выглядеть прилично перед господином.
— Открыть ворота! — Громко скомандовал Ронан.
Загудел паровой котёл, и огромная железная дверь приоткрылась.
Ворота шахты открывали только для доставки припасов. Люди недоумённо переглядывались: зачем их открыли с утра пораньше?
Ронан, не тратя времени, повернулся к охране:
— Я обещал вам время на размышления. Кто хочет уйти – может уходить.
Охранники были свободными людьми, работа здесь была для них просто службой.
У многих в Ториевой Крепости были семьи.
Не все горели желанием осваивать новые земли вместе с ним. Поэтому ещё вчера Ронан пообещал: кто захочет уйти – не станет препятствовать.
И, что важнее, среди них наверняка были сообщники Юма.
Ронан не собирался выслеживать каждого – пусть уходят сами, так меньше хлопот.
К тому же он хотел дать кое-кому «шанс».
После этих слов напряжение в воздухе застыло на миг.
Охрана, человек двадцать, переглянулась. Наконец один вышел вперёд и, волнуясь, сказал:
— Господин, я решил. У меня старая мать, за ней нужен уход…
Этот парень был одним из главных приспешников Юма, по прозвищу Паршивец Сань. В былые дни он был главным надсмотрщиком, хлеставшим шахтёров плетью.
Он слишком много зла сотворил, кто-нибудь обязательно донесёт – он знал, что ему не укрыться.
Видя, что ворота открыты, Сань заподозрил подвох со стороны молодого господина, но решил: лучше попытать счастья сейчас, чем ждать, пока его выдадут.
Трупы управляющего Юма и двух его людей всё ещё висели неподалёку.
Умирать ему не хотелось.
Прошлой ночью он собирался сговориться с охраной и вернуть власть, пока темно. Но едва он попробовал прощупать почву, как те самые «братаны», с которыми он пил и закусывал, вдруг поверили в бредни молодого аристократа и возмечтали стать рыцарями.
Что верно, то верно – слова того господина были слишком заманчивы.
Даже если бы Юм был к ним в сто раз добрее, он бы не дал им дворянства.
Но…
Дураков, которые в это поверят, поискать!
И всё же Паршивец Сань не ожидал, что молодой господин оставит ему путь к спасению.
Не успел он додумать, как Ронан махнул рукой:
— Ладно. Иди.
Сань оторопел, не веря своим ушам:
— Вы… Вы правда меня отпускаете?
Ронан кивнул:
— Да.
— Благодарю, господин!
Сань, видя, что охрана и не думает целить, припустил к воротам, боясь, что если замешкается, получит пулю в спину.
Едва он выскочил наружу, как его и след простыл.
Когда остальные увидели, что молодой господин из дома Татароа и впрямь отпустил Саня, те, кто ещё колебался, тоже вышли вперёд:
— Господин, мы тоже хотим уйти…
— Идите.
Ронан даже не спросил причины – просто махнул рукой, разрешая.
Несколько низкоранговых духовных воинов – ничего страшного. Те, кто не с ним, пусть уходят.
Те тоже выскочили наружу. Всего из охраны ушло пятеро.
…
Ронан, убедившись, что больше никто не уходит, скомандовал:
— Закрыть ворота!
Железная дверь захлопнулась, и гул голосов стих.
Странно, но уход этих людей не вызвал паники, а, наоборот, будто очистил воздух, словно из котла вычерпали муть.
Сотни глаз уставились на Ронана, ожидая его слов.
И тут он едва не перевернул всю шахту вверх дном.
— С сегодняшнего дня, – объявил он, – мы больше не будем кормить вас той дрянью, что давали раньше бесплатно.
— А-а!! Еды больше не будет?!
Сотни шахтёров остолбенели, вытаращив глаза.
Они знали, что аристократы все одинаковы, но чтобы настолько обнаглеть – даже жрать не дают?
Если бы не устрашающий вид охранников с ружьями, шахтёры, наверное, подняли бы крик.
Но не успели они возмутиться, как Ронан заговорил снова:
— …Зато наша кухня будет давать чистую еду и воду: хлеб, мясо, лепёшки из бобов, солёную рыбу, картошку… будут даже фрукты и вино – словом, всё, сколько душе угодно. И то мясное рагу, что вы ели сегодня утром, – пока я здесь, оно будет всегда!
Что?!
Такой резкий поворот заставил всех онеметь.
Всего лишь нормальная еда, но при одном упоминании у шахтёров потекли слюнки.
Они были рабами: любой рабовладелец урезал бы паёк до минимума – лишь бы могли работать, а что жрать – неважно.
Чаще всего шахтёры перебивались заплесневелыми бобовыми лепёшками.
Но что они сейчас услышали?
Чистая еда и вода?
Да это же еда для свободных!
И это не пустые обещания – они сами вчера и сегодня утром это попробовали!
После этих слов, казалось, по толпе прошёл вздох облегчения.
Аристократу незачем обманывать низших.
К тому же слова Ронана внушали странную веру, но в то же время заставляли тревожиться: а не сон ли это?
Шахтёры не сводили глаз с молодого господина на помосте.
— Но всё это вы сможете получить только за вклад! — Продолжил Ронан.
Шахтёры не поняли, зашептались.
Один старый шахтёр, похожий на бригадира, спросил:
— Господин, а что такое вклад? У нас ведь ничего нет…
— Труд – это и есть вклад! Вы добываете руду – значит, вносите вклад в строительство поместья. Я буду платить вам за это! А платить буду очками вклада.
Ронан уже всё подготовил и объявил:
— С сегодняшнего дня они у вас появятся! Если каждый будет добывать по пять тележек руды в день, то получит пятьдесят очков. На пятьдесят очков можно купить еды на три плотных обеда! За каждую лишнюю тележку – ещё десять очков! Если найдёте высококачественный [духовный песок], будет особая награда, и щедрее прежнего… А за обнаружение богатых жил, за устранение опасности – тоже поощрение. Подробности вам объяснит управляющий делами Бартон…
В этих делах слишком много мелочей, чтобы он сам постоянно ими занимался.
Для того и нужен управляющий.
Закончив, вперёд вышел старый Бартон с записями в руке:
— Это новые правила поместья, утверждённые господином. Зачитываю «Первый указ поместья»…
Когда он произнёс эти слова, в шахте стало тихо, как в могиле.
Шахтёры слушали, разинув рты, но сам Бартон был поражён не меньше.
Ведь он узнал о содержании новой политики всего за полчаса до этого.
И таких систем поощрения и наказания он сроду не слышал – всё это придумал сам молодой господин.
Он, как управляющий делами, мог только записывать, ничем не помогая.
Как профессиональный чиновник, старый Бартон понимал хитросплетение этих указов лучше любого из присутствующих.
Какой же ум нужно иметь, чтобы такое придумать?
О!
Должно быть, господин ещё до приезда сюда обучался искусству управления поместьем у лучших чиновников Империи, раз смог разработать столь блестящий план!
Вот только…
Бартон не мог понять одного: зачем господину так заботиться об этих шахтёрах?
Разве не для того и нужны презренные рабы, чтобы гнуть на них спину?
Комментарии